Южный Город

Смотрю в контакте на фотографию девушки и думаю: "С такой красотой и пишет стихи"

Я сижу и пью кофе с молоком на улице Горького или Гоголя (я еще плохо разбираюсь в улицах Города) возле музыкальной школы и слушаю, как ребенок играет Шопена. В темноте (точнее под светом фонарей) Шопен звучит слишком бравурно для ночного Города, но мальчик, надеюсь, что это мальчик, даже не знаю почему, очень старается. Напротив, через дорогу драматический театр в виде корабля. Наверное в таком театре на сцене бушует море и плывет корабль с алыми парусами. Специальные установки нагнетают воздух, паруса раздуваются, корабль на невидимых колесах скользит по сцене. На корме стоит Ди Каприо, заламывает руки и кричит:"Где же моя Ассоль?". Хотя странно представить Ди Каприо на сцене Городка. Хотя почему бы и нет. С Ди Каприо благодаря столичным зажиточным спонсорам подписан внушительный контракт, и вот он уже в роли Грея заламывает руки на корме бутафорского корабля и требует немедленной встречи с Ассоль, но Ассоли почему-то нет. Её ворчливая мать-старуха с утра сходила на центральный рынок и купила десять килограммов синеньких, и теперь Ассоль в огромных медных тазах весь день варит овощное рагу и закатывает на зиму в пол-литровые банки. Какой тут Ди Каприо.

Перед зданием администрации Города подростки играют в волейбол. Никто их не трогает, никто не гоняет. Подростки со всей дури лупят по мячу и кожаное чудовище взлетает выше второго этажа. Я представил, что на Красной площади в Москве собрались хипстеры. Вместо поглощения кофе глубокой прожарки с обезжиренным соевым молоком они, подогнув узкие брюки, гоняют футбольный мяч. Тут же едут наряды милиции, суровый ОМОН, стуча дубинками о пластиковые щиты все плотнее сжимает кольцо вокруг хипстеров. Хипстеры волнуются, но пинают мяч. ОМОН сжимает кольцо, вдруг мяч полетит в Спасскую башню, где сидит Верховный главнокомандующий, склонившись над картой мира. Если мяч попадет в Верховного главнокомандующего, в стране начнется голод и мор.
В Городе никто не боится волейбольного мяча, подростки просто играют, а ленивые охранники не обращают на них никакого внимания.

- Шо ви кофе пьете из автомата, зайдите за угол, там мой Жорик стоит, скажите от тети Сони, он вам скидку сделает, у Жорика самый лучший кофе во всем Городе.

По приезду в Город я обрадовался теплу (+25) и не понимал, почему местные ходят в пальто и даже вязаных шапочках. Но уже в первый день, когда солнце зашло за горизонт, я почувствовал все прелести юга. Стало холодно и зябко. Температура опустилась до 11 градусов. Уже на следующий день я был одет, как местный житель, на спине висел массивный рюкзак. Когда температура во вторник поднялась до 25 градусов, я снял модный остиновский пуловер и легкую куртку, все это засунув в рюкзак, и остался в легкой хэбэшной маечке.

Покупаю в ларьке сигареты. Прошу армянина:
- "Донской табак", пожалуйста.
(Стоит 90 рублей).
- Слушай, сам возьми, - и тыкает в самый нижний ряд.
Сажусь на корточки. На карточках мне тяжело, я толстый, обрюзгший, старый.
"Донского табака" не нахожу.
Говорю:
- Хорошо, тогда "Мальборо красные".
Стоят 162 рубля. Армянин добреет. Сам подходит к полке и находит "Мальборо красные".
Дает их мне почти любовно.

Как ты там мой далекий подмосковный Конаковский друг? Спокоен ли ты, весел ли ты? Все так же на твоей даче вся земля усыпана яблоками, все также ты гонишь из них самогон и пишешь грустные стихи, топишь печку, спишь с котом в обнимку и ждешь первого снега. А у нас в провинции у моря снега не бывает. Я сижу на скамейке в парке, вся земля усыпана каштанами, я курю голуас и читаю газету "Знамя Южного города". Мне грустно без тебя, но это светлая грусть, светлая и грустная.

- У вас можно купить сигарету.
- Чего?
- У вас можно купить сигарету?
- Уберите свои два рубля я вам так дам.
- Я просто давно бросил курить, а тут развелся с женой.
- Так дам, так.
Даю сигарету. Все ничего, но вчера он тоже у меня так "покупал" сигарету.

На работу пошел рано, просто захотелось. Утро прекрасно, тем более на юге. Прохладно, но не холодно и не жарко, сухо, первые пешеходы и первые автомобили. Невзрачный человек захлопывает дверцу Хюндая, какое-то время мы идем молча рядом. Он смугл, одежда потрепанная, теплая. У храма он достает из сумки картонку, кладет на паперть, садится на картонку и протягивает руку в мою сторону в просьбе о мелочи. Мелочи нет. Звонят колокола. Человека наблюдаю все утро. Где-то ближе к 12 он исчезает, наверное уезжает на своем хюндае. Ближе к обеду над площадью, над русским православным храмом слышна молитва муэдзина. Алла, алла. Долго, терпеливо и протяжно.

В Южном городе тяжело снять квартиру, к тому же я хотел дом или полдома. Сидя в Москве, я подолгу рассматривал фотографии домов, но либо они были на Горе, либо уходили в считанные часы. К тому же мой друг Саша, коренной житель Южного города, писал мне в вотсапе, что Южный город – это рассадник мошенников. Не успеешь поднять глаза, как тебя разуют, разденут и пустят по миру. Поэтому, когда прекрасный вариант в центре Южного города вдруг всплыл на Авито, я тут же по прилету позвонил.
Трубку долго не поднимали, потом вдруг заиграл «Владимирский централ» и какой-то хриплый голос с характерным акцентом, даже не дослушав, что я хочу спросить произнес: «Слюшай, приезжай сам все увидишь».
Я не хотел ехать, голос с акцентом меня пугал, но по фотографиям двухуровневый дом был так хорош и респектабелен, что я сдался и поехал.
Ровно в 17-00 (время встречи) я был на месте. Никого не было. Я выждал 10 минут и позвонил, трубку не брали, рядом со мной проехала шестерка с группой кавказцев и две ментовские машины. Одна из ментовских машин остановилась около меня и простояла 15 минут. Стало смеркаться. Я решил пойти домой, но только я отошел на пятьдесят метров от места встречи, как мне позвонили, будто все это время зорко следили за мной.
В это раз ангельским голоском говорила женщина и я не мог ей отказать. Я дождался Сабину и пошел смотреть жилье, хотя уже стемнело.
Да это было шикарное жилье. Два этажа, камин, автономное отопление, дубовая лестница, биллиард, сауна, бассейн! Разве я мог отказаться от подписания договора.
Сабина привела меня в офис. Странное пугающее здание на отшибе Южного города. В офисе сидели юристы, похожие на уголовников. Дом они сдавали по доверенности, доверенность была на адисабебском языке, паспорт владельца на хинди, свидетельство о владении португальское.
Но сауна! Но камин! Но бассейн. Я подписал, а чего не подписать, если кинут то на месяц, а тут сауна, бассейн, камин!
Потом мы шли с Сабиной по Южному городу, она была рада и взволнована, читала мне стихи адисабебского поэта, я был мил и нежен с ней.

В Южном городе есть свой Арбат. В любом Южном городе есть свой Арбат. Он пешеходный. 16-30. Все кафе, рестораны и таверны забиты чиновниками, студентами, отдыхающими и праздными бездельниками. Они пьют красное десертное вино, едят жареную ставриду, ананасы и персики. Кое-кто рассматривает картины художников, кое-кто курит и сидит на скамейках. Звонят колокола ближайшего храма. И вдруг по пешеходному Арбату на приличной скорости несется грузовая газель. За рулем Ибрагим, в кузове рабочие в оранжевых спецовках.
По всему Арбату, заглушая звон колоколов, несется:"Девочка моя, как я тебя люблю. Девочка моя, вернись ко мне".


Я не очень правильный человек. В Южном Городе я первым делом иду на рынок. Я люблю фиолетовый зернистый инжир, медовые податливые персики, продолговатый бордовый кизил, морщинистые грецкие орехи, мягкий говор беззубых торговок, шоконье и тюканье. Сегодня я встал в 7 утра и думал по холодку сходить на рынок. Я шел по пешеходным улочками, потом пересек проспект и оказался на широкой площади около огромных зеленых закрытых ворот. Сквозь решетку были видны пустые прилавки, тишина и забвение, независимые ленивые кошки и лохматые собаки. "Ну вот", - подумал я, - "они закрыли рынок". Кто они, я не знал. Они представлялись мне властными, могущественными и всесильными, как греческие олимпийские боги.
Я дернул зеленую решетку, дернул еще раз.
Кто-то дотронулся до моего плеча и произнес:
- Закрыто.
Я обернулся. Старик без возраста подметал южную белую плитку.
- Зачем, они это сделали, - спросил я.
Старик посмотрел на меня, как на сумасшедшего:
- По понедельникам всегда закрыто, выходной.
Они были не виноваты. Выходной. Выходной.


Южный Город встретил меня полями лаванды у аэропорта. Фиолетовые ряды уходили к горизонту, прямо к солнцу. Запах пьянил и кружил голову. Я немного опешил, подтянул чемодан и сел на лавку. Достал сигарету и размял ее. Курить при таком лавандовом запахе не хотелось. Я смотрел на лаванду и не мог понять, как это вообще возможно.
- Молодой человек, купите лаванду.
Я сначала не понял, кто меня спрашивает, но потом вышел из эмпирей и заметил сгорбленную старуху с палкой. В ее руках были сухие пучки лаванды. Один она протягивала мне.
- Всего 100 рублей, - сказала она.
Я осмотрел поля лаванды, раскинувшиеся кругом, и ответил:
- Зачем мне покупать лаванду, если я могу нагнуться и нарвать ее совершенно бесплатно.
- Ты что думаешь, самый умный, так все говорят - ответила старуха, ни мало не смутившись, - это равнинная лаванда, а у меня горная.
- И в чем отличие?
- Горная лаванда дарит радость и смех, помогает в печали и горести, радует душу, веселит и вдохновляет, мужчинам дарит силу, а женщинам любовь.
- Зато равнинная отгоняет моль, - ответил я.
- Ну и что, - задумчиво произнесла старуха, потом вздохнула и прошептала- купите лаванду?
- Ну давайте.

Пройдя регистрацию, сдав багаж, промучившись со спадающими штанами на контроле, после посадки, на взлете, я вдруг стал спрашивать окружающих меня пассажиров рейса Аэрофлота, куда я лечу.

Дурацкая привычка приезжать в аэропорт за 2,5 часа до вылета, оставшаяся с советских времен. Приехал, прошел всё стремительно. Теперь сижу в полупустом ночном аэропорте в обнимку с кофейным автоматом.


Рецензии