Глава 7

               
                VII

Существо очнулось. Вокруг тишина.
        Казалось, бывало всегда с утра
                светло от слияния изотопов.
Лёгкая дрожь, как горох под кожей,
        словно стоишь на коленях. Брызг крови
                ударит в щёку.
И влага мельчайших крупиц,
        как стадо сомнамбул девиц,
                съехалась в купол
серее бельма у глаза;
        и тихо, как труп под газом,
                и даже чуть веет духом.
Страшно молчит всё движенье, как пенье
        всего живого, и медленно
не покоряясь воле страха
        Существо вышло в сей мир не ясный.
Серость одна. И не слышно волос
                сонетов птиц на ветре. Нос
травы прячут в колос.
        Пространство заткнуло голос
Время идёт, но неслышно и
        медленно, так что внимать неистово
                после сих снов невозможно.
Туман затопил всё палитру пейзажа,
        беззвучье глушило, воняло сажей,
Тут вдруг мелькнул осёл в тельняшке.
        С прогремушкой в руках, лебезил, множа пляски.
За ним – Фемида в бронзовом шлеме,
        с облезлою кожей и марианеткой,
                двуглавой. Бахуз на бочке
в пузырь разнесённой кожей,
        хлещет из кубка свенинною мордой.
Луна замочила тучей на грани,
        как стробоскопом, в агонии пламя
                черное множит на поле.
Ворон, как черный тесак летает
        Мир дребезжит, точно Бог, меняя
                кадры пространства на времени,
был объят руками в перчатки дрожи
        точно Эдем сотрясало штормом
                больного забвения.
Из пепла тумана с кровавым глазом, прикрытым веками
        выполз большой саркофаг, многорукими лентами
                забиты его перепонки
и холодно сплетались в предплечье.
        Тишь, и лишь тишь приносила увечья
с холодного гроба душонок.
        И он отворился пред ним, и ветер пошёл по горлу!
Средь ангелов колотых,
        где крылья у них поломаны,
                в пиджаке и со шприцом и мордою
                будто сушенный помет от голубя,
средь ряс с головой носорога,
        опоясанных петлями прямо под горло,
под стилизованной гильотиной,
        средь стонов от женщины жабоголовой,
под пёстрой накидкой, что в ляхи, что в глотку
        загубленной белою тиной...
Чернота. Черный поток. Коридор густиться.
        Ураган. Запад. Глаз не слезиться.
Дым. Мрак. Сердце – в целые герцы.
        Чёрная роза взрывается пеплом
                и тот же образ из сна на подобии.
В черном пальто. В чёрном,
        чёрном явившись флёре
                предстало пред ним
                Надгробие.


Рецензии