Сириус

Просвещается моим друзьям из ОЦ "СИРИУС"


                "Что ж? Минувшее минуло сном летучим!
                Ещё прекрасен ты, заглохший Элизей..."
                Е. Баратынский
 
В ночи кораблик плыл меж звёзд,
средь низких облаков задумчивого пепла,
он огибал громады спящих сёл,
во славу начинаний, здесь созревших.

И я смотрел, как он чуть видно пролетал
на фоне гор, с их лунно-серым снегом,
цепляясь то ль за каждый перевал,
иль просто подустав бродить по тверди.

Сидел в тот вечер я с пером,
и сталь его летала над белесым
листом, и стих, энергию, подаренную сном,
в себя качал палитрой за тюрьмою плоти.

Он залетел в моё окно,
в ту комнату, где c детских лет всё мне знакомо.
Кораблик про мои стихи затеял разговор,
и предлагал мой путь сплести с собою.

                *

Я, будучи ничем не связан с миром,
отдал согласие на то.
И ветра мимолётного порывом
мы понеслись из комнаты в полёт.

Летя среди энергий, между шторма,
слоистых, кучевых и перистых мазков,
он ввёл меня на звёздные полотна,
недосягаемые с земли, за исключением снов.

Сквозь вакуум, меня терзавший сильно,
я разглядел вдруг кавалькаду звёзд.
Они, восставшие из разных мест России,
со мною вместе поднялись на борт.

                *

Их блек и смех вселяли умиление;
заглядывая в них, я точно понимал,
что в мире зарождаются созвездия,
что действа этого свидетелем я стал.

Но не одно мерцание их тел -
меня другое в звёздах тех пленяло:
Их чистота и сила, их разбег
и твёрдость в жизненном размахе.

Я полюбил глаза, улыбки и объятья,
я полюбил, впитав наш общий путь.
Влюблён был в голос песен звонких наших,
в фоно и танго пальцев на паркете струн.
 
И их любовь, и чувственность, и нежность.
Их глубину, глаза, и складочки улыбок.
Их доброту, любовь ко мне, конечно.
Их ум, и зримость сути, чуткость и величье.

Мы породнились общностью таланта.
Их голосами, светлыми сердцами.
Надрывом танца, музыки и отбиванием такта.
Слезами доброты, что ангелы пускали.
 
И на пути совместном, в бурях состязаний,
я зрил яснее яви в свете солнц,
а прошлую судьбу мне будто рассказали,
что точно и не я прожил её.

                *

Но в небе наш фрегат не вечный призрак-странник,
он высадил нас всех на палубах знакомых,
и вдаль поплыл, и уплывали звёзды,
и слезы тех, кто плакал, бриз питал волной,
ему внимаю, радостно смотрящий,
и салютую вслед своей слезой.

                *

Да, пусть минувшее минуло сном летучим,
но всё ж прекрасен ты, покинутый причал!
И обаятельно-могучим
лучом меня небесный свод пленял!

Корабль смывался перспективой, сходя на нет;
из мира уходящий в памятную плоскость,
он дарит нам незабываемый свет!
И этим светом, неизбежно удаленный,
он в сердце наше входит отраженьем,
и курс с воды берёт на гладь небес.

И, голову закинув вверх –
нам лучше памяти материй не представить;
взирая на полёт, прошедший миг хранящий,
ясней не ощутить всё силу наших уз, –
я вижу вас покуда светят неба свечи,
покуда в небе сердца Сириус.

Что ж. Улетайте в даль на крыльях ветра!
и я вернусь в объятья прежних дней.
Где в давле и рутине, в слабостях цепей,
мы сохраним любовь сквозь километры.
И пусть расстались мы, но души наши вместе:
живём друг в друге, в мыслях и во снах.
Любовь души несётся в наших днях,
неописуемая нашей речью.
Я посылаю вам невидимый привет,
И обязательно на сутолоках лет
я вас, священных мне, всех встречу.


Рецензии