Преддверие Начала

Ползёт туман с реки и застилает даль,
Страшит молчаньем лес и выправкой острожной.
Я думал, ты – моя Великая Печаль,
Но оказалось, что всего лишь Безнадёжность.
И так натянут нерв, что пальцами не тронь,
Готовый лопнуть вмиг от крохотных усилий,
Осколками стекла скребу свою ладонь,
Чтоб вытравить с неё рисунок чётких линий.
По лужам босиком бредёт седой старик
С рубцами на душе и шрамами на шкуре,
И в горле у него застыл надсадный крик
Опасной тишиной, затишьем перед бурей.
Налипла прядь волос заплатой у виска,
Промокший плащ пришёл от времени в негодность.
Я думал, ты – моя Вселенская Тоска,
Но оказалось, что всего лишь Безысходность.
Под струями дождя с лица сползает грим,
Шагну под ливень в ночь, пусть все меня забудут.
Ведёт меня с собой уставший пилигрим,
Идущий в никуда, пришедший ниоткуда.
Надсаженный хребет трещит в десятках мест,
И сил, чтоб сделать шаг, ни капли не осталось.
Я думал, что несу свой Неподъёмный Крест,
Но понял – это лишь Смертельная Усталость.
Не смог я сам себя понять, принять, простить.
Не чувствуя тепла, до пепла выгорая,
Пытался от себя себя освободить
И от себя бежал, себя же настигая.
И, молча рухнув в грязь и пробуя ползти,
Я слышал сквозь грозу как небо хохотало:
«Ты думал, что обрёл покой в Конце Пути?
Нет, это было лишь преддверие Начала».