тобой позабытый рай

Я спрятался от забот
На двадцать пятой странице
Тобой позабытой книги
Про сказочный райский сад.
Здесь солнце от злости
Не сжигает глазницы
И люди тебя не затопчут,
Потому что куда-то спешат.

Тут не пишут историю,
Не давятся новостями,
Не ломают зубы монетами,
Не трясутся из-за бумажек,
Они не рыдают о времени,
Согнувшись над календарями
И не ловят в свои объективы
Летящих с многоэтажек.

Здесь люди не сходят с ума,
Не сходят с перрона на рельсы,
И холод не ломит кости,
Равнодушие-доброту.

Но всё же я здесь не хочу быть,
Не вспомнишь о книге если.
Потому, что давно тебя жду
В моём сказочном райском саду.


Рецензии
Объяснить - значит, упростить, говорил кто-то из братьев Стругацких. Объяснить, что происходит со взрослым человеком легко, если упростить его до подростка, объяснить подростка можно ребенком, объяснить ребенка можно, разобравшись в младенце. Что происходит с героем Южной Лунарии? Ошеломление отсутствием любви. Любовь - это внимание. N оказался в мире, лишенном внимания к нему. Его могут, не заметив, затоптать равнодушные толпы. Эти толпы "не ловят в свои объективы летящих с многоэтажек" - даже самоубийства мало, чтобы вызвать их сострадание или хотя бы испуг. Тема самоубийства - это тема любви. Тема жадности до внимания к себе. "Посмотрите на меня! Узнайте меня! Полюбите меня! Почувствуйте меня хотя бы в той мере, как почувствуете мое окончательное и необратимое отсутствие: то, чего вы недосчитаетесь, и было мной. Ощутите меня хотя бы как страх, возникший в ваших душах, когда меня не стало. Почувствуйте меня хотя бы как вашу вину за отсутствие любви ко мне. Ощутите мое отсутствие как тревожное беспокойство вашей совести, думайте обо мне, безмозглые твари!" И этот крик можно объяснить. Ребенок становится подростком, это значит, потенциал родительской любви исчерпан. Это уже не ребенок, снаряжаемый в плаванье, это ребенок отчаливающий. Ну и отчаливай! Но за пределами семейной гавани только холодная пустыня моря и одиночества. Внимание родительской семьи уже неприятно. Это все ветхое, это прошлое, а замены - нет. Любовь родителей в условиях вызревшей сексуальности становится отвратительной. Любовь Своих скажется почти извращением. Где же любовь Чужих? Где слава, популярность, известность, толпы поклонников? Да где хотя бы пара поклонников?! Нужда в любви Чужих в подростковой душе бесконечна, возможности скудны. Да и способностей любить кого-то немного. Вот мать и отец, вот ребенок. Вот отношения их. Ребенок- иждивенец, в сущности, эксплуататор, он пользуется трудом и заработками родных людей. И вот подобно разорившемуся дворянину, он понимает: бесплатных доходов больше не будет. Родители надоели. Но вот истина страшнее: он сам надоел родителям, и всё, чего они ждут - чтобы теперь он позаботился о них. Верни родителям долги или черт с тобой, отчаливай. "Буди тебе якоже язычник и мытарь, чуждые Бога, враги Божии".
N мечтает о новом усыновлении: "...давно тебя жду В моём сказочном райском саду". Он вызывает у нас щемящее чувство: рай возможен только после смерти, это намек на самоубийство, нам хочется предостеречь N от ошибки, и не замечаем в этом хитрого расчета, потому что этим намеком N хочет спровоцировать нас на любовь к себе. N нужна пощада, доброе снисхождение, внимание, ласковое изучение, чтобы вникали в него, понимали и восхищались. Но всего этого хотят и все те, у кого N надеется это получить.

Александр Измайлов 5   03.12.2019 01:47     Заявить о нарушении