Где площадь брусчаткой столетнею жёлтого круга...

Где площадь брусчаткой столетнею — жёлтого круга,
Где город наставил запретов резные кавычки,
Машины рядами с урчаньем утробного звука,
И люди с цветными котомками вредных привычек.

Там я, как отшельница, ранена ночью навылет,
Той самой, что бродит в проулках с девицей Весною,
А мне лишь хотелось до счастья дотронуться, видеть,
Что ты неотступно стоишь, словно страж, за спиною.

Пора посчитать незаросшие шрамы ожогов,
Оставленных холодом жгучим душевных пожаров,
Пора аудит провести всех ошибок, пороков,
А зёрна любви заковать в недоступность оправы.

И стать повелительницей потаённого мира,
Стирая следы одиночества без сожаленья,
И пусть этот мир всего-навсего будет квартирой,
Что детством пропахла и прошлого чудо-печеньем.

Я знаю, что каждый из нас — это страшная бездна,
Которая прячется часто в невинные враки,
И как разбиваемся в ней — это тоже известно,
Не зря же кирпич на душе — запрещающим знаком.

Весеннее утро и звоны шальных электричек,
И толпы в себя погружённого грустного люда,
Привыкшего жить в своём мире в огранке кавычек,
Довольствуясь лишь приготовленным временем блюдом.

Весеннее утро и солнце купаются в луже,
Где негой туманной окутан сиреневый сквер,
Ну надо ж, афиша, на ней улыбается Дюжев,
Мои вам приветы, киношный застенчивый сэр!