Дзенское эссе

А вообще, если брать по "всея-вселенской" мерке, то настрой с размышлениями может быть примерно следующий:

«Отряд не заметит потери бойца,
И яблочко-песню споёт до конца...»

И почему-то ещё один сюжет вспоминается с простой фабулой, вот послушай.

Лежит где-то затерянный далеко-далеко в океане небольшой южный остров, заросший джунглями. Эдакая Чунга-Чанга.
Там живут премилые аборигены.

Они ловят рыбу, жуют кокосы, едят бананы, дружат между собой, любят, рожают и растят детей. В общем, такой маленький земной рай.

Там же с ними на острове уже давно, и даже никто не помнит, когда и откуда он взялся, пребывает и йог-отшельник.
Он там сам по себе, никому не мешая, тихо живёт на излучине широкого ручья. Его обитель в шалаше. Это место в глубине острова, на песчаном плёсе, на кромке тропического леса.
Он изредка общается, но в основном с обезьянами, угощая их бананами, да ещё беседует с попугаем, которому уже более 200 лет. В остальном Йог почти целиком занят внутренним миром и бОльшую часть времени проводит в медитации, созерцании,  концентрации на Абсолюте и молитве.

Его не интересует золото, которое островитяне, так, между делом моют на ручьях там-сям по всему острову. Да и аборигенов золото тоже не очень-то волнует. Но они используют благородный металл как доступный метериал: плавят в своих примитивных печах и льют из него фигурки Бога. делают украшения и игрушки для детей. Да ещё делают из него простенькие столовые приборы, чашки, плошки и прочую домашнюю утварь. Всяких таких поделок за много веков порядком скопилось на острове.

Жить бы всем так дальше, да и счастливо поживать. Но...

Как вот однажды к этой райской Чунга-Чанге пристал разбойничий корабль — приплыли пираты «их величеств», одной такой "нешахматной королевы", с закатной стороны земли.

И тут началось . . .

Незванные вооружённые до зубов мерзавцы стали грабить, насиловать женщин, и всех подряд жестоко пытать и убивать.

Йог был в неведении о происходящем, и узнал только, когда к нему, вся запыхавшаяся, вся  в слезах, прибежала и поведала о беде одна из местных женщин,по имени Айя.

Всё время её громкого  сбивчевого  изложения  трагедии   с  причитаниями  да  слезами  йог  пребывал в глубоком трансе, и ни чуть не вышел из него .

Да ,  так ,  всё  время , пока Айя, проливая слёзы, совершенно  вся вне себя, сбивчиво рассказывала обо всём случившемся, припадая к его стопам. Йог оставался недвижным, как будто бездыханным и, как казалось, — глухим ,  ничего  не  слышащим .

Но вот отшельник вдруг повернулся лицом к женщине, посмотрел внимательно на неё, и как будто сам себе, тихо молвил: «Не медля, но осторожно поди-ка ты проберись в селение. Добудь и принеси мне копья, пару мечей  —  один большой, другой малый. И главное, ещё возьми большой крепкий лук и стрел как можно больше.».

Айя вскочила и побежала исполнять  то ,  что  он  сказал .

Она быстро вернулась, еле таща на себе увесистый узел, с  перечисленным оружием.

Отшельник внимательно оглядел принесённое, по порядку деловито раскладывая  всё на циновке, а ей сказал развести огонь. сесть и оставаться подле шалаша.
Сам снова впал в какое-то полу-оцепенение, шепча молитвы, но, однако, при том, не забыв опоясаться перевязью, аккуратно надеть ножны с клинками, приладить на себя колчаны, взять в руки тугой лук и пару копий.
Сделав всё это, отшельник сказал Айе следить за костром, а сам ,  двигаясь  вдоль  ручья  ровным твёрдым шагом ,  ушёл в сторону  океанского  берега.

Двигаясь так, и не переставая всё время тихо молиться, он по одному настигал и умервщлял пиратов «их величеств» .  Он не остановился в том до тех самых пор, пока  никого из них не осталось в живых.

Пираты же ничего не смогли ему противопоставить —  отшельник  оставался неуязвимым . Они не смогли нанести ему ни одного удара и даже царапины.

Окончив своё суровое дело, йог тем же мерным шагом вернулся к шалашу.

И только тут взглянул глубоко в глаза женщине.
Сказал «Спасибо» и вернул ей оружие.
Сел. И, немного помолчав, добавил: «Там... В общем, увидишь, там по берегу лежит много мёртвых нечестивых тел. Соберите их все и закопайте поглубже. А нет, постой. Лучше  так :  верните их всех на их же судно. Да и сожгите  всё  это вместе . Так будет правильно, и на том  —  точка .  Их  судно ,  —  их  собственный  суд . ».

Сказав так, он снова сел, и  уже  как бы в  пространство ,  и  как  будто  прося  прощения,  сказал : «Я  же  тотчас  стану  молить ,  чтобы  Создатель  принял  к  себе  и  излечил  их  испорченные   души . . .» . . .
И  зашептал  свои  молитвы ,  устремив взгляд в огонь костра, и снова ушёл  глубоко  в  себя.

Айя же устремилась исполнять его наказ.

Через некоторое время, когда всё сказанное йогом было в точности исполнено, она вернулась обратно, ведя с собой уцелевших островитян с детьми, чтобы поблагодарить и вручить дары, но не нашла подвижника.

Он исчез, исчез бесследно.
Перед шалашом только ещё еле дымился уже погасший костёр, да на месте, где совсем недавно ещё сидел подвижние , образовался большой стеклянный диск расплавившегося, как будто бы от мощного удара молнии, песка.

Чистейшего.

             Белого. . .