Благодать

Верные, четкие мысли,
дает окружения взор,
оттенков, цветов не исчислить
и слов бесконечный простор.
Невзирая на катаклизмы, невзгоды,
надо Богу благодарность воздать,
за созданный механизм природы,
и деяний Его благодать.
Будто в небо земля одета,
прикрыла от космоса плоть,
гуляет по орбите планета,
как ей повелел Господь.

Неизбежен прилив славословий
и не видно всей жизни конца,
человек с божественной кровью,
наполняет словами сердца.
Храм похож на ковчег огромный,
пролетает в пучине веков,
его парус духом природным,
всем ветрам подчиниться готов.

Поэт не ждет сокровенного знака,
за стихи на подвиг готов.
Он ищет таинственность брака,
себя в сочетании слов.
Уверен, мечты слагаются из мыслей,
что мы во снах придумали в уме,
любовь всегда от чувств зависит,
порой находим их в грядущем сне.

Вдруг в нашу жизнь, ворвется ветер
и оторвёт нас от прикованной земли,
тогда уже не нужен лишний метр,
мы в Рай взлетим по краткому пути.
Так ринемся из будничных томлений,
по зову духа и ветхого словца,
в край, где нас ждут забвения
и башни высятся заочного дворца.

Там за туманным облаком над небом,
на бесконечных просторах пустоты,
уже не нужно жить насущным хлебом
и быть зависимым от сущности воды.
Я не пойду сквозь облако тумана,
хочу бродить свободным и ненужным,
по рощам и лесам, где есть поляна,
где зайцы воду пьют из лужи.

Пусть происходит моей жизни танец
и трудных дней не беспокоит рана!
Да, я адепт, христианский скиталец
и не стану образом за тем туманом.
О, время, завистью не трогай,
прошедших лет, последних дат,
ещё пройти придется много,
через каскад невидимых преград.

А сколько раз ещё придется,
внимать из церкви в гулкой пустоте,
взирая на мозаику оконца,
животворящее влияние в кресте.
Испить бы мне монашескую нежность
и злобу выгнать полностью из сердца,
тогда любви преграды безнадежность,
я растворил бы без щепотки перца.

Мне нравится смотреть
на облик тех Святых
и словом рисовать портрет,
с их статуй восковых.
Я думаю, не призрак плоти
нас заставляет молиться и мечтать,
а наше тело, обличенное в лохмотья
и вера в Отца Бога, а не в Мать.

В древнем Яффо я очутился,
лучи солнца глаза обжигали,
уже туман над морем стелился
и первые звезды на небе мигали.
В дали виднелись пустынные скалы,
повсюду звучали молитвы, молитвы.
Восток начинается здесь у причала,
с заостренными пиками битвы.

Тут пересеклись оси веков и религий,
в написании Библии, Торы, Корана.
Пусть будут едины священные книги,
суть иудаизма, христианства, ислама!
Стоят мечети живые,
с бесчисленным множеством лиц
и ветер дует с пустыни,
там окна, как щели бойниц.

Меня не касается трепет,
моих иудейских забот,
а православный лепет
покоя душе не дает.
И там, где сцепились Оккультные,
ребенок молчание хранит,
мир человечества в люльке,
под Господом Богом не спит.

Мы бродим по дорогам пространства,
с сознанием своих величин
и мнимость чудес постоянства,
воспринимаем без всяких причин.
Вот наш, заветный учебник
листаю один, без людей,
между мной и Богом посредник,
источник бесконечных идей.

Когда на стальную постель,
свой лысый череп кладешь,
а перекличка, как боль,
напрягает запутанный мозг
и только тишина немая,
ведет с тобою разговор,
да без края мгла ночная,
усыпляет нервный взор.

Память прожитого - проза,
нераскрытое окно,
из её метафор доза,
в строфы лезет, как ярмо.
Я люблю стиха начало,
как предвестник грозных дел,
но после чтения Зачала,
стихи писать я не хотел.

Рождение для каждого вход,
а смерть конечно выход!
Жизнь островок в океане вод,
вход охраняют, но не выход.
Всё, что теряет человек при смерти
это часть того дня, когда умираешь,
только с верой при отпевании в церкви,
бессмертие свое понимаешь.

Там с горизонтом обращаешься на ты
и всем доступны безлюдные форты,
вероисповеданий различные черты,
пересекаются мечты в реальные миры.
Когда умру, мой будет здесь удел,
там, где версты кончается предел
и нескончаемый поток живущих тел,
там, где Бога сын Воскрес и улетел.

Храм обступал Его, как дикий лес
и только на тело случайным лучом,
взгляд не людской из-за небес,
наблюдал за Иисусом, как он обречен.
И было поведано телу сему,
прежде чем примет Сына Господня,
о том, что увидит он смертную тьму,
но не увидит его преисподняя.
Настал тот день и Христос Воскрес,
под сводами Храма, как Райская птица,
по велению Бога и просьбе небес,
был в силах взлететь, но бессилен спуститься.


Рецензии
Михаил, прекрасная поэзия! С наступающим вас Рождеством Христовым!

Мэри Снегова 2   06.01.2022 06:05     Заявить о нарушении