Повесть про пилигрима, унесенного маскарадом

Хохотал, хохотал, хохотал…
Кто-то думает: пафос таинственный,
Только хохот отчаянно-трагический.
Друга близкого я потерял.
Он блуждал в бесконечной пустыне,
Породил его страшную гибель,
Проходивший у нас маскарад.

На действе невольно люди,
Оживляли свои мечты,
И тогда подземельные дуги,
Воплощенье средь нас нашли.
И пленили тогда душу милую.
И свернулась она голубком,
Вот тогда-то зрелищной силою
Маскарад и ударил ножом.

Друг мой бродит сейчас средь вас,
Бродит тенью слепой и безмолвною,
Расскажу я его вам историю.
Пилигрим, нам явись сейчас,
Поведай, как звезды твоей умер свет,
Обратись в нами зримую тень!

Много лун назад, степи, горы, леса, полюса кроя шагом неспешно печальным,
Всё блуждал пилигрим, всё стараясь постичь суть пути на буграх мирозданья.
И судьба, вновь случайность загадки и нежданности чуда сплетая,
Завела пилигрима на бал–маскарад, где веселье лилось без конца и без края.
В зале золотомедном, под гирляндой из звёзд, всеми бликами краски,
Вихрь платья носил, увлекая в полёт, гордых пар элегантные пляски,
Стены двигались в ритм, и кружились вокруг быстроглазые маски,
 
От понятных обмана и фальши, пилигриму по сердцу ножом как ударило с высоты.
Но вдруг тело застыло, всё согрелось внутри, чьим-то пламенным взглядом красоты,
В центре вихря из вальса, чувством томным пылая, стати флёром объята,
Восседала красавица в маске алой, красивее любви и прелестней земного пространства.
Огонь жизни, искомый давно, вспыхнул рьяно, и всю честь, всякий стыд и достоинство забывая,
Пал пред ней на колени в забытьи пилигрим, в страсти, в пылкости и любовных признаниях голову приклоняя,
Маска, хладно на него взглянув, наконец, сказала, голос тонкий как луч луны прозвучал так:
 
«Там где время снежинками разлетелось, и осела слезками льда,
Ты пойди туда, странник, собери чудо-снег, и неси его тотчас сюда,
Время снежное молодость мне сохранит, мы великую радость узнаем:
Остановиться миг, и застынет любовь, наше счастье навек сберегая»
И пошёл пилигрим покорять гору времени, каждым словом красавицы память лаская.
 
Он любовью гоним и ступает по склону бесстрашно.
Нет силы идти, все в пурге, нет дороги, но скитальцу то было все неважно,
Снег стирает пространство, обращает пейзаж рябо-белую бездну,
Пилигрим же идёт, он идёт наугад – силы дарит влюблённо сердце.
 
И узрел пилигрим волкодава – хранителя времени, – он стоял в бурю пламя объят,
И сказал волкодав: «Заблудившийся странник, ты поддался обману
Не любви, – изощрённого зла, – мраком ночи распят
Был твой разум чистейшим из чувств, что желанно тому маскараду.
Воротись же назад, не упрямься, и тогда может станешь счастливым»
Пилигрим же не слушал его, вскинул меч, побежал, замахнувшись в удар со всей силы.
 
Осознал волкодав, что у гостя его нету жизни иной,
Как обманутым быть маской ложной любви,
И раздался вдруг пронзительный вой.
Волкодав, пасти времени страшно разинув, поглотил пилигрима, его тело и дух,
Под ударами зубьев недель и минут, вековых силы страшных ударов,
Все под ними крушились, кто свою жизнь повёл по другим, по дурным переправам.
 
И душа пилигрима, как потерянный след, по земле все скитается,
И не может покой обрести, смерть свою проклинает, от бессилия мается,
А пустыни поют, звезды тускло горят, полыхают зарницы,
И все так же летят, так же хрипло гласят эту сказку полночные птицы.


Рецензии