На линии огня

Город спит, и туман над рекой
В красных бликах сирены, как шрам на щеке.
Я включаю приемник — там голос: «Беда».
Кто-то рушит свой мир, разгоняя года.
А в стакане остыл горький чай без конфет,
Ты шепнула: «Вернись», я ответил: «Привет».
И захлопнулась дверь, за спиной тишина,
За нее отвечать — это моя вина.

Я снова на линии огня,
Там, где воздух дрожит, и нету брони.
Где чужие ошибки спасаю, любя,
И держу этот мир, чтоб не рухнул в огни.
Скажи мне, Господь, за какой из грехов
Я плачу, глотая чужую боль?
Но если не я, то кто здесь готов?
Я — пуля навылет, я — щит, я — соль.

Здесь не пахнет парфюмом, здесь гарь и металл,
Пятый час разбираю бетонный провал.
И дрожащие пальцы ищут пульс на руке
В этом сером, холодном, чужом далеке.
А дома спит дочь, ей приснится отец,
Что пришел, как всегда, наконец под венец.
Но звонок — и по венам железо бежит,
Потому что где-то чья-то жизнь не лежит.

Не судите нас строго, кто в тепле и в пижаме,
Что мы смотрим с тоскою в разбитое знамя.
Кто-то должен стоять в том аду до утра,
Чтобы вы увидали, как светит сестра.
Нет, мы не герои. Мы просто устали.
Мы просто заслоном встаем между сталью
И вашей уютной, счастливой судьбой.
…Так поехали. Бой.

Я всё еще на линии огня!
Там свистит тишина — и это страшн