Когда деревья были большими... Мороженое

  Чудеса не происходят. Они случаются!
Кто бы мог подумать, что обыкновенный холодильник в супермаркете с выдвижными стеклянными крышками сверху и пачками  мороженого всех сортов внутри, может сработать, как Bluetooth, и запустить волшебные часики машины времени. Легко!

   Для меня лето сорок пятого повторило названия двух знаменитых романов Константина Федина, прочитанных много позднее. Это "Необыкновенное лето" и "Первые радости". Необыкновенным то лето было тем, кроме Победы конечно, что я пошёл в первый класс за месяц до моего семилетия, умея читать и писать печатными буквами лет с четырёх, благодаря исключительно брату Юрию, который был на восемь лет старше. Когда мама отправляла на фронт письмо, она вкладывала в него листочек с моими каракулями. Очень я этим гордился тогда, да и сейчас, пожалуй...

  А радостей было, хоть отбавляй , и одной из самых первых было то, что около нашего клуба начали продавать мороженое!

  Это была не простая продажа, совсем не то, что сейчас. Это больше походило на театр с фокусами и мы, его активная массовка, получали, кроме мороженого, массу удовольствия, прежде чем оно исчезало в наших животах.

  Происходило это так: подъезжала машина, и из неё, перекатываясь с боку на бок, выплывала весёлая и румяная полная тётя, на ходу надевая белый фартук, и в белых  нарукавниках. С другой стороны шустро выскакивал молодой шофёр в зелёной линялой солдатской форме, кирзовых сапогах и совсем не летней буклёвой кепке. Мы такие кепки называли тогда почему-то сахарными. На гимнастёрке поблескивал орден Отечественной войны второй степени. Это мы научились определять без вопросов.

  Прямо с подножки, одним махом, он залетал в кузов своей полуторки, открывал правый борт и спускал на землю большую молочную флягу, ставил её на низкую табуреточку, закрывал борт машины и уезжал.

   Как пчёлы, облепляющие роем свою матку, мы окружали толпой флягу с тётей. Задние вставали на цыпочки и задирали головы, чтобы что-нибудь разглядеть. Половина этих пчёл была стрижена наголо или "под бокс", а другая была в тюбетейках, что никого тогда не удивляло.

  Мало-помалу порядок устанавливался, невидимый занавес открывался, и летний ветерок шелестел заветные слова:
  - Итак, мы начинаем!

  Открывалась фляга, продавщица радостей ложкой энергично размешивала и отскребала со стенок прилипшее мороженое. После этого, заправив  прядь своих тёмно-рыжих волос под берет, она доставала загадочный реквизит, на который мы смотрели примерно так, как сейчас смотрят пацаны на смартфон последней модели.

  Это была форма для мороженого в виде небольшой баночки с ручкой. Тётя брала круглую розовую вафельку и аккуратно укладывала её на дно формы. Затем доставала  из фляги полную ложку мороженого с горкой, заполняла форму, срезала излишки обратно и осторожно накрывала сверху второй вафелькой. Положив ложку и жестом фокусника покрутив рукой в воздухе, она ловко выталкивала готовый брикет мороженого из формы и торжественно вручала его счастливчику! А мелочь благополучно перекочёвывала в необъятный карман её фартука. Вуаля! Ловкость рук и никакого мошенства!

  Счастливчик отходил, а остальные занимали освободившееся место. Были и взрослые, но про них ничего интересного. Взрослые и взрослые, что про них может быть интересного?

  Очередь шла своим чередом, а обладатель радости окунался в процесс, растягивая удовольствие... Берёшь мороженое, снизу большим, а сверху указательным и средним пальцами, и вылизываешь, то и дело проверяя результат, пока не получится глубокая круговая канавка между вафельных рёбрышек. Вот теперь можно начинать откусывать эти хрустящие рёбрышки. Мелко-мелко. Как белка сосновую шишку!

  И так до конца. До самого конца! Теперь можно начинать мечтать о следующем.
          
                А мечтать не вредно!