Родители мои

    Каждый живёт счастливым,
    Когда родители рядом живы,
    Жутко родных наших терять,
    Но благостно их вспоминать.
   
    И теперь мне видится во снах,
    Как у мамы сижу я на руках,
    Нелёгкий бутуз-мальчуган,
    А в другой её руке чемодан.

    Мне четыре, а брату семь,
    Мама ещё молодая совсем,
    Ей всего двадцать четыре,
    Нет роднее в целом мире.

    Мешает большой живот,
    Наша мама третьего ждёт.
     Канонада громом слышна,
    Где-то близко идёт война.
 
    Наша бабушка с узлами
    И брат, плетутся за нами.
    Озорник, куда-то сбегает,
    Чем бабушку очень пугает.
 
    Трамвая нет. Шаг извольте.
    Отец уже воюет на фронте,
    Нам надо быстрее бежать,
    На поезд чтоб не опоздать.
 
    По Днепропетровску бредут
    Кто как, - кого-то двое ведут,
    Тот вообще без вещей бежал,
    Вот, наконец, забитый вокзал.

    Мама наша, вот смелая мама,
    К начальнику поезда прямо:
    Муж мой воюет, у меня трое.
    Он нас в «телятник» устроил.
 
    Всё выдержать мама сумела,
    Вой озорства брата-пострела,
    Мой голос противный тонкий,
    И толкотню в животе ребёнка.
 
    Откуда только силушки брались,
    Когда-то ей так улыбалась жизнь.
    В богатом доме, замечу, родилась,
    Её там любили, баловали всласть.

    Дед, «Лазарь-механик», мельник,
    Знаменитым был, не бездельник,
    Золотую медаль Батюшки-Царя,
    От него получил, видимо не зря.

    Богатым был, крупный детина,
    Шесть дочерей растил и сына,
    Любил дед маленькую внучку,
    Ей родной и сласти и игрушки.

    Ребёнка в доме делу обучали,
    Всем необходимым занимали.
    Постарались они не напрасно,
    Пекла, варила мама прекрасно.

    Все жили примерно, не ленясь,
    Но дед разорился. Новая власть.
    Семья осталась без кормильца,
    Внучка ремеслу пошла учиться.
 
    Созрела пышногрудая молодка,
    Тесной стала их Звенигородка,
    Интерес у неё к обучению рос,
    Переехали в Днепропетровск.

    Бронислава, семнадцати лет,
    Поняла, краше Леонида нет,
    Ему было уже двадцать семь,
    Расписались на радость всем.

    Она, мамина дочь, - ребёнок,
    По душе ей добрый милёнок,
    Он вырос без матери сиротой,
    Знал нужду и военный строй.

    Был в комсомольцах первых,
    Верил идеалам Коминтерна,
    Отстраивал Дальний Восток,
    Где служил солдатский срок.
 
    С портфелем к маме явился,
    Там - прибор, чем брился,
    Две пары носков и трусов,
    И ремешок от новых часов.
 
    Было весело, строили жизнь,
    Мы с братом у них родились.
    Но чаша счастья редко полна,
    Вот и грянула громом война.

    Воевал отец с Волгой рядом,
    В окопах под Сталинградом,   
    А мы, когда телятник забрал,
    Эвакуировались все на Урал.
 
    Мама измоталась в заботах,
    Чтобы добыть нам чего-то.
    Даже рожать она не слегла,
    Доченьку «на бегу» родила.
 
    Носила суп или жидкую кашу,
    «Затируха», - вонючая кваша,
    Носы, отворотясь, зажимали,
    То варево с опаской глотали.

    Видел я или мне приснилось:
    Мама ночью в тазике мылась,
    Стояла спиной возле печки
    И тёрла лопатки при свечке.

    Восхищение мной овладело,
    Как прекрасно мамино тело,
    Потом я заснул счастливый,
    Не видел в жизни красивей.

    Как-то на рынке у вокзала,
    Бабушка покупала варенец,
    И тут неожиданно увидала,
    Что быстро идёт наш отец.

    Она впереди его побежала,
    Не видя проходящий народ,
    И на весь посёлок кричала:
    Броня! Вот твой Лёня идёт!

    Я в окошко глядел, помнится,
    Смотрю, а за бабушкой кто-то,
    В шинели офицерской гонится,
    А это отец вернулся с фронта.

    Мамины заботы вспоминаю,
    Как выжили, даже не знаю,
    Возвратился раненым отец,
    Но маминых мук не конец.

     Вспоминаю школьные годы,
    Тоже не было маме свободы.
    Приготовить, всех обстирать,
    Бутерброды в газетке подать.

    Отец делать сам всё любил,
    И меня к ремеслу приучил.
    Разбирает меня до сих пор
    Смастерить чего-то, задор.

    Из его офицерской шинели,
    Сшил он нам два пальтеца,
    Мы с братом гордо надели,
    Благодарили отца-молодца.

    А когда в армию я уходил,
    Отец нежданно загрустил,
    Мама в слезах хлопотала,
    Сумку съестным забивала.

    Служил легко. Вышло само.
    Командир написал им письмо,
    Я, гордость Вооружённых сил,
    Принять благодарность просил.

    Так три года солдатом служил,
    В Москву в институт поступил.
    Мама писала мне письма, любя,
    Иногда приложив туда три рубля.

    То была щедрая помощь студенту,
    Молился за маму я в эти моменты,
    Понимал, что ей самой не хватает,
    Деньги мне она от себя отрывает.

    А тут несчастье у нас случилось,
    На отца некое «дело» свалилось,
    В мыслях не думал он, не гадал,
    Бумагу какую-то вдруг подписал.

    Я побежал к Михалкову Никите,
    Отец знаменит, депутат в зените,
    Он сразу же письмом разразился,
    Так я у Генпрокурора и очутился.

    Знаю отца как честного трудягу,
    Не мог он сфальшивить бумагу,
    Потом доказали, что невиновен,
    Только уж аыпито немало крови.

    Был приговор «с конфискацией»,
    Явились к нам домой делегацией,
    Да «имущество» всё самодельно,
    Радиола «Эстония» шла отдельно.

    Это была моя душевная радость,
    Музыки на ней слушал я немало,
    Мама её для меня тогда сберегла,
    Соседям после «описи» отнесла.

    Пришли за нею, «ценности» нету,
    Маму за то чуть не сжили со свету,
    Тут же решил надзирающий идиот,
    И маму в тюрьму посадили на год.

    Я в Москве, ничего пока не знаю,
    Звонит сестра, юристов донимаю,
    Прорываюсь в Верховный Совет,
    Аж в самый высокий его кабинет.

    Там вальяжно ЗамПред восседает,
    Выслушал. Возмутился. Обещает.
    Мне домой приехать было важно,
    Моя мама и тюрьма, это страшно.

    Третий курс. В столичный театр
    Пригласил Худрук. Я очень рад.
    Как родители счастливы были,
    Описать я словами не в силе.
 
    Годы шли. Я в театре подрос,
    На гастроли в Днепропетровск,
    Мы приехали всем коллективом,
    Город мой принимал счастливым.

    Всех счастливей родители были,
    Наших в гости к себе пригласили,
    Со двора столы, скамьи сносились,
    В тесноте, радостно разместились.

    Отец бутылями наливок гордился,
    Мать постаралась, и стол ломился.
    Веселились, прошумели всю ночь,
    Я продукты привёз, чтобы помочь.

    Никто во дворе в эту ночь не уснул,
    Каждый к окошкам своим прильнул,
    Ведь московские артисты веселятся,
    Да поют! Как же ими не любоваться!

    Лет через пять снова наши гастроли,
    Мой спектакль, где я в главной роли.
    Свободных мест во всём зале нету,
    Моим два стула ставят из кабинета.

     Я по сцене весёлою птицей летал,
    Мне овацией, хохотом зал отвечал,
    Финал. Не мне аплодировать нужно,
    Маме с папой овация шумела дружно.

    Они от смущения пунцовыми стали,
    Подобного в жизни своей не видали,
    Тот праздник частенько мне снится,
    Я вижу опять их счастливые лица.

    Конечно, родители дороги вечно,
    Дети всегда благодарны сердечно.
    Честь Вам Великая и Вечная Слава,
    Мама и Папа, Леонид и Бронислава.
   
    23.02.22, 18.11.24. г.г.