Австралия

Австралия: 90% Территории опасны? Что там на Самом Деле?

70% территории Австралии — пустая земля. Не просто малонаселённая. Именно пустая.
На карте это выглядит так: плотная полоска городов у побережья и огромное красное «ничто» внутри.
Страна с населением около 26 миллионов человек умещает почти всех своих жителей в узкой прибрежной полосе. Всё остальное пространство — Аутбек. Слово, которое австралийцы произносят без объяснений, потому что объяснять тут нечего.
Там другой мир.
Чтобы понять, что именно происходит в сердце континента, нужно проехать 3000 км по единственной сквозной дороге, соединяющей юг и север страны. Она называется Стюарт Хайвей и начинается в Аделаиде.
Первые сотни километров — фермы, виноградники, зелёные поля. Потом зелень исчезает. Потом исчезает всё. Остаётся дорога, красная пыль и ощущение, что планета вокруг тебя медленно сворачивается в одну бесконечную плоскую картину.
Можно ехать 3 часа и не встретить ни одной машины.
Иногда у обочины стоят верблюды. Настоящие, дикие. Более миллиона голов по всему континенту — больше, чем в любой другой стране мира. Они сбиваются в стада, выпивают целые водоёмы за ночь и разносят фермы, когда хотят пить.
Никто их сюда не звал. Верблюдов завезли в XIX веке для строительства, потом бросили. Континент принял их лучше, чем людей.
Часть 1. Города-призраки: Фарина и другие
Первая остановка — Фарина. Точнее, то, что от неё осталось.
В 70 км к северу от города Хоккер, среди абсолютно голой равнины, стоят руины: кирпичные стены, провалившиеся крыши, ржавые остовы того, что когда-то было инструментами.
В конце XIX века здесь кипела жизнь. Поезда останавливались на платформе, работали мастерские, открывались таверны. Люди были уверены: Фарина станет воротами во внутренние районы Австралии, транзитным центром, точкой роста.
Но Земля решила иначе.
Дожди приходили всё реже. Колодцы пересыхали один за другим. Почва трескалась и превращалась в пыль не за годы — за сезоны. Жить здесь становилось дороже и тяжелее с каждым годом.
И люди начали уходить. Не сразу, не все вместе. По одному, по семье. Бросали мебель, инструменты, посуду. Просто закрывали дверь и уходили.
К 1970-м годам Фарина была полностью пуста.
Сегодня это место называют городом-призраком. Хотя правильнее было бы назвать его предупреждением. Здесь человек продержался ровно столько, сколько позволила пустыня.
Вдоль Стюарт Хайвей — целая цепочка таких мест. Посёлки, которые когда-то считались будущими центрами освоения земли. Сегодня от них остались только таблички с названиями на трассе, бетонное основание домов и кое-где кресты на маленьких кладбищах у обочины.
Часть 2. Исчезновения: когда земля просто забирает
Чуть дальше к северу дорога начинает идти вдоль едва заметных деревянных столбов. Они торчат из земли через равные промежутки и уходят за горизонт. Провода давно срезаны или упали сами.
Это остатки Трансавстралийской телеграфной линии, проложенной в 1872 году. Более 3000 км кабеля через девственный материк. Так Австралия впервые соединилась с остальным миром.
Строить её было почти невозможно. Рабочие умирали от жары. Перебои со снабжением шли постоянно. Лошади падали от обезвоживания. Линию всё равно построили за 13 месяцев. Сейчас от неё осталась только эта вереница накренившихся столбов — и никого вокруг.
Примерно здесь, если смотреть на карту, начинается территория, где не работают привычные правила.
2017 год. Из посёлка Ларимах исчез Педди Марьяти. В тот момент в посёлке жили 12 человек. Не 12 000 — именно 12. Педди вышел из бара, сел на велосипед и поехал домой. Расстояние — несколько сотен метров. Он не доехал.
Полиция прочесала всю округу. Не нашли ничего. Ни человека, ни велосипеда, ни собаки, которая была с ним. Дело остаётся открытым по сей день.
2025 год, Южная Австралия. Пропал четырёхлетний Ламон. Ребёнок играл рядом с фермой и исчез меньше чем за час. К поискам подключили сотни людей: вертолёты, дроны, поисковых собак. След оборвался — как будто земля просто поглотила его.
Официальная статистика: ежегодно в Австралии заявляют о пропаже более 50 000 человек. Большинство находят. Но около 2500 дел остаются открытыми годами. И непропорционально большая доля этих случаев — именно здесь, в центре, на дорогах, где на сотни километров вокруг ничего нет.
Что-то здесь не сходится. И это что-то чувствуется тем сильнее, чем дальше едешь на север.
Часть 3. Коберпеди: город под землёй
Коберпеди — город, который наполовину живёт под землёй.
Летом здесь 50°C в тени. Не в пустыне — в городе, прямо на поверхности, где стоят дома.
Местные жители несколько десятилетий назад решили эту проблему радикально. Они просто переехали вниз. Не в подвалы — в скалу.
Дома выдолблены прямо в породе на глубине от 5 до 15 метров. Под землёй здесь есть всё: жилые комнаты, отели, магазины и даже церкви. Температура внутри держится на стабильных 23°C круглый год — без какого-либо кондиционирования.
Снаружи — лунный пейзаж. Тысячи насыпей, кратеров, ям. Всё это следы добычи опалов. Коберпеди называют мировой столицей опалов — около 80% всего мирового производства этого камня идёт отсюда.
Под городом и вокруг него пробурены десятки тысяч шахт. Большинство из них никак не обозначены. Местные предупреждают туристов: ночью за городом лучше не ходить. Достаточно сделать несколько шагов в сторону — и можно провалиться в старый ствол шахты. Некоторые уходят в землю на 20, 30, 40 метров.
Здесь снимали несколько голливудских фильмов о постапокалипсисе. Не потому, что так захотели режиссёры — просто декорации не нужны.
Часть 4. Огни Мин-Мин: феномен, который учёные не могут объяснить
Немного к северо-востоку от Коберпеди расположен небольшой город Буля в штате Квинсленд. Если вы остановитесь там на ночь и заговорите с местными, разговор рано или поздно свернёт на огни Мин-Мин.
Никакой мистики в голосе у людей нет. Они говорят об этом как о погоде.
Светящиеся шары появляются в пустыне. Иногда они просто висят вдалеке. Иногда начинают двигаться — как правило, в сторону одиноко едущей машины. Приближаются, некоторое время сопровождают автомобиль, потом резко гаснут или уходят в сторону.
Все описания сходятся в деталях: один яркий шар, низко над землёй, без звука.
Первые документальные упоминания об огнях Мин-Мин датируются 1918 годом, но аборигены рассказывали о них задолго до появления европейцев.
Учёные объясняют феномен оптическим эффектом — миражированием. Слои холодного и тёплого воздуха преломляют свет далёких источников (фонарей, машин, звёзд) и создают иллюзию движущихся огней над поверхностью. Эксперименты подтвердили: такое возможно.
Фермеры, которые прожили здесь всю жизнь, выслушивают эти объяснения вежливо. А потом говорят:
«Но источников света здесь иногда нет вообще никаких. На сотни километров. Что тогда преломляется?»
Среди историй об этих огнях есть одна, которую пересказывают особенно часто.
В середине XX века трое молодых людей отправились на короткую поездку по знакомой дороге. Связь с ними оборвалась. Когда нашли машину, она стояла посреди трассы в полностью исправном состоянии. Бензин в баке. Вещи, еда, вода — всё на месте.
Никаких следов борьбы. Никаких следов вообще. Люди исчезли — а машина осталась стоять, как будто они просто вышли на секунду.
По словам местных жителей, в ту ночь над этим участком дороги видели огни Мин-Мин. Доказать связь никто не может. Опровергнуть — тоже.
С тех пор среди дальнобойщиков и фермеров Центральной Австралии существует неписаное правило:
Если ночью на дороге появляется странный свет — не останавливайся. Не пытайся подъехать ближе. Просто езжай дальше.
Часть 5. Рики Мэги: 71 день в пустыне
Но не все истории этих мест заканчиваются трагедией.
2006 год. Рики Мэги появился на дороге посреди Аутбека. Изнурённый, едва живой.
Он провёл в пустыне 71 день. Выжил на ящерицах, лягушках и насекомых. Похудел более чем на 30 кг.
Как именно он оказался один посреди пустыни, без машины, воды и снаряжения — Рики так и не смог объяснить внятно. История осталась без начала.
Часть 6. Почему центр Австралии такой? Три главные причины
Возможно, здесь стоит задаться вопросом: почему вообще центр Австралии такой? Почему при всех ресурсах — золоте, железной руде, опалах, огромных пространствах — никакой нормальной жизни в Аутбеке так и не возникло?
Ответ начинается не с политики и не с денег. Он начинается с воды. Вернее, с её отсутствия.
Причина первая: дождевая тень
Вдоль всего восточного побережья Австралии тянется Большой Водораздельный хребет. Облака приходят с Тихого океана, поднимаются по склонам, охлаждаются и выливают весь свой запас дождей на побережье. Именно поэтому восточная Австралия зелёная и населённая.
Когда воздух перевалил через хребет и пошёл на запад — в нём не осталось ничего. Он спускается уже сухим и горячим, испаряя всё, что успело упасть ниже по склону.
Это так называемая дождевая тень — зона, где испарение превышает осадки в несколько раз.
Реки в Аутбеке не ведут себя как реки. Они текут куда-то вглубь материка и просто исчезают в соляных низменностях. Не впадают в море. Не питают озёра. Просто заканчиваются. Вода уходит в песок или растворяется в воздухе.
Озеро Эйр — крупнейшее озеро Австралии — большую часть времени представляет собой соляную пустошь. Когда оно наполнялось полностью, это фиксировали как событие. Последний раз такое произошло в 1974 году.
Причина вторая: кипящая подземная вода
Воды нет только на поверхности. Под землёй — другая история.
Под огромной частью австралийского материка залегает Большой Артезианский Бассейн — один из крупнейших подземных водоносных горизонтов на планете. Площадь — около 700 000 км;, что сопоставимо с территорией Франции и Германии вместе взятых. Воды там запасено на тысячи лет вперёд.
Когда в XIX — начале XX века фермеры наконец научились бурить достаточно глубокие скважины, они ликовали. Вот оно, решение! Воды хватит на всех.
Но из первой же скважины вырвалась горячая струя. Температура — 80–90°C, иногда 100°C.
Вода, пролежавшая под землёй более миллиона лет, насытилась теплом из глубинных пород. Её нельзя пить сразу. Нельзя поить ею скот сразу. Нельзя поливать поля сразу. Нужны охладительные каналы, отстойники, системы распределения. А всё это в условиях пустыни означает деньги, технику и людей — которых здесь нет.
Но это ещё полбеды.
Эта вода за миллион лет в породе напиталась солями, минералами и тяжёлыми соединениями. Она жёсткая, солёная и для большинства растений — яд. Если поливать ею поле, земля покрывается белой коркой — соль выходит на поверхность и убивает почву. На таком поле ничего уже не вырастет.
За прошедшее столетие было пробурено более 50 000 скважин. Давление в бассейне медленно падает. Там, где вода раньше сама выходила наружу, теперь стоят насосы. Насосы нужно обслуживать, запчасти везти за сотни километров, топливо — тоже.
Один сбой в цепочке поставок — и ферма в радиусе 500 км от ближайшего города оказывается без воды, тепла и электричества одновременно.
Именно поэтому в Австралии существует служба летающих докторов (Royal Flying Doctor Service). Врач прилетает на самолёте, потому что иначе к части пациентов просто не добраться — ни за час, ни за день, иногда ни за два.
Причина третья: геологически мёртвый континент
Почему земля такая бедная, что даже при наличии воды и ресурсов на ней невозможно нормально жить?
Потому что Австралия — геологически мёртвый континент.
На большинстве материков земная кора постоянно обновляется. Горы поднимаются, разрушаются, выносят на поверхность новые минералы. Вулканы добавляют в почву фосфор, азот, калий. Реки размывают породы и переносят питательные вещества. Почва получает новое питание снова и снова.
Австралийский щит — один из древнейших фрагментов земной коры на планете. Возраст некоторых пород — более 4 миллиардов лет.
Здесь нет молодых горных систем. Нет активных вулканов. Нет никаких тектонических процессов, которые могли бы периодически обновлять поверхность.
За геологически чудовищный промежуток времени ветры и редкие дожди вымыли из почвы всё, что нужно для жизни. Фосфор ушёл. Азот ушёл. Калий ушёл. Осталась пыль — красивая, красная, фотогеничная, но мёртвая.
Если завтра начнутся дожди, они ничего не изменят. В воде нечего растворять. Удобрение смоет за один сезон. Земля вернётся к исходному состоянию.
Это не плохие фермеры. Это результат 4 миллиардов лет выветривания. С таким не борются. От такого отступают.
Именно отступление видно вдоль Стюарт Хайвей лучше всего.
Часть 7. Эль-Ниньо: климат-рулетка
Но у этой земли есть ещё один инструмент, которым она пользуется особенно жестоко. Его название — Эль-Ниньо.
На большинстве континентов фермеры планируют работу, исходя из предсказуемого климатического цикла. Когда приходят дожди, когда засуха, когда можно сажать.
В центральной Австралии такой предсказуемости нет.
Тихоокеанское течение Эль-Ниньо каждые несколько лет меняет баланс влаги над всем регионом. Оно может принести засуху не на месяц — на годы. Пастбища горят дотла. Водоёмы высыхают. Скот погибает. Потери фермеров за один засушливый цикл иногда составляют миллиарды долларов.
А потом, когда Эль-Ниньо отступает, та же земля может получить за несколько недель годовую норму осадков. Всё затопляет. Дороги уходят под воду на месяцы.
Но эта вода не спасает. Она слишком быстро уходит или испаряется, не успев проникнуть в истощённую почву. И через несколько недель земля снова выглядит так, будто дождей здесь не было никогда.
Такой климат не поддаётся планированию. От него можно только держаться подальше.
Часть 8. Забор Динго: 5600 км против собак, которых всё равно не удержать
Посреди всего этого — забор Динго.
5600 км колючей проволоки, натянутой через три штата. Один из самых длинных заборов на Земле. Длиннее Великой Китайской стены.
Он разрезает континент пополам. С одной стороны — пастбища и овцы. С другой — то, что принадлежит пустыне.
Динго. Дикие собаки, идеально адаптированные к условиям Аутбека. Они охотятся стаями, проходят за ночь десятки километров, координируют атаки с пугающей точностью.
Когда стая заходит на пастбище, к утру можно найти десятки задушенных овец — и ни одной съеденной. Динго убивают больше, чем могут съесть. Просто убивают.
Строительство забора началось в конце XIX века. Официально завершилось в 1985 году.
Вдоль всей линии работают патрули. Несколько раз в неделю инспекторы объезжают свои участки на машинах и проверяют целостность. Потому что динго умеют подкапываться. Потому что ветер разрушает секции. Потому что сам континент словно не хочет, чтобы этот забор стоял.
Достаточно одного разрыва — и стая уже по эту сторону.
Часть 9. Соберём всё вместе
Посмотрите на картину целиком:
Фактор Что это значит Геологически древний материк Мёртвая почва, выветривавшаяся 4 млрд лет Большой Водораздельный хребет Отрезает всю влагу от западной части Подземная вода Кипящая (80–100°C) и отравленная солями Эль-Ниньо Климат-рулетка: годы засухи сменяются неделями потопа Забор Динго 5600 км против животных, которых всё равно не удержать Города-призраки Строили по три раза и бросали Исчезновения Люди пропадают на дорогах без следа
Эта территория не стала пустой случайно. Она планомерно выдавливала всех, кто пробовал здесь закрепиться на протяжении полутора веков освоения.
Не через войны. Не через законы.
Через цены. Через стоимость воды, топлива, еды, медицины, запчастей, которые нужно везти за 500 км по дороге, которую смывает дождями или плавит жара.
Фарина, Ларимах, Коберпеди. Сотни безымянных табличек у обочины Стюарт Хайвей, под которыми нет ничего, кроме бетонных оснований и памяти о том, что кто-то здесь всё же пробовал.
Что самое странное?
Аутбэк всё равно притягивает.
Люди едут сюда снова и снова. Не туристами — переселенцами. Пробуют строить дома, разводить скот, добывать опалы. Некоторые держатся годами. Земля их принимает — временно.
А потом происходит что-то: засуха, поломка, болезнь, исчезновение, огни на ночной дороге — и человек снова оказывается меньше, чем это место.
Может быть, в этом и есть ответ.
 
Почему в Австралии всё очень ядовитое и хочет вас прикончить
 
Мемы про то, что в Австралии «всё живое пытается вас убить» и это демо-версия ада на Земле, не так уж далеки от истины. На самом деле, у этого «хардкора» есть несколько научных причин.
Добро пожаловать на континент, где даже безобидный с виду куст может впрыснуть нейротоксин
Ядовитые растения в Австралии
Начнем с растений, потому что именно они задают тон всей пищевой цепи. В Австралии многие миллионы лет не было вулканической активности или ледников, которые обновляют почву.
В итоге земля там пустая, выщелоченная и бедная, особенно на фосфор. Растениям там приходится не просто тяжело, а катастрофически тяжело. Вырастить один листик для австралийского куста - это огромные энергозатраты.
Австралийское растение гимпи-гимпи - самое жгучее растение в мире
Поставьте себя на место этого куста: ты копил-копил фосфор, вырастил сочный лист, а тут приходит кто-то и хочет его съесть. Ты отдашь? Нет, ты пропитаешь листья токсинами, чтобы у любого травоядного отпало желание (или способность) их жевать. По крайней мере так гласит гипотеза доступности ресурсов: чем беднее почва, тем дороже растению восстанавливать ткани, и тем выгоднее вкладываться в химическую и физическую защиту.
С животными история интереснее.
Почему в Австралии так много ядовитых змей?
Миллионы лет назад Австралия дрейфовала в гордом одиночестве, и змей там почти не было. А потом континент подплыл поближе к Азии, и оттуда прибыли змеи.
Гадюкообразная смертельная змея семейства аспидов
Исследование Университета Аделаиды подтвердило генетически: предки австралийских змей прибыли в Австралию морем. А кто может переплыть океан? Только морские змеи, которые, как правило, ядовиты (семейство Elapidae — аспиды, родственники кобр и тайпанов). Предки нынешних австралийских змей колонизировали континент около 25-40 млн лет назад и захватили все экологические ниши.
Если с растениями и змеями всё понятно, то с членистоногими и медузами ситуация комичнее.
Пауки
Возьмем главного кошмара арахнофобов — Сиднейского воронкового паука (Atrax robustus). Почему его яд убивает человека за 15 минут? Думаете, он охотился на наших предков? Как бы не так.
Atrax robustus
Исследования Института молекулярной биологии Квинсленда показали, что главный компонент яда дельта-гексатоксин создавался в ходе эволюции для убийства насекомых — тараканов и жуков. То, что этот токсин идеально блокирует нервные каналы приматов (то есть нас с вами) - это случайность.
Ученые установили, что яд воронкового паука практически безвреден для кошек и собак. То есть ваш Тузик может спокойно пережить яд паука, а вы отправитесь в реанимацию от одного укуса. Мы просто оказались «химически похожи» на тараканов в глазах этого токсина. Обидно, да?
Медузы
С морскими осами (Chironex fleckeri) и крошечными медузами ируканджи история другая. Здесь яд - это вынужденная мера защиты из-за собственной хрупкости.
Эти медузы питаются мелкой рыбой и креветками. Но у медузы нет жесткого тела. Если рыба, которую она захочет съесть, начнет биться в конвульсиях, она просто порвет нежные щупальца медузы в клочья. Поэтому эволюция этих медуз пошла следующим путем: жертва должна умереть мгновенно. Не через минуту, а за миллисекунды.
Яд кубомедуз вызывает мгновенный паралич сердца и некроз клеток именно для того, чтобы обед не сопротивлялся. То, что этот «коктейль» останавливает сердце человека за пару минут - лишь побочный эффект его невероятной мощности, рассчитанной на мгновенное выключение рыбы.
Австралийские муравьи
Австралийские муравьи-бульдоги (Myrmecia) считаются самыми опасными в мире. Они отделились от общего древа муравьев около 100 миллионов лет назад. Сейчас их известно около 90 видов.
Myrmecia pyriformis
В отличие от современных «цивилизованных» муравьев, у них плохо развит социальный желудок (они не могут эффективно передавать еду друг другу изо рта в рот), поэтому они вынуждены быть агрессивными одиночными охотниками. Их яд и агрессия - это архаичная черта, сохранившаяся благодаря изоляции континента.
Причем, ученые узнали, что один из компонентов яда этих муравьев - пептид, имитирующий эпидермальный фактор роста позвоночных, чтобы вызывать адскую боль у млекопитающих-хищников типа ехидн. Он бьет по болевым рецепторам млекопитающих с удвоенной силой, вызывая гиперчувствительность.
Гонка вооружений на континенте
Ну и напоследок. Поскольку растения ядовиты, травоядные (вроде некоторых насекомых и сумчатых) вынуждены эволюционировать, чтобы переваривать этот яд. А хищники, которые едят этих травоядных, должны быть еще более ядовитыми или устойчивыми к ядам, чтобы справиться с добычей и безопасно для себя их съесть. Это гонка вооружений.
Местные лягушки и грызуны научились не помирать от яда сразу, а змеи и пауки в ответ учились убивать их еще быстрее и жестче. В итоге получается яд, который может уложить слона, хотя изначально предназначался он для какой-нибудь мыши-переростка. Так коэволюция хищника и жертвы в изолированной системе приводит к экстремальной ядовитости.
Растения и животные в Австралии эволюционировали не для охоты на людей. Просто прямоходящие лысые обезьяны неудачно зашли на этот континент и попали под перекрестный огонь в чужой эволюционной разборке. Австралийская флора и фауна не хочет вас убить. Ей на вас просто наплевать, но яда у местных обитателей хватит на всех.