Алиф Наджар

1. Пациент Алиф Наджар

Резкий, как шрам:
- Салам!
"Террорист"-
шорохи по углам.
Плечист,
худ,
топорщит пижаму уд.
Вошел в палату,
смотрит на нас
с хитрой ухмылкой глаз,
как и положено азиату.
- Салам, шизики!
Мой взгляд
глаз его яд,
улыбки драму
не выносит и вмиг,
как по законам физики,
падает в яму,
на веке оставив тик.

Вечерком
с трепетом легким в нутре
зашел за чаем
к дежурной медсестре:
- Скучаем?
И так, мельком,
выяснил, что мой пациент
араб по нации,
за участие в терроре
(в общем-то вздоре,
если вдуматься на момент)
в психушке пО ре-
шению суда,
замешан в организации,
в буйстве попал сюда
на почве ислама,
взят
у православного храма.
Все живы.

В палате прямо
с кружкой иду к нему,
а сам никак не уйму
сердца там-тама.
- Чего тебе, брат?
Зрачки, как сливы,
взгляд -
наглый грабеж:
раздел,
сейчас, как девчонка,
заплачу,
спрашиваю: "Чай пьешь?" -
тонко-тонко,
от собственных децибел
пугаясь, не ожидая удачу, -
мокрая мышь.
- Угостишь?
Протягиваю кружку
с черным "купцом",
делает глоток,
откидывается на подушку,
доволен лицом:
- Крепкий чаек!
Опять пьет -
Mein Gott!

- Хочешь еще слетаю?
- У тебя доступ к чаю?
- Бывает и кое к чему
поинтересней, -
отвечаю ему
сладкоголосой песней
и достаю гашиш:
- Здесь, как в Багдаде!
Смеется: "А ты хорош!
Угостишь?"
- Что ж,
дружбы ради
на жертвы готов, -
говорю, -
- я тебя накурю
без понтов!

Дунули, посидели:
"Ха-ха, хи-хи".
Вдруг говорит
важно, как архимандрит:
- Я пишу стихи.
- В самом деле? -
окончательно теряя
разум, шепчу
в шаге от рая
и сердце сквозь этажи
ребер несется вниз,
как в сон...
- Врачу
показывал, он
хлопал по плечу,
хвалив, -
горд, как Хафиз.
- И мне покажи,
Алиф!

2. Стихи Алифа Наджара

I. Мать-и-мачеха

Мать-и-мачеха -
Улыбка
Первого тепла.
Математика
Не шибко
Сильно подвела -
Ожидал их
Я цветочков
К маю, но - мой Бог! -
Возле талых
Ручеечков
Их апрель зажег.

II. Лесная тропинка

Вглубь леса, от его опушки,
Тропинка весело бежит
Вдоль перелеска, вдоль речушки
Туда, где небосвод закрыт.

Петляет между старых елей,
Все холоднее и темней,
И вот уже не слышно трелей
Ни свиристелей, ни чижей.

И вдруг негаданно, случайно
Растает среди мхов она,
И будут страшные, как тайна,   
Вокруг лишь лес и тишина.

III. Плакучие ивы

Ивы макают пряди
В плавни лесной реки,
Корни остались сзади
В ряби плывут листки.

Неба простор бескрайний -
Что им? Текут с водой,
Будто любуясь втайне
Собственной красотой. 

IV. Слизень на земляничной ягоде

Огромный слизень, рыхлый и сырой,
Въедается в созревший сочный плод,
Накрыв его и приобняв собой,
Он движется вперед-назад-вперед -
Закончит, пошевелит головой
И рожками прицелит в небосвод.

V. Полевые гвоздики

Полевых гвоздик огни,
Искорки резные,
Будто птичьей болтовни
Отблески земные:
Разлетелись, разнеслись,
Нет числа и края
И смеются, сами ввысь
С ветерком взлетая.

VI. Русская дорога

Две колеи в глуши степной
Друг другу, словно две загадки -
Не могут ни сойтись в одной,
Ни разбежаться без оглядки:
Вильнет ли правая - скорей
И левая спешит вдогонку,
Беглянка повернется к ней,
А та сама уйдет в сторонку.

VII. Ночь

Сад тяжел хмельной истомой
По-купечески -
Пахнет брагой и соломой,
А кузнечики
Ткут луне свои рулады -
Пряжа трав густа,
За труды им звездопад и
Сила августа.
Но к заре уже в заимке
Хватко стелется
Холодок в не летней дымке,
Как метелица.

VIII. Еловый бор

Осенний бор, поросший мхом,
Глубок и гулок, словно эхо,
Но в хвое солнечным огнем
Сияет каждая прореха.

И древний дух из мощных жил
Смолой сочится на расщепах:
Вдохнул - и в вечности застыл,
Как муравьи в янтарных склепах.

IX. Клен

Старый клен последний листик
Обронил,
Словно перед бездной мистик
Он без сил -
Над замерзшей ночью лужей
Стал не храбр.
- Что ты, что ты, неуклюжий?!
Лишь октябрь!

X. Вьюга

В поле вьюга,
Ветра стон...
Как из круга
Выйти вон?
Где приметы?
Нет следов!
Лишь скелеты
Тростников,
Только крошки
Ледяной
Вьются мошки
Надо мной -
Вихрем с силой
В спину даст
И могилой
Станет наст.

3. Грехопадение и смерть Алифа Наджара

Выходим догнаться
в душевую -
я при ключе
("ваапсче,
я давно тута
кукую"),
как цаца,
щупаю его в плече,
дерусь как будто:
- Силен,
хочешь дам
мою таблетку?
Смутился он.
Достаю феназепам...
- Парам-пам-пам! -
подкидываю, как монетку,
даю ему съесть.

- Сейчас бы бабу... -
тянет, будто улыбку мим,
неги полон и лени.
- У меня есть,
как не угодить арабу?
Не вопрос! -
встал перед ним
на колени,
сделал ему отсос.

Обратно шли.
Я смотрел на него,
не скрывая
торжество
конопли
в улыбке трамвая
с бампером до ушей
(такое-то шапито!),
и спрашиваю: "Ты чей?"
- Что?!
- Какой конфессии?
Кто по профессии?
Для чего лез в храм?
Мать
какой национальности?
Отец ведь араб?
- Это формальности,
я оказался слаб!
Лег на свою кровать,
отвернулся к стене
и через плечо обо мне:
- Харам!

Крик!!!
Чертов сосед
полоумный дед
привык
кричать по ночам.
- Караул!!!
Открываю глаза - лик
медсестры мелькнул,
все уже на ногах,
даже вичевой наркоман.
- Повесился наш
бабах
на портках! -
посмеивается алкаш
Либерман.