Я не молю вас о прощении...

Сие наброски…

                Свела судьба в далёкой ссылке
                С прелестной дочерью купца –
                Весьма почтенного лица
                В смешном картузе на затылке…
~~~
— Вы мне… милы, но непонятны… — коснувшись нежною рукой —
Но богу ей, как мне приятно увидеть вас в толпе людской… —
Шептала Анечка, зардевшись, стыдливо пряча томный взгляд,
В тревоге лёгкой оглядевшись, — увидят, враз оговорят!
~~~
Молить не стану о прощении… Не находя утехи в нём,
Дождливым, тусклым, серым днём прошу о вечном мне забвении…
Скоропалительным романом, надеждой трепетной пьяня,
Окутав чувственным дурманом, дал повод Вам любить меня…

Шёл первый год сибирской ссылки… Далече хмурый Петербург!          
Тому явились предпосылки, в нём я… – опальный демиург! 
Держа поэта в чёрном теле за выпады в адрес царя,
За вольнодумство, за дуэли изгнать решили бунтаря…            

В забытый богом городишко, из тех, что и на карте нет,         
Видать, был короток умишком на протяженьи долгих лет:         
Царей не свергнуть в одиночку – чрезмерно силы неравны,            
Один лишь надорвёшь пупочек – царям всем прихвостни верны!   

От ощущения "гость нежданный" избавлюсь ли в чужом краю,
Чем проще люд, тем вы желанней и проще будет вам приют?..
Судьбой проложен путь мой Млечный и, чем труднее, легче мне!
Поймёт ли это первый встречный, услышав глас мой в тишине?..

На то рассчитывать не стану – витают в облаках глупцы…
Им, многим, жизнь не по карману, парадный вход закрыт в дворцы!
А чёрный – в нём сполна народу, кто с хитрецой да плутовством
Даже во время недорода всех поражает мотовством…

Да что я… Дел же вереница, мне думать надо о другом!
Увы, мерещатся все лица, грезится ночью старый дом…
По праву отщепенца доля, а пред очами невский град,
В котором не один пуд соли был съеден враз, чему не рад…

Пять лет в глуши, а то и боле, как знать, что далее грядёт,
Но гнить при царском произволе не смог бы, знаю наперёд…
Сомнений воз забыт в дороге, табун друзей вдали пропал…
Ищу судьбу – иголку в стоге, рискуя лицезреть оскал…

Привык давно, судьба-злодейка настигнет на краю земли,
Жизнь по цене, порой, копейки, а в небе клином журавли…
Стрелой, сияющей в закате, от ярких солнечных лучей,
Пронзают думой об утрате столь нам привычных, былых дней…

И вещий крик их грустен, долог, он в унисон с моей душой,
На сердце изо льда осколок, не растопить жаркой весной…
Впрочем, фатальность – неизбежность, теперь в основе бытия
И, коль проявишь с ней небрежность, вовек не будет жития…

Легко тонуть в пучине грусти – плывут невзгоды чередой,
После столиц да в захолустье… Один годок и ты – седой…
Но, слава небу, стороною прошла печаль, душевный стон
Звенел натянутой струною в ответ на карканье ворон…

Что ж, показался здесь своим, какой надзор, какая стража?   
Сунь рублик ей и ты любим – добрей услужливого пажа…       
Что мне, как ссыльнопоселенцу, грозит суровой маетой,   
Ведь сам, без нравственных сентенций, ныряю в омут с головой?          

Живи да частью стань общины, прими сей пасторальный быт!
Любезным будь ко всем детиной – в столицы путь на срок закрыт…
Помехой стал запрет жениться? Увы, женат – законный брак!
Обрёл несчастие влюбиться – неверный, юношеский шаг…

Серьёзных нет ограничений и в жизни новой выбор есть…
Беда по части развлечений? Бог с вами, тут своих не счесть!
Занятны стали хороводы – веселью, смеху несть числа!
В объятьях матушки-природы краса девичья расцвела…

"Ох, деве юной быть приятным любой б повеса захотел!
Предстать пред ней невероятным – его мечтаний есть предел!"
Одной прелестнейшей девицы не раз ловил пытливый взгляд…
Чьи ж золотистые ресницы огнём на солнышке горят?

Шепнули, мол, из местной знати, богат отец, а мать строга!
Поди, столь лакомый в кровати, не дочь… – "кусочек пирога"…
Циничен малость, всё ж неволя! Обресть труднее свой покой!
Страданий было… в чистом поле… да слёз пролито под Луной…

Затмить собой могла б столицы – стройней берёзки не встречал…
И чары дивные – "царица", но от чего ж в глазах печаль?!
Тому подобно, в клетках птицы вне воли чахнут на глазах –
Решёток золотые спицы… крадут мечту о небесах…

Мгновенье шороху подобно, коль мысль таится в кутерьме,
И барабанным стуком, дробным, вдруг отзовётся в вышине,
Мгновенно пробуди́т сердечко, по жилкам всем разгонит кровь,
И каблучком да по крылечку раздастся стук – в гостях любовь…

В теченьи монотонных будней подобное, как гром с небес…
И чем затеи безрассудней, тем менее от них чудес!
Народ не избало́ван страстью – патриархальный быт в уме,
Ибо от страсти до напасти всего шажок и ты в дерьме…

А мой быт стал бы дюже странен фигурам, что дотоле знал,
Для них, пресыщенных – изранен и партию ту проиграл…
Зато "по щучьему велению" блага с небес мне не пришли:
"И божество, и вдохновенье…" к мукам душевным снизошли…

В один из чудных вечеров решил добраться до околицы…
С десяток миновал дворов в сопровожденьи малой горлицы… –
Как-то в раскидистых ветвях заметил птичье гнёздышко…
Свила его не второпях, птенцов кормила зёрнышком…

Увидел в том счастливый знак – славян древних поверие,
Пусть знают люди – не варнак, без маски лицемерия…
Вот дом последний, за ним поле, а дале тёмный, хвойный лес…
Бреду, прогулкою доволен, как будто в третий раз воскрес…

Что нам тревоги, что печали? Что нам за дело до царей?
Внимали нам, пожав плечами, с непониманьем дикарей…
Долой! Долой свои терзания, свои каноны дарит жизнь!
Да! Золото теперь молчание, за злато это и держись!

Закат над полем… Воздух пряный… покой мирской и пастораль…
И от того стою, как пьяный, с души сняв чёрную вуаль…
Чу! Еле уловимый шорох, затем негромкий топоток…
И глаз девичьих, милых, всполох, слов неожиданных поток…

— Вы мне… милы, но непонятны… — коснувшись нежною рукой —
Но богу ей, как мне приятно увидеть вас в толпе людской… —
Шептала Анечка, зардевшись, стыдливо пряча томный взгляд,
В тревоге лёгкой оглядевшись, — увидят, враз оговорят!

… … … … … Пр-е иль следует, иль нет…
~~~
©  30.11.25 03:20 pm
~~~
На Руси с Пасхи до Петрова дня молодёжь водила хороводы.
Девочки ходили с 12-13 лет, но полноправными его участницами становились в 16.
"… …" – http://stihi.ru/2018/07/15/683
"По щучьему веленью…" – о стих. В. А. Жуковского, 1810, кот-е при жизни не печаталось.
А. С. Пушкин, "К*** (Я помню чудное мгновенье…)", 1825, к А. П. Керн, плем-це П. А. Осиновой.