За тонкой кожей

Он просыпается чуть раньше, чем мой будильник,
Шепчет: «Не выходи из дома, там холодный ливень».
Поправляет мне ворот, проверяет замки,
Говорит, что чужие лица — одни враги.

Я мечтаю о громком смехе в пустом вагоне,
О прогулке на красный свет, о ночной погоне.
Но он держит меня за руку так, что ломит кости,
Обещая спасти от лжи, от потерь, от остроты.

А я хочу забыть, как ты дышишь мне в спину,
Перестать бояться быть смешной и любимой.
Ты — мой самый лучший и самый трусливый свидетель,
Как я снова и снова не прыгаю в эту пропасть, а просто стою на краю.
Страх, это я тебя не убью —
Я просто уйду.

Я надену короткое платье в середине декабря,
И скажу то, что думаю, даже если это зря.
Я куплю билет до города, где нет твоих карт,
Где я сама решаю: романтика или фарт.

Ты рисуешь мне лица с ножами за пазухой,
Говоришь: «Вернись, пока я не стал размазней, глухой».
Но я знаю твой главный секрет, трусливый палач:
Ты живёшь только там, где я плачу.

Я хочу забыть, как ты дышишь мне в спину,
Перестать бояться быть слабой и покинутой.
Ты — мой самый честный и самый уставший учитель,
Как я снова и снова себе говорю: «Не дрожи. Посмотри».
Страх, это я… извини.
Я хочу жить.

В моей голове маленькая смерть.
Я ломаю ключи о твою же дверь.
За тонкой кожей — ещё слой брони.
Но сегодня я выхожу на свет.
И пусть руки трясутся, пусть ватные ноги…
На этом маршруте не будет дороги обратно.

Я хочу забыть, как ты лжёшь мне на ухо,
Разрешить себе быть неудобной и сумасшедшей.
Ты — мой самый близкий, родной, нелюбимый свидетель,
Как я падаю в пропасть без страховки, но с ветром в груди.
Страх, моя дверь — позади.
Выходи.
Ты остаё