Мракобесие в поэзии

МРАКОБЕСИЕ В ПОЭЗИИ

Эпиграф:
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне…
             А. С. Пушкин

Откуда они явились?.. С каких туч выпрыгнули как черт из табакерки?.. Что они проповедуют?..  Эти вопросы задаешь, когда читаешь рассуждения о поэзии очередного «критика». Такое впечатление, что в русскую поэзию пожаловали «бесы», которые начинают устанавливать свои правила, возносить своих поэтов с копытами и хвостами, устанавливать свой канон допустимого. Хорошо, учите, указывайте, устанавливайте у себя в чертовском логове,  но зачем пришли в храм Муз?..  Крушить святыни?.. 

Достаточно прочитать лишь короткую выдержку из статьи Бориса Кутенкова «Груз 200» о современной поэзии, чтобы оценить «потенциал» критика и рассматриваемого им поэта. И сразу становится понятно,  никакого отношения они не имеют к традициям русской поэзии, как и понятия вообще о задачах и целях литературы.

«В одном из стихотворений появляется выпотрошенный и запуганный мишка из стихотворения Агнии Барто, над которым происходит жестокая расправа; в другом — под шиной хрустит «труп лисы», а что творится внутри стиральной машины — лучше и не рассказывать». (Б.Кутенков)

Выпотрошенный Мишка!.. Бедная Агния Барто, она не ожидала последствия подобных деяний над своим образом. Да и лисе не сладко побывать в стиральной машине. Критик даже не понимает, что описывает какие-то садистко-глупые деяния, которые он вычитал в стихе.
А вот  стих, который приводится в статье и прочитав который вы сразу поймете, криминальный характер поэзии  К. Матросова.

Я слышал ночью: кто-то дёрнул ручку
И долго шаркал у двери входной.
Проникнув в дом, он бы забрал получку
И ей не ограничился одной.

Он вскрыл бы мне опасной бритвой горло
И долго бы насиловал жену.
Он носит в сумке хлороформ и свёрла,
И фомку проржавевшую одну.

Он книги повалил бы с полок на пол,
Порвал семейный бы фотоальбом,
Следами крови все ковры заляпал
И всё перевернул бы кверху дном.

Вот так высокую пушкинскую поэзию превратили в ужас ужасов и более - в физиологично-крюгеревское.

«Физиологизм, уже отмеченный в критике о Матросове, здесь и невинно-телесного, и «палаческого» свойства. Но авторское наслаждение ужасами не всегда способствует эстетическому эффекту, а, условно говоря, порой только помогает срежиссировать очередного «Фредди Крюгера».  (Б.Кутенков)

Брат с сестрой стоят, неловки,
И свисают до земли
С перекладины верёвки,
Две верёвки, две петли.
(К. Матросов)

«Однако в отдельных моментах и восхищаешься тем, как садистическое нагнетание доходит до цветаевского радикализма — вбрасывая на страницы книги энергичный заряд юмора и безумия, а в итоге — говоря о неуютной сущности человеческого. Читая стихотворение «Мишка», невозможно не вспомнить и сами истории пыток.»  (Б.Кутенков)

Мы отпилим скоро руки,
Зубы вышибем ему,
Чтоб он помнил эти муки,
Их с собой унёс во тьму.
Мишка мучился шесть суток…
Сдохни, плюшевый ублюдок!
(К. Матросов)

Нет, я больше не могу разбирать подобное мракобесие поэта и критика. Но если кто испытывает чувства мазохизма и хочет продолжить читать душераздирающий текст, то найдите в журнале «Дегуста» статью Борса Кутенкова и книгу Константина Матросова. Свалка манекенов. А если вы не поэтический мазохист, то  и не читайте, сие скверные сочинения.