Словено-руские повести. Из книги Время Сокола

         КРАТКИЙ ОБЗОР ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ В МЫСЛЯХ, ЛИЦАХ, СОБЫТИЯХ. 
   

   
Первая часть книги «Время Сокола» не является академической монографией и глубоким научным исследованием, хотя и опирается на иное прочтение и изучение письменных, археологических, ДНК-родословных и ДНК-ископаемых данных. По большому счёту это разновидность историософской публицистики. Автор лишь пустил стрелу мысли, дал направление её полёта, так как стихотворный образ изложения имеет свои ограничения и условности. Далее всё в руках читателя и, если «Слово» станет побудителем к дальнейшему познанию отеческих древностей, а через них и к современному прочтению бытия, то значит поставленная задача была выполнена. Основным замыслом этой части книги является показать непрерывность многотысячелетней истории Руси, её давность и самобытность; вселить уверенность и надежду в наши угасшие руские души и умы, находящиеся в плену трёхсотлетней лжи и европейского дурмана, взлелеянных расколом Руской церкви и Романовско-Ольденбургским правлением.

При написании слов: Исус, Росия, руский, Русия,Владимер, словенин автор использует дораскольное и летописное их начертание и звучание.
               
               
               
              НАЧАЛО
               
   Взорвалась бездна. Из небытия
   Безвременность преобразилось в время.
   Господь промыслил образ бытия,
   Преобразилось Всё, что было немо.
   Грядущее приобретало смысл
   Как тварного единства совершенство.
   Озвучены Гомер и Гостомысл
   В родильный день вселенского младенства.
   Мир созревал в Божественном резце:
   От атома до солнечного гнева,
   От Света на Распятого венце
   До вулканического чрева.
   Пылала высь и сотрясалась твердь,
   Меняли очертанья океаны,
   Материи творимой круговерть
   Крушила лавой горные органы.
   Жизнь выползала рыбью из воды,
   Играла кровь оттенками граната,
   В кипение расплавленной руды
   Сверкало грозно таинство булата.
   И ящеры, блуждая по земле,
   Объёмами пространство заполняли;
   Материки лесами обрастали,
   Копилась сила в нефти и в угле.
   Ничто не совершалося бесплодно.
   Создатель буйный рост остановил,
   Проматерь разрешилася от родов.
   Богатой стала тучная природа,
   Чтобы «Адамов» Род возвышенно прослыл,
   Продлился в многоОбразных народах.
   Верней не Род, сообщество Родов,
   Где каждому начертано значенье
   Своей судьбы, от тропиков до льдов,
   Не волей случая, а Божьем промышленьем.

Комментарии находятся в разделе «Послесловие».      
      
               
   Начало Руси не потёмки –
   Глубины и дальняя ширь:
   Воронежские Костёнки,
   Владимирская Сунгирь,
   Иркутская малая Мальта;
   Времён мозаичная смальта,
   Родного отечества Ирий –
   Подонье, Поволжье, Сибирье;
   Единой родильной основой,
   Хранящих Великое Слово;
   Работнику почва  и пища
   В кострах родового жилища.

Воронежские Костёнки, Владимирская  Сунгирь, Иркутская малая Мальта – имеется в виду  верхнепалеолитические стоянки.               
               
Тот мальчик родился, где нынче – Мальта
На  Белой-реке у Байкала.
Тайга распевала младенцу уста
И зыбку ветвями качала.
Он мало прожил и не стал рыбаком,
Гудцом и охотником смелым,
На мамонта шли за другим вожаком –
Надёжным, большим и умелым.
Сквозь двести столетий из дёрна веков
Его обрели – раскопали.
Забыли на время и вот из оков
Научным кайлом расковали.
Малютка, дитятя – синица в руках,
И вся глубомыслов догадка
Явилась на свет, как огонь в облаках,
Мужской хромосомной разгадкой.
От Древа малышки – отца и дедов,
И пращуров родозаводцев
Пошла под управой своих бурлаков
Ватага новопроходцев
За горный Урал, на Поволжский простор,
В леса и Днепровские дали,
Туда, где Онеги зеркальный убор
Метели в мороз украшали.
Всё это и ныне – просторье Руси,
И руского семя обитель,
И мальчик, предродич на небеси,
Его корневой небожитель.

2017 г. 
               
 
Мадонны Бурети,
Зарайска, Мальты,
Сунгиря, Костёнок
С грядущим на «ТЫ»
Ведут разговор,
Не боятся стыда,
Любовь материнства
Не губят года.
Сухую Европу
Смогли разбудить
Кудесной причёской,
Размахом груди.
И был предначертан
Пракситель тогда,
Когда с ледниками
Ушли  холода.

2017 г.

 Более подробные комментарии находятся  в разделе «Послесловие».   

               
                Берцовая кость с Усть-Ишима,
                Костёнковские костяки,
                Плавильная мощь Аркаима –
                Грядущей Руси светляки.


Берцовая кость с Усть-Ишима – самые древние останки «человека разумного» возрастом 45 тысяч лет назад, найденные на земле. Гаплогруппа «К» мужской Y-хромосомы данных останков является потомком гаплогруппы «С», найденной в Костёнках 14 (возраст 38-36 тысяч лет   назад ), то есть можно сказать, что предки Костёнковцев жили ранее 45 тысяч лет назад. Пора ставить крест на теории происхождения всего человечества из Африки.
Аркаим – укреплённое поселение эпохи средней бронзы рубежа 20/18–17/16 вв. до н. э. , относящееся к «Стране городов». Один из первых протогородов на территории Руси как и Ливенцовская крепость под Ростовом (16  в.до.э)               
               
               
   Туда, где пенится Самара,
   Течёт сокольно речка Сок,
   Пришёл работник божидаром,
   Очаг негаснущий зажёг.   
   Он был рыбарь и собиратель,
   Охотник, ловкий птицелов,
   Лепных сосудов созидатель,
   Гутара древний твореслов.   
   Не обсуждал судьбу без толку,
   Досужно время не терял:
   Ушёл на Ладогу, на Волгу,
   К Днепру, к Печоре, за Урал.
   Освоил плуг, посеял жито,
   К земле надёжно прирастал,
   Умел рукой мастеровитой
   Ковать пылающий металл.
   Запряг степную кобылицу,
   К оси приладил колесо
   И полетела колесница,
   И ветер дул ему в лицо.   
   Мелькали дали и рассветы,
   Дымился конно пыльный след.
   Потом случится всё на свете:
   Эллада,Троя, Назарет.

Комментарии находятся  в разделе «Послесловие». 
               
          УЗОРЬЕ  СУАСТИ
      
   Держу в руках льняное полотенце
   Из вологодской сельской глубины
   И ощущаю бьющиеся сердце
   Его мастеровитой старины.
   Над ним трудилась девушка простая
   В часы морозных зимних вечеров:
   Пряла, ткала, умело прорастая
   Матёрой памятью ткачей и гончаров.
   Уток к утку с основою роднился.
   Узор к узору солнышко катил,
   Священным оберегом закружился.
   Веками сокровенными застыл
   На рушниках, на погребальных урнах,
   На храмах, брактеатах, среди вод,
   На поясах, крестах, на звучных сурнах –
   Повсюду, где прошёл степной народ,
   Где под луной Пророк шептал святые суры,
   И сам Господь спасал лихой народ.

Чтобы не возникало нездоровых воспоминаний, приведу несколько примеров: суасти нередко использовалась на «дониконовских» образах с Символом Веры и на священнических одеяниях, а также являлась составной частью орнамента руских женских и мужских рубах, передников, понёв, головных уборов, поясов и рушников вплоть до Октябрьского переворота. Сложная свастика на андроновской керамике (1300 лет до. н. э. из Казахстана) повторяется без изменения в руском женском узорье ещё в начале 20 годов ХХ века. На территории современного Израиля изображения суасти обнаружены в мозаике древних синагог. Суасти это не плохо и не хорошо, это историческая данность. Суасти – метка Рода R1a. Су – благость, асти – жизнь. Суасти – свастика – благая жизнь, счастливая жизнь, счастье.
Брактеат – плоская тонкая монета из золота или серебра с чеканкой на одной стороне.

Более подробные комментарии находятся в разделе «Послесловие».   
               
               

   Наш предок с Приволжского края,
   Донских и Уральских степей,
   Походную длань простирая,
   Дошёл до холодных морей;
   До тучных угодий Дуная,
   До Альп и Тосканской пяты;
   До жёлтого водья Китая,
   До жарко-индусского рая,
   До илистой Нильской  черты.
   
   Фатьяновец, сак, аркаимцы,
   Тракиец, пелазг и этруск,
   Троянец – словено-арийцы
   Как с Руяна вещего Русь.   
   Таврида, Кавказ, Галилея,
   Спалённый дотла Илион –
   СлоВенской Судьбы галерея,
   Русинских начал Пантеон.   
   
   Я помню, как плавилась Троя,
   Как падал бесславно Царьград,
   Как голос Энея-героя
   Звучал  на Вергилиев Лад.   
   Конёк Над крестьянской избою –
   Нам мета о тех временах,
   Когда мы под хеттской Звездою
   Уж ведали толк в скакунах.   
   
   Гекзаметр строгий Гомера,
   Воспевший венетский коней –
   Не праздная словь и химера,
   Разгадка беспамятных дней.
   
   Восстаньте и Руян, и Троя,
   Где лошадь – священно свята,
   Услада казачьего строя,
   Ковыльных пространств быстрота.
   
   Что Рим без смекалки этруска?
   Убогой судьбы немота –
   Беспамятна, дика и тускла,
   Как тускла любая тщета.   

   Немало, чем дивны Европа,
   Эллада и брахманов думь,
   Пришло от «скловина-холопа»,
   И Словом утешила ум
   Монгола и дикого кельта,
   Балканца и дивную чудь;
   Вселенским ведическим светом
   Промерило Космоса глубь.

   Опомнись незрелый потомок,
   Ты – русич, венет, словенин.
   Твой пращур – не житель потёмок,
   А ВОИН, ПРОРОК, ТВОРЯНИН.

   2009 г.
               
Комментарии находятся в разделе «Послесловие».            

               

   Пирамиды – курганы пустыни,
   Очевидцы великих чудес,
   Отражение Руской равнины
   Под лучами сокольих очес.
   
   Были долги пути до Мемфиса
   И  курганичи Свет принесли,
   Как апостолы, в дом Осириса
   Образ Ра северянской земли.
   Ратный Мер обустроил кемейцев,
   Нил с истока до устья объял,
   Первым Хорсовым самодержцем
   В Африканских краях просиял.

   Забурлила степная закваска:
   Пиво пенилось, хлеб колосил,
   Лён кудрявился девушкой баской,
   Шедрый Хапи кормил и поил.

Кемейцы - египтяне,от Кеме(черный).Так египтяне называли Египет от цвета почвы
по берегам Нила.    
               
              ***
   
   Беломорья чеканные писаницы –
   Ощущенье рисуночной письменицы.
   Залавруги  крестительный знак –
   Жизни ключ, фараоновский Анкх.
   Ра-Хорахти, Шу и Атон –
   Предзнаменье Божественной Троицы,
   Заповедных скрижалей закон,
   Белокаменной храмы и звонницы.
   Крест и Свастика, Анкх и Звезда –
   Метки Рода, дыханье гнезда.
   
   Невегласам даются знаменья –
   Четы, резы ушедших времён
   Для осмысленного прочтенья
   Сокровенных чеканных письмён.

Нармер (Мер Хор-Нар, где Мер – имя личное, а Хор-Нар – титульное, олицетворяющее его с богом Хором ) – фараон Древнего Египта (0 или 1 династии), правивший в конце XXXII века до н. э. (около 3-го тыс. лет до н. э.).
Более подробные комментарии находятся  в разделе «Послесловие».   

            НИЛ       

   На запад око огневое
   По небу катит скарабей.
   Часы полуденного зноя
   Сковали маятник теней.
   Нема успения столица.
   Пески, пески со всех сторон…
   Опустошённые гробницы
   И ветер, да ещё фургон,
   Пылящий ленточку дороги.
   У раскалённых пирамид,
   Где фараонствовали боги,
   Верблюд с туристами кружит.
   Его хозяин смуглоногий
   Берберской статью ворожит.   
   И полузверь каменно-жильный
   В молчанье гордом возлежит,
   Не дрогнет лапою бессильной,   
   От зноя в тень не убежит.   
   Очей пророческою силой
   Сосредоточенно глядит.
   Глядит, как кормщик у кормила
   В песках затерянных времён,
   Глядит и сторожит могилы,
   Как будто бесконечен он.   
   
   И широко равнина Нила
   Вздымает водяной плавник,
   В священноносном вязком иле
   Едва трепещется тростник.

Нил на санскрите - синий,голубой.

   1988 г.               

            ЗЕРНО   

   Текут молитвой воды Нила,
   Перебирая нечет, чёт
   Песчинства мчащегося ила,
   Как годы числописец Тот.
   Мерцает белое ветрило
   И птица вещая поёт.
   Полночный Геб воздУхом ночи
   Заполнил сумерки гробниц,
   Застывших бренным многоточьем
   Когда-то царственных страниц.
   Что, птица вещая, пророчишь
   Над прахом каменных станиц?
   Молчат владык иероглифы
   И их двойные имена.
   Как тело тлеющее грифы,
   Ветра изъели письмена.
   Уходят, оставляя мифы,
   За племенами племена.
   Но знает хлебородец Мин,
   Что остаётся средь руин:
   В священном мраке саркофага
   Лежит, как золото, оно –
   Твердо, властительно и наго,
   Весомо и всевременно.

   Спит Мемфис кошкой и могилы
   Закатным светом славит Ра.
   Себек, плывущий крокодилом,
   С разливным Хапи дух Непра
   Кропят глубокой синью Нила.
   И мудр Тот, и вечен Пта.

   1988 г.

Комментарии находятся в разделе «Послесловие».               

               
               
         «ЕГИПЕТСКИЕ НОЧИ»

   На кофе зеркала кемейских глаз
   Клеопатра Птолемеева дрожит,
   Веточкой финиковой шуршит:
   – До солнца остался песочный час,
   Слышишь, амфора бёдер вином бурлит.
   Всесильный,
                всесильный, ещё раз.
   – Божественная, пожалей!
   – Боишься? Умирать не страшно.
   Я помолюсь Осирису – владей,
   Владей, и пей
   До дна хмель Хатхоровой чаши.
   И покатилась голова
   Счастливца в руки Анубиса.
   О, как же ты была права
   Царица, блудница, актриса.
         
   1985 г.               

Кемейские глаза – египетские.
Хатхор, Хатор – богиня любви.
Анубиc – бог, сопровождавший умерших в загробный мир, в царство Осириса.
В ведийской традиции Хотар занимался чтением, декламацией заклинаний и молитв.Так как каждый этап исполнения ритуала требовал прочтения заклинаний, то хотар занимал лидирующую позицию среди других жрецов.
               
               
                «Молчат гробницы, мумии и кости,
                Лишь слову жизнь дана:               
                Из древней тьмы, на мировом погосте    
                Звучат лишь письмена»
               
                / А. Бунин. /

   Звучат и мумии, и кости,
   Поёт глазастый лазурит.
   Народ курганов на погосте
   Наречьем «руским» говорит.   
   
   Не одурманит суесловьем,
   Не сманит вымыслом стиха,
   В нём корневая память «крови»
   И суть «Адамова греха»,
   Когда, не ведая распада,
   Проносит через времена
   Неугасимую лампаду –
   На хромосомах письмена.

   Так и таримичи с Востока
   На дне курганной тесноты
   Хранят речисто синеоко
   Свои словенские черты

   2012 .г

Таримичи – Таримские мумии, мумифицированные тела  XX в. до н. э. –   II в. н. э., сохранившиеся в засушливых условиях пустыни Такла-Макан близ Лоуланя, Турфана, и в некоторых других областях Таримской впадины, в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая, имеющие общего предка с большинством ныне живущих руских мужчин. К сему можно добавить Руян словенский, Аркаим, то есть от Балтики до Китая.   
 
               

   Высоко, высоко в Гиндукуше
   Затерялся народ калаши,
   Славят духа святого Малушу
   Неискусно - от детской души.

   Ясноглазы и светловолосы,
   А первач с абрикосной лозы,
   У девчонок рязанские косы
   И есенинский плеск бирюзы.

   И танцуют, танцуют, танцуют,
   Не оденут унылой чадры,
   Правят тризны и не горюют,
   Без изящных излишеств мудры.

   Продолженье словенского древа…
   Будь им в помощь,Солнцеворот.
   Не печалься,арийская дева,
   В зеленях Гиндукушских высот.

   2009 г.   

               
       БЕЛОВОДЬЕ
 
          1
   
   Там живут берёзы
   Много тысяч лет,
   Там роса, как слёзы,
   Серебрит рассвет.
   Там шумит волнами
   Белая река,
   Там объяты снами
   Вещие века.
   Там ясна дорога
   В ясных небесах,
   Там я слышал Бога   
   В хвойных голосах.
   
               2
   
   Откуда ты, непонятый ШуМер?
   Откуда Русь и князь ВолодиМер,
   Откуда Веды,Троя и ГоМер;
   Небесье «Махабхараты» СуМеру –
   Благого Беловодья Уч-СуМер;
   Незримый рай – всему Закон и Мера;
   Снегами убелённая Белуха –
   Обитель благодеющего Духа.
   Её искали казаки в «расколе»,
   Идя в неведомую даль на богомолье.

   2011 г.


Именно ВолодиМер, ВладиМер, а не ВладиМир, так в Руских летописях именовали ВладиМера – Крестителя Руси и не только его,то есть владеющий не миром, а Мерой-Меру. Меру или Сумеру – «благая Меру» – священная гора в космологии индуизма и буддизма, где она рассматривается как центр всех материальных и духовных вселенных. Уч-Сумер в переводе с алтайского – Трехглавая гора, так зовут Белуху местные жители. Сейчас можно уже говорить об определённом присутствие протословено-ариев на территории ШуМера (Сумера) задолго до метанийских ариев (18–15 век до н.э.). Надеемся, что палео-ДНК изыскания в дальнейшем подтвердят это утверждение.
   
               
           ЛАОКООН

   Я – промыслитель Илиона,
   Венетский жрец Лаокоон.
   В священной рощи Аполлона
   Мне – дан божественный закон.
   Я указал злосчастной Трои
   Не принимать данайский дар,
   И был объят змеиным роем,
   И жёг меня Зевейский жар.
   Морские чудища узлами
   Душили робких сыновей,
   Я тщетно разрывал руками
   Удавку Олимпийских змей.
   И, ощущая гнев отмщенья,
   Я, плача, слышу, как звучит
   Родных детей сердцебиенье
   В петле змеящейся парчи.
   
   Умело боги рассчитали,
   Что будут длиться без конца
   Страданья, муки и печали,
   Не промолчавшего отца.

   Меня Родосцы, как героя,
   Запечатлели на века,
   Что и поныне голубою
   Дрожит прожилкою рука.
   
   Я жив, как правда, над судьбою.
   Прозрачна истины река.

Апполон - Аналогичен по имени хеттскому Апулуну и этрусскому Аплу.

    1986-1988 гг.   
               
Комментарии находятся в разделе «Послесловие».               
               
               
         КАССАНДРА
 
   Забыты тронные обиды,
   Остыли бранные мечи,
   Тень Трои мечется в Аиде,
   Волнуя стиксовы ручьи.   
   Атридов лавровая пена
   Торопит волю колесниц,
   Златообутая Елена
   Взлетает крыльями ресниц.   
   Домой, домой на пир победы.
   Вакханки, чаши! Да с душой
   О подвигах царей аэды
   Гекзаметров слагайте строй.
   Мы усладимся стройной речью,
   Оживший голос боевой
   Нам память горькую излечит.   
   Вдали от лирного бряцанья
   Девица видит вещий сон:
   Под вытниц скорбные стенанья
   Примерил Стикс Агамемнон.   

   1977-1978 гг.


Кассандра – в древнегреческой мифологии дочь последнего троянского царя Приама и его второй супруги Гекубы. Получила пророческий дар от влюбившегося в неё Аполлона.

               
   Трепещет Рим.
   Толпа «германства»
   Переплывает Тибр, гудя.
   Душа,усни от окаянства,
   В иноплеменства перейдя;   
   Усни в нетленном саркофаге,
   Звуча катулловым стихом.
   В былые дни в ареопаге
   И ты считалася грехом,   
   Но напоённая эллинством
   Из сот софиевых Афин,
   Зачала мощный дух латинства,
   И не оставила руин.   
   От Олисипо до Евфрата,
   От Карфагена до Карпат
   Под дланью римского сената
   Ковался евразийский лад.
   
   Его «германь» не осознает,
   Разрушит, в клочья разорвёт,
   Туманом варварским растает,
   К пределам Рейнским отойдёт.
   Не обустроит государство,
   Лишь будет дерзостно мечтать,
   Кровавя дальние пространства,
   И обреченно отступать.

   Душа, усни на Авентине,
   Усни: пришёл Теодорих,
   Топча строительной латыни
   Вневременной катуллов стих.

   И улыбается этруск,
   Смотря с небес на увяданье:
   « О, Рим, ковальня созиданья,
   Ты был до нас убог и бус,
   И стал подобьем вдохновения
   Расенского загадочного гения».
   
   1986-1987 гг.

Этруски – самоназвание расены, расны.
Бусый – серый.

Комментарии находятся  в разделе «Послеcловие».
               

  ПИР ВАЛТАСАРА/ БЕЛШАРРУСУРА/
               
   Великий Кир поял Ассур,
   Смирил долину Арарата.
   Последний раз БелШарРуСур
   Смотрел на мутный бег Евфрата.
   На крыше южного дворца
   Он, попечитель Эсагилы,
   Прощая рабские сердца,
   Стоял над пропастью могилы.   
   И мост на каменных быках,
   И семицветье зиккурата,
   Как в окровавленных мазках,
   Мерцали бликами заката.
   
   Пространство плавилось в пыли
   И рать парсийская, пьянея,
   Уже входила в «Баб Или»
   По воле рабской иудеев;   
   В презренье к чуждым языкам
   Столпотворейца Вавилона,
   Отвергших «не от мира» храм
   И свет господнего закона.
 
   Но в час рожденья божества
   С звездой в пределы Иудеи
   Придут кудесники халдеи,
   Сказать о чуде Рождества.
   И он придёт, и грех народа,
   И мира на себя возьмёт,
   Смывая в Иорданских водах
   Ершалаима «ветхий гнёт».
   
   Великий Кир поял Ашшур,
   Смирил долину Арарата.
   Последний раз БелШарРуСур
   Обозревал «Господни Врата».   
   И пировал, и сок граната
   Сочился кровью по губам,
   Блудницам, нищим и рабам
   Бросая серебро и злато.
   
   Прощайте, Ларса и Сиппар,
   Ниппур и высь Этеминанки,
   И синевратие Иштар,
   И гордый взор вавилонянки.
   
   1998 г

Комментарии находятся в разделе «Послесловие».   
               

         КУПАВОНИЯ

   Рим искушала Клеопатра
   Царскою службою глаз,
   А мы в Венедии и Татрах,
   Лесах приволжских и Карпатах
   Таились, и забыли нас.
   Мы были вольны и смысленны
   Гостеприимной простотой
   И гунн не простирал рамена
   Над Палатинской высотой.
   А Купавонии лебедия-печаль
   Уже с Вергилием отправилася в даль.
   

Венедия – южное побережье Балтики.
Вождь венетов – венов – СлоВен (Единых венов или венов объединённых Словом) Купавон, сын Кикна, изображен Вергилием в шлеме, над которым развеваются лебединые перья, как символ его происхождения от Кикна – лебедя. На севере Италии долгое время сохранялся культ божества Купавона, сходный с культом Купалы. Кика, кичка – головной убор замужней женщины в южных областях Руси: высокий колпак разных форм из проклеенного холста, сверху покрывался сорокой.
   
                ***
   
То, что Русь была связана с рожью, со светлым золотисто-льняным цветом, автор был уверен уже давно, но вот недавно попались на глаза схожие мысли от глубинных руских людей, записанные С. Т.  Романовским (1931–1996).
«Есть у слова «русь» и ещё одно значение, которое я не вычитал в книгах, а услышал из первых уст от живого человека. На севере, за лесами, за болотами, встречаются деревни, где старые люди говорят по-старинному. Почти так же, как тысячу лет назад. Тихо-смирно я жил в такой деревне и ловил старинные слова. «Русью светлое место зовём. Где солнышко. Да всё светлое, почитай, так зовём. Русый парень. Русая девушка. Русая рожь – спелая. Убирать пора. Не слыхал, что ли, никогда?»   
               
             1
   Русь – это спелая рожь,
   А русичи – люди ржи.
   Русич затачивал серп, как нож,
   В жатву житной межи.   
   Хочешь коробы полные жита –
   Ступай в Аркону – дом Свентовита.   
   Рождение ржи – Рожество,
   Священного Руяна дни,
   Рожичи, славя его божество,
   Зажигала жертвенные огни.   
   Помнил ругов ещё Тацит,
   Как не помнить ржаных и певучих.
   Русый породой – не антрацит,
   Подземный, чернявый, горючий.
      
              2   
   В стороне от учёных забот
   Академиков-норманистов
   Проживает простой народ
   Хлеборобов и гармонистов.   
   Сеет лён и озимую рожь,
   В заповедных трудах прибывает,
   На дедов староверов похож,
   Богу молится, не унывает.   
   Бережёт золотые слова,
   Обороты старинные речи.
   Не болит у него голова
   От заумной заморской картечи.   
   Место светлое русью зовёт –
   Там, где солнышко припекает.
   Жито русое к осени жнёт,
   Племя руское в зиму рожает.   
   
             3
   Вынесу цветочек маленький
   Зорей утренней на русь,
   Пожалею цветик аленький,
   Светом ясным обернусь.
   Сберегу подарок дролечки –
   Друга милого тепло.
   Вымету слова-расколочки
   Горю-горькому назло.
   Расцветай, цветочек маленький,
   Алым цветом на руси.
   На весенние проталинки
   Дролю сердца принеси.

    2015 г.

Комментарии находятся в разделе «Послесловие».

               
   Читаю летописные сказанья,
   Сличаю черепа и костяки.
   Ищу не прошумевшие преданья,
   Пытливо изучаю черепки
   Работного гончарного искусства.
   От богоданной воли златоустой
   Сопоставляю братья языки.   
   Сверяю выразительные метки
   Отцов и пращуров на Древе Родовом,
   И вижу как крепки стволы и ветки
   Моей Руси в кочевье мировом.   
   Но нет в ней места галлам и норманнам,
   Латинской и саксонской гопоте,
   Подложным историческим шалманом
   Гудящих гулко в руской дремоте.   
   Губящий плоть и душу «три столетья»
   Заморского Учительства набат,
   Вскормивший дух бунташных лихолетий –
   Безродство и Церковный неуряд.   
   Разлад созвучия ДаждьБога и Христа,
   Сомкнувших единения уста.

             ***
   
   Сотни лет убивают русича
   От Петровщины до БесПутия,
   То Колымской кутузкой колючею,
   То профессорской  книгомутию.   
   Переводят бумагу в бессилии,
   В ожиданье татарского чудия,
   Но священно встаёт из могилия
   Предок наш двухметровыми удами
   С голубыми очами бессмертия,
   С волосами ржаного цветения
   В колеснице, летящей по ветрию,
   По степному ковыльному пению.
   Аркаимия и Аркония,
   Подунавие и Подоние,
   И Сибирия – край бездония –
   Его Отчина, наша Родина.

Комментарии находятся в разделе «Послесловие.               
   
   Эвксинский Понт слыл Руским морем
   Ещё до Рюриковых лет,
   Тьмутараканским лукоморьем
   Ковылил киммерийский след.
   Русины-руги твердь Тавриды
   Облюбовали с давних пор,
   От Руяна до Амастриды
   Сиял словенский кругозор.
   Родными стали и Босфор,
   И Трои каменные виды.
   И слыл собратом конный Сак
   По корню родового древа,
   Как луноликий Васудева,
   Как гордой Тракии Спартак.   
   Когда быстрей текла Сокольда
   В гиперборейский МироЛад,
   Не только Ольгом и Аскольдом
   Был обесславлен Цареград.   
   

Комментарии находятся в разделе «Послесловие».
   
   Время Русово,
   Гостомыслово,
   А не Бусово –
   Коромыслово.   
   Оберегово –
   До хазарово,
   До Олегово,
   До татарово.
   Мир гуслярия,
   Мир былиния.
   В струнах Ария –
   Дух дружиния.
   Лепоцветная,
   Родовитая,
   Веколетная,
   Самовитая.
   Вещеликая,
   Непечальная –
   Русь Великая
   Изначальная.   
               

                ***
 
   Стоишь над бездной, как последний Ругич,
   Как завершенье родового «Я» –
   Венет и Лютич,Бодричич и Лужич,
   Держащий чужеземство бытия.   
   Вокруг толкутся Люди-содомляне,
   Срываясь в пропасть, но а ты – крепыш,
   Вдыхая грудью горнее дыханье,
   Живёшь с молитвой, веришь и стоишь;   
   Стоишь упорно без плебейской прыти.
   Гол как сокол с Глаголом налегке
   Под благодатью в солнечном Зените
   На ветровом Арконском  Маяке.

                ***   

Мне снились: Ладога, закат и  небеса,
Волхвы-кудесники, ладьи и паруса.
И остров Руян в море-океане,
И Древо Мира в золотом тумане,
И бел-горючий камень Алатырь.
И перед ним Никольский монастырь
Вставал над Волховом, как божий богатырь,
И свет янтарный мерил куполами.
Кольчугой стен и башен шеломами
Глядел на гладь, расправленную в ширь.
Терялись в дымке берег и причал.
Мерцала высь зеркальными волнами
Пунцовой синевы. И лодка с рыбарями
На вёслах шла. И колокол звучал,
Раскаченный умело звонарями.
«Предтечи» храм, что тёплая свеча,
Тонул вдали  в обнимку с зеленями.
Тут Рюрик, Трувор, Ольг и Синеус,
По слову Гостомысловой управы,
Крепили ладный ряд словенских уз,
Писали предисловие державы.
И золотил закатный златоуст
Долины, дали, долы и дубравы.
По Волге и Днепру водили корабли
И до Царьграда с Русью догребли.
Мне снились: Ладога, закат и небеса,
Волхвы-кудесники, ладьи и паруса.
И остров Руян в море-океане,
И Древо Мира в золотом тумане,
И бел-горючий камень Алатырь.
И перед ним Никольский монастырь.

2017 г.

             ***

   Ольга – гордая Преслава,
   В православии Елена.
   Мать русина Святослава,
   Русью строгая Велена.   
   Звалась Ольгой от Олега –
   Князя с острова Руяна.
   Псковитянка–девонега,
   Проповедница киянам.   
   Отомстила за супруга,
   Окрестилась покаянкой.
   Была верною подругой,
   Стала доброй христианкой.   
   Не пленилась Цареградом,
   Полонилась «Божьим Градом».
   В тот её крестильный час
   Русь Святая началась.

Комментарии находятся в разделе «Послесловие».

          ***
   
   На последях Имперского распада
   Ты видишь, княже Святослав,
   Опять хазары грабят грады,
   И им прислуживает Слав.
   Тот Слав, забывший ратный ветер,
   Священство нивы, вещий лес.
   Ему приятна ласка плети
   И блеск Иудиных чудес,
   И балаганное кривлянье
   Христопродавцев и шутов,
   Что не слышны Руси страданья
   Под свист кремлёвистых кнутов.   
   Он стал охранником глагола,
   Городовым родной страны,
   Усердной служкой у престола
   Всемирового Сатаны.   
   
   О, Святослав, восстань из плена
   С дружиной гридей и бояр,
   Восстань и распрями рамена,
   И ополчися на хазар.   
   
   Хазарь рассеялась «гонимо»,
   Чтоб под рыданья торговать,
   И собирать по беле с дыма,
   И мстить, и смрадно разлагать
   Больную Русь за ту годину
   У Белой Вежи «из халвы»,
   Когда ты дерзко жидовину
   Сказал в глаза:   
   «Иду на Вы».
   Но не докончил бранства дело,
   Не встал на каганских «костех»,
   Не довершил, что мать велела –
   Святая Ольга во Христе.   
   
   Зачаровался далью южной –
   Красно-Балканской стороной,
   И пал под сталью харалужной
   Окровавленной головой.
   
   И в печенежий час досужный
   В неё вливали хмель степной,
   И пили радостно, и кружно,
   Смеясь над чашей костяной.

   И срок пришёл воздать за бражье –
   Восстань на ратный подвиг, Княже!   
   
   2009 г.
               
   
   По небу пурпур льёт закат
   И степь, желтеющая дроком,
   Лучи с пунцовой паволокой
   Вдыхает. Горький аромат
   Земли, пронизывая током.
   
   Старея, тает синева
   И виновато никнет к травам.
   Лишь ветер по курганным главам
   Гудит, как лука тетива
   Летучих всадников востока,
   Когда под их раскосым оком
   Огнями стрелы, накалясь,
   С ногтей срывалися потоком,
   В пространство руское змеясь.
   
   Пылал ковыль кровавым шёлком,
   Горчила дымная полынь,
   И лазуритовым осколком
   Крошилась под копыта синь.
   
   И тьма за тьмою бесконечно
   Всё шла и шла из далека,
   Смешав народы и наречья,
   Топча подковами века.
   
   По небу пурпур льёт закат
   И в неизбежном ожиданье
   Таятся стрелы и булат
   Под ветра гулкое стенанье.
   
   1986 г.
   
           КРЕЩЕНИЕ

   Слепил Ярила, жёг мороз.
   В  хрустально-пуховитой шкуре
   Звенело свечево берёз.
   Простором хладостной лазури
   Стелилась простыня небес
   И изумрудно хвоил лес.
   
   Оставив праздную дремоту,
   Сходилось братство на охоту.
   И три чубарые собаки,
   Как записные забияки,
   С оскалом плутоватых морд,
   Отдавшись вольности и бегу,
   На зов хозяина по снегу
   Уже неслись во весь апорт,
   Почуяв схватку и добычу
   По материнскому обычаю.   
   
   Из труб, волхвующе седым,
   Клубился благовонный дым.
   
   И Русь из душного ночлега,
   Из домовитой слободы,
   Войдя в крестилище воды,
   Омылась молодильной  негой.
   
   Небесье душу поглотило
   И солнечно шагал Ярила.

    1998 г.
 

   Синева, синева, синева…
   Золотое пшеничное поле.
   Светло светлых небес покрова –
   Богородичное хлебосолье.
   И прохладные рощи в дали,
   Заливные луга и озёра,
   В изощрённых шелках ковыли,
   Богатырские башни дозоров.   
   Игорь, Игорю, бедный мой князь,
   Не испить нам шеломами Дона.
   Так умчимся, срубив коновязь,
   За Кончаково око кордона –
   К родникам, к заповедным лесам,
   К родославным просторам дубравным,
   Где под платом супружна коса
   Ещё плачущей в степь Ярославны.
 
    2012 г.   
   
            КАЛКА

   Булатно корпус Субэдэя
   Рассёк Ургенч, Кавказ, Иран,
   Тавриды житную Сугдею,
   Уделы тучные алан
   И половецкие становья.
   Упёршись в плечи Поднепровья,
   Куманы утекли на Русь,
   Прося о помощи Мстислава
   Удатного. Туга и грусть
   Взошла над рускою дубравой.
   «Нас днесь не будет, вас заутра», –
   Увещевал князей Котян.
   Под чарых дев и перламутры,
   И скакунов от агарян
   Уговорились два Мстислава:
   Романович и Удалой,
   Искавших бранную забавой
   Пронзить «хиновие» стрелой.
   
   Неведомой доселе ратью
   Сошлись у Хортицы полки,
   Но прей столетнее проклятье
   Свои расставила силки.   
   Не поделили честь Мстиславы,
   Как с Гориславловом Мономах:
   Кто ныне старый, первый, правый
   На велекняжеских столах.
   
   И так, рядясь, дошли до Калки,
   Побив разведческий наряд.
   Для пущей воинской закалки,
   Скрывая давний неуряд.
   Но княжья честь превыше смысла,
   И в полдень, «втаю» ото всех,
   Мстиславич – древо Осмомысла
   С Яруном верным на «конех»
   Решилися «испить Каялы»,
   И ринулись в монгольский стан,
   Круша, рубя погань немало.
   Но дрогнуло крыло куман,
   И сокрушилось, дала труса,
   И опрокинуло собой
   В «Каялу» ратников из русов,
   И воем был задавлен вой.   
   Смотрел на битву роковую
   Мстислав Романович с холма
   И не помог в минуту злую.
   О, злее зла в душе молва:
   «Задета княжеская честь
   И преступить её позорно,
   И за неё священна месть,
   И стоит смерти непокорный», –
   Так думал князь и ночь текла,
   А Калка братьями мерцала;
   И тихо степь их отпевала,
   И, будто мамка, провожала,
   И всех прощала как могла.   
   С заранья княжья спесь прошла,
   И тяжкой стала честь Мстиславу:
   Со всех сторон обволокла
   Их таурменская облава.
   И князь, моляся на восток,
   Увидел марево монгольства,
   И принял бой, горел острог,
   Русины бились до упорства.
   На третий день дух изнемог
   И отрезвело самовольство.
   Решили с миром разойтись
   Через «забродника» Плоскиню,
   Но лесть пропитана полынью,
   Какому богу не молись:
   Всегда найдётся свой предатель.
   Вот так, кляняся на кресте,
   Плоскиня предал ратных братьев.
   И, встав на княжеских «костех»,
   Прижатых пировым помостом,
   С кумысом чаши поднимал.
   И стала Калка тем погостом,
   Где русич русича продал.
   Надев кольчугу, как фуфайку,
   Попала Русь на балалайку.   
   Домой десятье возвратилось.
   Такой беды не знала Русь,
   Что по сей день не искупилась
   Великокняжеская гнусь.

   ПУСТЬ В КНЯЖЕСКОЙ СОВЕСТИ ЗАМЯТЬ
   И СВЕТЛА ПРЕСВЕТЛОСТЬ ЕЯ,
   НО СВЯТЫ ЛИШЬ СЛАВА И ПАМЯТЬ,
   ПОГИБШИХ ЗА ДРУГИ СВОЯ.

Комментарии находятся в конце книги в разделе «Послесловие».   
 
   ОТ КАЛКИ НА КАРАКОРУМ 

   Курганный высится дозор.
   Суглинок да кизяк,
   Да бабы каменной укор,
   Да воющий сквозняк.   
   Курган стоит особняком,
   Как скитское жильё,
   Стекает небо молоком
   В полынное быльё.
   Пропахла потом кочевым
   Истоптанная даль,   
   Горит зеркальем лучевым   
   Монголистая сталь.
   Лежит полмира у копыт
   Ойратского коня,
   Что степью волен, степью сыт,
   Испытан у огня.
   Спешит тумен в Каракарум
   И знает Субэдэй,
   Как истрепался гордый ум
   У западных людей.   
   Они трусливы и жадны,
   Кичливы и слабы,
   И не готовы для войны
   И жертвенной борьбы.
   И только царственно верблюд
   Взирал на тот тумен:
   «Глупцы и строчки не поймут
   Из книги перемен».
   Ну что нукеру до него –
   Пророка из пустынь,
   Когда доклада ждёт его
   Великий Темуджин.
   Пылала вздыбленная степь.
   Ещё один улус –
   Свободу душащая цепь.
   «Ты победишь, урус!»

       Рязань

Сухая стойкость тополей,
Опустошенные берёзы,
Следы морозные саней,
Снегов замёрзшие стрекозы.
Багрово-бусый  неохват –
Над ратоборью городскою.
Ты помнишь, мой духовный брат,
Рязань, поятую ордою?
Никто на помощь не пришёл:
Ни новгородцы, ни кияне,
Ни москвичи,ни тверитяне,
И Коловрат не подошёл,
Поспели только Муромчане.
Воронеж кровью – опоён,
Убилась с сыном Евпраксия,
Погнали девушек в полон
Нукеры жаркие Батыя.
Отпели многих на земле –
В могилах братских тесно стыли,
А прах иных тужил в золе –
Не помянули, позабыли.

Гляжу на твой упрямый лоб,
Порубленный монгольской саблей…
Ты не сбежал, как тот «холоп»,
На свой торгующий корабль;
И Юрий Игоревич, князь
Рязанский, трепетно молясь,
Был рядом, ратясь на стене,
В дыму, под стрелами в огне.

Ты видишь, мой рязанский брат,
Защитник стен не закалился,
И ныне тот же блуд и смрад,
И Коловрат не народился.

Бусый – серый.
Рязань – «Старая Рязань», находившаяся в 50-ти км.от Рязани нынешней.
Воронеж – река Воронеж  у стен «Старой Рязани».
Евпатий Коловрат – боярин рязанский в это время находился в Чернигове.
На помощь рязанцам пришли  муромские князья Юрий Давыдович и Олег Юрьевич.
Княгиня Евпраксия (Жена князя Фёдора Юрьевича, сына Рязанского князя Юрия Игоревича, убитого в орде) сбросилась с сыном с терема и разбилась.

2019 г.
   
   Был славен княже Даниил,
   Умелый воин и строитель,
   Что иноземью заселил
   Руси Червонную обитель.   
   
   Жидовин, угр и немчин
   Нашли пристанище в Карпатах.
   Священен королевский чин
   От католических прелатов.   
   Придворный Запада «гудец»,
   Сын, то ль мадьярки, то ли польки,
   Предвосхититель и творец
   Малоросийской неустройки.   
   
   И в час, когда он умирал,
   Хазар слезами обливался,
   Немчура сдержанный рыдал,
   Русин «кровями» умывался.   
   И летопись не солгала:
   Пришли лехиты и литвины.
   Печать проклятия легла
   На Галицийские дружины.      
   Ах, как же прав был святый Невский,
   Когда рубился в битве Невской
   За веры православной весть,
   Хоть и тяжка – монгольства честь.

              ***

«Да аще будете в любви межю собою, Бог будет в вас, и покорить вы противныя под вы и будете мирно живуще. Аще ли будете ненавидно живуще, в распрях и которающеся, то погынете сами, и погубите землю отець своих и дед своих, иже налезоша трудом своимь великым;но пребывайте мирно, послушающе брат брата».
               
                /Из Завещания Ярослава Мудрого сыновьям/
   
   
   
   Была замятня. Руские князья,
   Поправ заветы Ярослава,
   Друг другу ратями грозя,
   Ушли в бесчестное бесславье.
   Батый, как тать, порушил  Русь
   Ордой умелой и сплочённой.
   Не прозвучал из первых уст
   Призыв на сбор общенародный.
   Монгол пронёсся по костям,
   По всем враждующим пределам.
   Русь изрубили по частям,
   Измордовали по уделам.
   С разбойной степью заодно
   Сыны святого Александра
   С Тверской и с Суздальской роднёй
   Губили отчий край нещадно.   
   А нам уже который век
   Твердят про иго роковое.
   Покайся, руский человек,
   За заблужденье вековое.

Какие бы в последнее время  не проводили исследования ДНК руского человека, но монгольских родовых следов в мужской Y-хромосоме (которая передаётся по наследству от отца к сыну) не обнаружено. На сей день численность населения Монголии составляет около 3 миллионов человек. Какова же была её численность 800 лет назад? Ничтожно мала по сравнению с Малой, Белой и Великой Русью. Какие стотысячные полчища? Одна сплошная ложь Карамзина и Соловьёва со товарищи. Монголы владели «суворовским» искусством побеждать малой кровью и малым числом.   
 
     ПОБОИЩЕ НА РЕКЕ ПЬЯНЕ

   Бысть лето люто в оный год.
   Царевич именем Арапша,
   Свиреп зело, великий ратник,
   Мужествен и крепок,
   Перебежа из Синие орды за Волгу,
   Всхотел идти к Новугороду Нижнему
   С татарскою немалой ратью.
   И вестника посла Князь Дмитрий Константинвич
   К своему зятю Дмитрию Московскому.
   И князь Великий, воя многия собрав,
   Прииде к Новугороду на помощь тестю своему
   Со множеством невиданного воинства.
   И не бысть вести про царевича Арапшу,
   И возвратися князь в Москву, не преломив копья,
   Оставя своя воеводы, стояти тамо с Юрьевцы,
   С Владимирцы и с Переславцы,
   С Муромцы и с Ярославцы.
   Потом же, начаша, им неции глаголати, смущая,
   Что ведают,
   Где крыются Татарове с царевичем Арапшой.
   Но оплошишася, гордящиеся вси.
   О том, не ведая,
   Посла князь Дмитрий Константинович
   С великой ратью
   Сыны своего Ивана на реку на Пиану.
   И весть прииде к ним,
   Что далеко на Волчьих Водах
   Царевич тот Арапша.
   И, начаша весьма все веселитись,
   И, яко корысть, многу,мняще обрести, глаголюще:
   «Никто ж не может стати против нас».
   Доспехи на телеги и в сумы, скуташа.
   Ходиша по простому: в сарафанех и в охабнех.
   И ездиша, порты своя со плечь спущающе,
   А петли разстегавше,и, аки в бане, разопревше.
   Бысть время знойное.
   Любляху же зело пианство.
   Когда, где мед,
   Вино и пиво, наезжаху,
   То упивахуся без меры.
   Князья и воеводы, яко вси:
   Пиюще и деюще ловы,
   Забыв о мудрости смиренья,
   Яко Господь дасть благодать смиренным,
   И, яко вси, есмя Адама внуци.
   Они же величающеся в гордости
   И Божий гнев смири гордыню их.
   И тако в то же время князья Мордовские
   Татарску рать с царевичем Арапшей
   На рати наши подведоша втаю.
   А князем нашим в небреженье сущим,
   О сем смышляющим ничтоже,
   Аки не бысть о том им вести.
   Татарове же вборзе,
   Разделишась на пять полков,
   И безвестно удариша на нашу рать,
   Биюще и секуще в тыл.
   А наши же не успеша ничтоже,
   Что бо им сотворити,
   Понеже бысть безвестно им.
   И побегоша к реце ко Пиане,
   Яко ничтоже могуще.
   А преже величающеся,
   Аки всемогуща. И князь Иван
   К реце ко Пьяне вборзе прибежа,
   И на коне, ввержеся в реку Пьяну, утопе.
   И истопоша с ним в реце во Пьяне
   И множество князей, бояр, вельмож и воевод,
   И слуг и воинства безчислено.
   И бысть великий страх и ужас,
   Изнемогоша и бежаша вси,
   А Агаряне, возрадовашась радостию велей,
   Собраша многочисленный полон,
   И, вострубивше на костех христьянских,
   К Новугороду Нижнему изгоном поидоша.
   
   И МЫ ВСЁ ТАМ ЖЕ НА РЕКЕ НА ПЬЯНЕ:
         УСТА В МЕДУ, И МЫСЛИ ПЬЯНЫ.
   
   2008 г.


Авторская компиляция с «Воскресенской» и «Никоновской» летописей.
Автор попытался быть предельно точен как в изложении событий, так и в передаче языка первоисточников.
Битва на реке Пьяне произошла в 1377 году.

   
        21 СЕНТЯБРЯ

   Даль. Полуночная прохлада,
   Проветрень сентября.
   Над балконом сочень винограда   
   Расплескалась огнём янтаря.
   Сокровенно за городом смрадным –
   Ни сирен, ни бетонных теней.
   Степь пронизана чудом отрадным
   Нераспаханной воли полей.   
   О, раздолье бездонное руское,
   Не объехать тебя, не пройти,
   Отпуская печали тусклые
   В незагаданные пути.   
   Долго ль будешь так мучить и тешиться
   Над униженною душой?
   Отступись, хватит тайнами лешиться,
   И шаманить свободой степной,
   Да поросшей шеломью курганной
   Летописеться несторотканно.   
   Враг спалил Божестанову вотчину,
   Стволью вперился в прожиль виска.
   Нет Руси и c Росией покончено.
   Так откуда всё та же тоска,
   Та же боль и «раскольничья» вера,
   Ожиданье, любовь, ворожба,
   Светлояровая химера
   И молитвенная божба.
   
   Над балконом сочень винограда
   Расплескалась огнём янтаря.
   Причащается полночь прохладой
   Как тогда над притихшей Непрядвой
   Двадцать первого сентября.   
   
   1986 г.   
 
   Вот и Поле Куликово.
   Меркнет поздняя звезда.
   Оружейно и сурово
   Собирается беда.   
   Степь озябшая туманно
   Тонет в зоревых лучах,
   За Непрядвой покаянно
   Гуси-лебеди кричат.
   Долго ночью граял кречет,
   Не забыться, не заснуть.
   Видно будет крепкой сеча.
   Есть часочек отдохнуть.
   Помолиться…   

«Пришел ордынский князь Мамай с единомышленниками своими и со всеми прочими князьями ордынскими, и со всеми силами татарскими и половецкими, наняв еще к тому же войска бесермен, армен, фрягов, косогов и ясов, и буртасов. Также собрался с Мамаем, единомыслен с ним и единодушен, и литовский князь Ягайло Ольгердович со всеми силами литовскими и польскими, и с ними же заодно Олег Иванович, князь рязанский».   
   
   Дом Пресвятой Богородицы,
   Мати, сияльная даль,
   Видишь: орда воеводится,
   Точит дамасскую сталь.
   
   Ясы, косоги и половцы,
   Фряги, буртасова крепь
   Пестуют  корни усобицы,
   Рвутся в Залесскую небь.
   Стаи слетелись ордынские
   На соколиный разбег.
   С запада – семя литвинское,
   С тыла – Рязанский Олег.
   Брешут лисицы хиновские,
   Вороны трупия ждут.   
   Кони взыграли Московские,
   Бубны призывно зовут.
   Колокол бьёт в Новогороде,
   Трубы в Коломне трубят.
   Ясные соколы молодо
   В волчии зенки глядят.
   Темник Мамай Окаянович
   Горькую чашу испил:
   Славный князь Дмитрий Иванович
   В стремя златое вступил:   
   «Братия, светлое воинство,
   Тучи над Доном темны,
   Не потеряем достоинства,
   Не посрамим старины.   
   Матушка с нами Пречистая,
   Сродники Глеб и Борис –
   Пусть бесермены нечистые
   Выпьют кровавый кумыс».
   Сшиблись полки большеванские,
   Копья  о брони гремят,
   Сабли блестят агарянские,
   Стрелы в шеломы звенят.
   Стали сдавать силы ратные,
   Стойкие на перечёт,
   Давят ордынцы булатные,
   Кровью Непрядва течёт.
   В День Рождества Богородицы
   Вышла с небес благодать –
   Знать из засадной дубровицы
   Соколам время взлетать.
   Взвилися крылья Залесские,
   С ними Волынец Боброк,
   И посекли половецкие
   Спины в назначенный срок.
   И побежало Мамаище
   В степи, в полынную хмарь.
   По сокровенным товарищам
   Плакал Москвы володарь.
   
    2009 г.
               

   Хочу о поле Куликовом
   Разлиться ладною строкой,
   А у меня язык закован
   Опять хазарскою рукой;
   Опять мелькают гуннов лица,
   Глагол пекут из «лебеды»,
   Что из Непрядвы не напиться
   Победной жаждою воды.
   Умам беспамятным закалка,
   Полынь, живущим на халве:
   Каяла, проклятая Калка,
   Как исправительная палка,
   Как конский топот в синеве.

   2010 г.   
   
     ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ III

   На Ярославовом дворище –
   Глум, разгуляй сечевой:
   Разновгородилось орище
   Самостью вечевой.   
   Умер владыка Иона,
   Пимена подавай –
   Ключника казнозвона
   С золотью через край.   
   Житный – стеной на меньшого,
   Сытный калач – на пшено.
   Гривна пред голью грошовой –
   Куплено и решено.   
   Выклянчили у Казимира
   Родича в пику Москве:
   «Что нам Ивана секира,
   Ежели  воля – в Литве.
   Будет Марфутке Борецкой
   Пан благородных кровей
   Мужем и славным дворецким,
   Бронью от москалей.
   Да и убогим защита,
   И большеванам подпор.
   Дело не лыком шито –
   С Вильною договор».   
   
   Эх, вечевые оглобли,
   Сущая супостать:   
   За разгуляй и торговлю
   Отчину продавать.   
   А через год на Шелони,
   Выковав дедичей старь,
   Рать гуливанов разгонит
   Новой Руси Государь.   
   
    2009 г.   
   
   СЛОВО ИВАШКИ УРОДИВОГО ЦАРЮ ИОАННУ
         ВАСИЛЬЕВИЧУ ГРОЗНОМУ
   

   Ванюшка, Ванюшка, Грозный царишко,
   Оба есьме мы – Иваны,
   Ты – в золочёном своём зипунишке,
   Я – в захудалом кафтане.   
   Слышишь, как лаются псы воевод?
   Мало брехатым кормлений.
   Им подавай пол-Руси на расход –
   Багрянородных владений.   
   Вона уж как из заморья  рычат
   Книжные сукины дети.
   Продали душу, драчливо стучат
   В Отчее Новозаветье.   
   Им, что татарь, что литвин, что поляк –
   Лишь бы чуток подержавить,
   Русь раскурочить на ратных полях,
   Пьяною волей горланить.   
   
   С Богом, целую ремни царских ног.
   Нету страшнее юдоли.
   Путь оболгут твой глумлением строк,
   Смрадием Курбской крамоли.
   Так не печалься, Великий Иван,
   Ладь справедливое дело,
   Слушай, что рцет скоморошный болван,
   Пестуй опричнину смело.

   Мне по Москве дурачишкой скакать,
   Правдой святой не лукавить,
   Ну а тебе по собачью стрелять,   
Русью Великой «Стоглавить».
   Звень-теребень, бубенцы-колокольчики.
   Служит Ивашка-дурак у царя окольничим.
   Пирует с водицей, да с хлеба корочкой,
   Упадёт в сено, станет иголочкой.
   И тогда его ищи-свищи,
   Мёды пей, хлебай щи.
   Катит Ваня по Москве
   Колобком по мураве,
   Крив со всех боков,
   Да и был таков.

    2009 г.
   
 ОПОЛЧЕНИЕ МИНИНА И ПОЖАРСКОГО
 
/Полковнику В. Квачкову посвещается /

 «Вставайте, мужие. Иначе запросто можем в рабство полякам, шведам и жидам впасть».   
   
   В остроге ляцком государь,
   В Кремле бесчинные поляки.
   Татьба, растление, пожарь…
   Борзо жолнерятся собаки.
   Боярство шляхетский кафтан
   По-варшавянски примеряет,
   Под ватиканящий орган
   Прелат латинисто вещает.   
   Сдирают ризы с образов.
   Стозевно чудище и люто.
   От теремов и до низов
   Братоубийственная смута.
   И только Нижний Новоград
   По капли силы собирает,
   И все: кто нищ и кто богат
   Святому делу подмогает.
   Меж нами нет былой вражды,
   Князья со смердом – побратимы,
   Едины общие труды
   И потому непобедимы.
   Пожарский, Минин-Сухорук,
   Казак с расхристанного Дона,
   Купец и скомороший внук
   Равны пред Богом и законом.
   Кричат холопы: «Сгибла Русь!»
   И скатерть стелят самозванцам,
   И подают отчизны кус
   На стол с заморья голодранцам.
   А здесь соборная гудьба
   И черносотенная воля.
   Вершится руская судьба
   Уже сейчас, как в бранном поле.
   Куётся куликовский меч,
   Радеет праведное сердце.
   Настанет час и будет сечь
   У стен кремлёвских с иноземцем.
   Молитесь богу своему,
   Ясновельможные лехиты,
   Когда разбудите Москву,
   И посрамлено побежите.
   В вас опочил словенский Род,
   Вас греют римские молитвы,
   Вы ныне нам – чужой народ,
   И тщетны папские ловитвы.
   А тех, кого минует смерть,
   Мы в шутовской наряд обрядим,
   И на кол заживо посадим,
   Чтоб не повадно было впредь.
   Мы обретём родную речь,
   И защитим от порчи веру,
   И не дадим себя увлечь
   Новокрещенскою химерой.   
   
   Гудят, звонят колокола
   С утра над Нижним Новоградом.
   В доспехах ратных потекла
   К Москве народная громада.
   
    2012 г.

   
«Неизбежный исторический процесс, завершившийся февральской революцией, привел к крушению русской государственности. Но если философы, историки, социологи, изучая течение руской жизни, могли предвидеть грядущие потрясения, никто не ожидал, что народная стихия с такой легкостью и быстротой сметет все те устои, на которых покоилась жизнь: верховную власть и правящие классы – без всякой борьбы ушедшие в сторону; интеллигенцию одаренную, но слабую, беспочвенную, безвольную, вначале среди беспощадной борьбы сопротивлявшуюся одними словами, потом покорно подставившую шею под нож победителей; наконец – сильную, с огромным историческим прошлым, десятимиллионную армию, развалившуюся в течение 3-4 месяцев».Члены Романовской династии не оберегли «идею», которую ортодоксальные монархисты хотели окружить ореолом величия, благородства и поклонения».
                /Генерал А. И. Деникин «Очерки руской смуты»/

«Руская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого – одно уголовное дело».
               
                /Федор Тютчев/
   
   Москва вкусила яда византийства,
   Взлелеяла Имперскую мечту,
   Поправ в царьградском олимпийстве
   Руси святую простоту.
   Днепра крестильное начало
   Утратило учительства накал,
   Священство ересь обуяла,
   Сердечность разум обаял.
   Ушёл заступник веры Князь Острожский –
   Хранитель православной старины,
   Что и поныне на пяте Рогожской
   Живёт в лучах Исусовой весны.
   Купился Царь прадедовским пространством,
   И Никона гордыню заострил,
   Да Русь потряс церковным новобранством,
   Цепями украинскими сдавил
   Во имя единения земного,
   А не небесного, соборного, родного.   
   Пришла беда раскола и распада,
   Прогнулась Русь под буйного хохла,
   Стал Киев ближе отческого Лада,
   Милей Залесского семейного угла.
   
   Мы помним гнева каторжные грозди,
   Булавинский и соловецкий бунт,
   Под ногти кованные гвозди,
   И души, ставшие во фрунт;   
   Мы помним пиршества петровские лихие,
   Когда спивала в храмах маларусь,
   Когда амуры нежились нагие
   На образах под дыбы ломкий хруст;
   Мы помним всех: Могильных и Яворских,
   Выговских, Дорошенков и Мазеп,
   Отступников от веры братьев Львовских –
   Всех оскоромивших духовный хлеб.
   
   Москва и Питер выкормили зверя,
   Украинства грядущего ганьбу,
   Шевченковскую ненависть к империи
   И мовы обречённую судьбу.

   Они и дальше Новую Русию,
   Тавриду, Слободянщину, Донбасс,
   Как кус, ненужный в Киев приносили,
   Вставали на колени и просили,
   И прогудел Славянска Божий глас.


 Острожский князь Константин (Василий) Константинович – сын князя Константина Ивановича, воевода киевский, защитник православия в Западной Руси; родился в 1526 году, умер 13 февраля 1608 года. Рогожское кладбище в Нижегородском районе Москвы – духовный центр старообрядчества Белокриницкого (поповского) согласия.
Пётр Могила – Киевский митрополит, реформировал церковь по нововизантийским образцам. Стефан Яворский –   сподвижник Петра I, в унии Станислав, отрёкся от унии, но остался духовным католиком.
Выговский, Дорошенко, Мазепа – гетманы-изменники и несть им числа до Скоропадского (Юрий Хмельницкий, Брюховецкий, Серко, Многогрешный, все те, кого упомнил). Да и сам Богдан кому только не отдавался.   
   
 
         ПРОТОПОП АВВАКУМ

   Кто «прилежаше пития хмельного»,
   Кто придаваху, кто стреляху.
   И он за всех во время оно
   Одел горящую рубаху.

    1987 г.
   
 Протопоп Аввакум в 1682 году был сожжён в Пустозёрском срубе.
   
   
«Ох, ох, бедная Русь.Чего-то тебе захотелось немецких поступов и обычаев.»   
               
                /Протопоп Аввакум /   
   
     «ЗАВЕЩАНИЕ АВВАКУМА»

   Лежит в разоре Руский Храм,
   Недостроенный и убогий.
   Духовных зодчих Никон хам
   Погнал по роковой дороге.

   Щепотью тешатся воры,
   Творя раскол и убиенья.
   Забыты святость и смиренья –
   Пожары, плахи, топоры.
   Распутство души обуяло,
   Господь покинул отчий край,
   Година чёрная настала,
   Спалён духовный урожай.
   А впереди века плененья,
   Века пророков лживых, смут,
   Века, когда народный блуд,
   Изъев себя до исступленья,
   Приимет над собою суд.
   И обретет душа спасенья,
   И в день святого Воскресенья
   Помазан будет новый царь
   Как православный государь.
   
   В се верую – виждю и знаю,
   Аз – грешный Аввакум распоп.
   И, днеся во чепях сгорая,
   Идущим за мной завещаю
   Свет веры от чуждых Европ.

    1988 г.
               
                «Москва – не третий РИМ,               
                Москва – вселенная, словенский Космос»
   
    МОСКВА – НЕ ТРЕТИЙ РИМ
      
   Стольный град объединитель,
   Врачеватель и спаситель,
   Битый, выжженный не раз,               
   Руской совести зиждитель,
   Родовой иконостас;
   Государственности чрево,
   Повержитель змейска гнева,
   Щит червлён, копьё-булат,
   Златокупольное древо,
   Колокольный звонолад.   
   Нынче, что с тобою сталось,
   С кем во блуде замаралась?
   Иноземью оплелась.
   В третьи Римы записалась,
   От небесья отреклась.
               
           ОТЕЦ
   
   Алексей Михалыч «Тихих»
   Был не воин, не стратиг.
   Богородиц темноликих
   Почитал в постах великих
   И супругам кос не стриг.   
   
   И духовный стада пастырь –
   Никон был ему подстать:
   Так Русию смог задрать,
   Наложить трёхперстный властырь,
   Сжечь, растлить и взбунтовать,
   Расколоть. Но на колени
   Можно ли поставить нас?
   
   Мы ушли в века терпенья,
   В скиты, пустыни, в моленье.
   Веря, грянет Божий глас,
   И укажет судный час.      
            
          СЫН
   
   КарноЖелится Росия,
   Обескровилась земля.
   Славь Романовского Вия
   Места лобного стихия:
   Дыба, каторга, петля.
   
   Русь на плахе и во прахе.
   Люты пьяные монахи,
   Напудрена немчура,
   Униатские галахи –
   Дел заплечных мастера.
   
   Что, Ероха, свет Петруха,
   Тяжка царская житуха,
   Аввакумь и Пошехонь   
   По старинке крестит брюхо
   Да кидается в огонь?   
   
   Не могёт брадата вздорень,
   Темнота, ядрёна мать,
   Извлекать под палкой корень,
   И, дыша Варяжским морем,
   Менуэты танцевать.   
   Ловок ты крутить подковы,
   Приручать плетьём к обновам,
   Пушки колокольны лить,
   Мужиком единокровным
   Топь чухонскую мостить.   
   И за эти страсти проклят
   Будет твой несчастный род.
   Неужель не слышишь вопли
   Тех, которые утопли
   В вязкой накипи болот?   
   
   Ни атлантовы колонны,
   Ни лепные купидоны,
   Ни Мемфисский умный Сфинкс
   Не залечат плач и стоны,
   Погружённых в руский Стикс.   
   Воплотится Грех в пожаре,
   В смердяковском мятеже,
   В Дановоколенной хмари,
   В вседозволенном угаре
   И безбожном кутеже.
   
   Пей, Ляксеич, «Мальвазею»,
   Трубку шкиперску кури.
   Да, Ганзея – не Расея.
   Как уж тут не говори –
   Похитрее, пошустрее
   Вятки, Мурома, Твери.
               
          ВНУК
   
   Гостевитая палата,
   Принимай с заморья свата –
   Вольфенбюттельска посла.
   Женим сына супостата,
   Нерадивого солдата.
   Все к нам в гости паруса…
   Запируем на просторе.
   Наше уж Балтийско горе.   
   Дружно залпы прогремели…
   Крестятся в лесах Емели,
   Причитая: «Свят, свят, свят».
   Вот и Лёшенька распят,
   Новомученик  империи.

   1987 г.
 

   Спят во всю носовую закрутку
   После плаховых дел палачи,
   Ясный месяц серебряной уткой
   Семенит по сапфирной ночи.   
   
   Блещут звёздами млечные руки,
   Золотые снежинки куют,
   По законам небесной науки
   На окошках узоры плетут.
   В печке треск от берёзова пляса,
   Горяча изразцов бирюза,
   На рушник Византийского Спаса
   Восковая скатилась слеза.
   Будет завтра разгул и веселье,
   Горька водочка, маслен блинок.
   Ой, Петровское чудо – похмелье:
   Кровь стрелецкая, дальний острог.

    1988 г.
            

Век Восемнадцатый: лихой, переворотный,
Петровский, фаворитский, беспородный,
Вознёсший праздно крепостную плеть.
Век – царедворец, бабий, подколодный,
Победных труб Суворовская медь.
Куда не глянь: следы цареубийства,
Измена, подкуп – Европейства нрав;
С амвонов Могилянское витийство,
Остзейское засилие управ.
Век предвкусивший руское затменье,
Паденье Ольденбургской немчуры,
Гражданский бунт и Веры искушенье
В медвежьих лапах лагерной норы;
Былинный Ржев, священный Сталинград,
Салют парадный в день преображенья;
Кремлёвского величия распад
И смуту Беловежского растленья,
И лыком шитый «Украинский лад»
Из руской бездны самоотреченья.

Век Ломоносовский, Державинский, Крыловский,
Потёмкинский и Крымско-Новороский;
Век, полюбивший пышный маскарад,
Причуды, рукодельные обманки.
Глядят на нас под Польский неуряд
Левицкого воздушные «Смолянки»
И завораживает Струйской взгляд.

Комментарии находятся в разделе «Послесловие».   
   
 
   
   На стогнах руского раскола
   Под новогреческий обряд
   Ковалась лютая крамола,
   Ломался рускости уклад.   
   Царь Piter, неуч и разбойник,
   Рубил по корень древний лад,
   Вставал звезды шестиугольник,
   Крепчал пруссаческий уряд.   
   
   Росия втюрилась в Европу
   И обомлела от чудес,
   Приняв под плети и ослопы
   Чужой костюм и интерес.   
   И под сурдинку хазареи,
   От белорусов и хохлов,
   Пришли, как тати и злодеи,
   Из ополяченных углов;
   Пришли по царствующей воле
   И яд распада занесли.
   В народном колосистом поле
   Чертополохом проросли.
   Курили пьяное вино,
   Шинкарили и отравляли
   Земли страдальное зерно,
   И оптом души покупали.   
   
   Дурман Расею поглотил
   В чаду бунташных революций,
   А бес, обрезанный и куцый,
   Бесплатным хлебом искусил.   
   
   И Мы, наследники раскола,
   Живём ни дома, ни в гостях,
   И упиваемся крамолой
   На прародительских костях.   
   О чём тогда надрывно плачем,
   Чего ворчим, о чём судачим,
   Рядясь в хазарское тряпьё.
   Пора острить сердец копьё,
   И ополчиться правдой дружной,
   «Булатно, стально – харалужно»,
   На местечковые полки.   
   Напор – и сдует их силки
   В Ветхозаветные химеры,
   А там джихадовы нукеры
   И палестинские стрелки
   Решат вопрос Любви и Веры.

             ***
 
Напоследях судья провозгласил:
«Есть два события, два бедствия Руси,
Предначертавшие замятню нестроенья.
Основа зла проклятием висит
В крамоле Никона и Польши расточенье».
Раскольник Никон хрустко разломил
Народ соборный о колено власти.
Пустил непокорённых на распыл,
Посеял лиходейные напасти,
Сжигая святость, умножая страсти
Разлада руского вытягиваньем жил.
Крушил уклад родного самородства,
Первокрещенья Крымского закал.
Блудило в храмах плотское уродство,
Законом стало низкое безродство,
Гулящий люд свирепо лютовал.
Убилась память о своих началах,
Забылось имя солнечное Русь,
Что триста лет по волнам нас качало,
Бунташным ураганом сокрушало,
И сотрясал умы безбожья трус.
А дальше пуще, дальше только больше:
Немецкий пыл рассудок обуял:
Чужую необузданную Польшу
Объял, державно огорошил,
На клочья возмущённые разъял.
Земля Христовой православной веры
С Ветхозаветным ором «зуб за зуб»
Захватом подлым сдулось до аферы,
Нажила изуверские манеры,
Каррарским мрамором пошла на руский сруб.
Пленилась иноверческой Варшавой,
Отдав русинов сирых на затраву.
И хлынуло шляхетское панове,
Залило бранной пеной берега,
Став мстительным, метущемся сословьем,
Вскормлённое духовной нелюбовью
К величью московитского врага.
Шляхетство породило «украинство» –
Невежественный сельский парадиз,
Глухое хуторское самовидство,
И сокрушило руское единство,
Предвосхитило мову и «безвиз».

Вослед им тьмы кагальных иудеев
Потокам половодным потекли.
Напором дедов лагерных злодеев
И шустрых местечковых прохиндеев
Закат самодержавный предрекли.

Блестящий век Второй Екатерины
На маскарадах отпылал,
Укрыв за бальные личины,
Как за Суворовские спины,
Распада царственный обвал.

Есть два события, два бедствия Руси,
И нет в прошедшем огорченья горше:
Основа зла Иудою висит
В разбое Никона и в расточенье Польши.
   
2017 г.   
   

Загорелось село и въ сел; церковь,вышелъ ц;ловальникъ   крикнуть народу, что если бросятъ отстаивать церковь, а отстоятъ кабакъ, то выкатитъ народу бочку. Церковь сгор;ла, а кабакъ отстояли. Примеры эти еще пока ничтожные, въ виду неисчисленныхъ будущихъ   ужасовъ. Да и одно ли вино свир;пствуетъ и развращаетъ народъ въ наше удивительное время? Носится какъ бы какой-то дурманъ повсем;стно, какой-то зудъ разврата. Въ народ; началось какое-то неслыханное извращенiе идей съ повсем;стнымъ поклоненiемъ матерiализму. Матерiализмомъ я называю, въ данномъ случа;, преклоненiе народа передъ деньгами, предъ властью золотаго м;шка. Въ народъ как бы вдругъ прорвалась мысль, что м;шокъ теперь все, заключаетъ въ себ; всякую силу, а что все о чемъ говорили ему и чему учили его досел; отцы – все вздоръ.
   
               
                /Ф.М. Достоевский. «Дневник писателя 1876 г.»/   
 
   28 ИЮНЯ 1914 ГОДА

В тот год барыши вырастали,
Притихли большевики,
Укрылись в заморские дали
Бомбисты и меньшевики.

Умножилась выплавка стали,
Хлеба урожайно росли,
Железных дорог магистрали
К Амуру составы несли.
Песок золотой намывали,
Нефтянило чрево земли,
Сибирь и простор Забайкалья
Таёжной добычей влекли.

Вернули покой староверам –
Работной опоре Руси,
Сумевших молебным примером
Свет Божий не погасит.
«Художественный» театралил,
Шаляпин басисто звенел,
С «Петрушкой» Париж балалаял
И перед Павловой млел.
И тут Дурново Николаю
Ущербные годы предрёк.
Ходила Росия по краю
И бездна клубилась у ног.               

Росия клонилась к закату,
Ослабла управная знать.
Ни серебром и ни златом
Державная крепится стать.
А жертвенной стойкой любовью
Нарядного Лада страны,
И памятью пролитой крови
Величественной старины.
Единой духовною битвой
Народа и властных столпов,
Сплочённых Соборной молитвой,
Где нет ни Господ, ни рабов.
Роптали на Бога и Веру,
На немцев и на царя,
Грозили германские жерла
Дредноутов на якорях.
Кавказцы точили кинжалы,
Украинский чуб отрастал,
Трезубца коварные жала
Грушевский в Карпатах ковал.
И «Польска ещё не сгинела»,
И Савинков не остывал,
Монарху Плевицкая пела,
И «Ямбами» Блок волновал.
Распутин дивил и кудесил,
Знахарил и волховал,
Господь на весах уже взвесил
Его чаромутный кристалл.
Станичные души сносило,
В столице варился дурман:
Радел о развале Росии
Богаевский – атаман.
Веками копилась измена
В верхах и в сметённых низах.
Вскипала газетная пена
На подлых, подмётных устах.
Безбожье и богоборство
Смердящего бесовства
С неведомым ране упорством
Готовило час торжества.

Июнь. Побережная Аппель.
Эрцгерцог беспечно въезжал.
Мир рвался, как штопанный штапель:
В наследника Принцип стрелял.
И порешил Фердинанда
Стремительно на ходу.
В Сараево, как по команде,
Накликали сербы беду.

2017 г.
   
   ГРАЖДАНИН   Н.А. РОМАНОВ
   
   Всё было буднично и серо:
   Вагон и росчерк отреченья.
   Так Петербургская химера
   Сняла «германства» облаченья.   
   И местечковые буркалы
   Уже сверлили наши души.
   Шипели дерзко генералы,
   А гражданин Романов слушал.
   Умыв пилатственно ладони,
   Забыв, что Царь – Господень воин,
   Толкал Росию в беззаконья
   Самоубийственную бойню
   Под топот думского витийства
   И царедворское унынье;
   Забыв, что грех самоубийства
   Приравнен ко греху гордыни.
   За росчерк – вещая опала
   И иудейское отмщенье:
   Стена холодного подвала,
   Расстрел и судное забвенье.   
   Помянем, Братья, гражданина,
   А не святого страстотерпца –
   Руси Великой Господина,
   Зиждителя и Самодержца.
   
   2010 г.
 

По локоть, по горло, по самый калган
Залили Расеюшку кровью.
Мерцает кровавым орлом Магадан
Над древней Залесской Московию.
Пролезли с закутья на Рюриков стол
Под ляшские сабли и пушки,
И Русь посадили, как татя, на кол
На лобной расходной макушке.
Объяло священство разгульная страсть:
Не Богу служили – Мамоне,
Крестили подмётным крестом невеглась,
Лукаво молясь на амвоне.
Взывали не к Божьим – земным чудесам,
Святили торговые лавки,
Шелка и атлас облегал телеса,
Тщеславье искало прибавки.
Спасибо хохлам: научили плясать
И клянчить уделы с запасом,
И пьяному Piterу в ухо шептать
Латинскую чушь свинопасов.
Да Русь по-гречански Росией назвать,
Загнать слоВенина в «славянье»,
Русина как «русского» именовать,
Стать прилагательным званьем.
Священство согнулось, народ не сплошал,
Не сгинул в тисках корабела,
Он в первокрещение жил и решал,
Казачил на руское дело.
Он тот, кто Сезанна с Ван Гогом привёз
В салонную хмарь Петербурга,
Он труд лицедея небесно вознёс
Кудесной рукой демиурга.
Он – Платов и Мамонтов, и Третьяков.
Его бы на царское место.
Он был созидатель без пустяков,
Почище француза и немца.
Доколе и мы отцарившим псарям
Всё будем служить панихиды,
Приблизя к апостолам-поводырям,
К Николе и брату Плакиде.

Пожить бы чуток, да не сбрендить с ума,
И дело глаголом окрасить,
Чтоб крепко спаялась с Москвой Колыма
В Первокрещенском согласие.   
   
2016 г.
   
   
«Бедной, бедной, безумное царишко! Что ты над собою зделал! Ну, сквоз землю пропадай, бля...ин сын! Полно христиан тех мучить! А Никон веть не последний антихрист, так – лишь шиш антихристов, бабоед, плутишко – изник в земли нашей. Я Никона знаю: недалеко от моей родины родился, между Мурашкина и Лыскова в деревне. Отец у него черемсин (мордвин), а мати русалка, Минка да Манька. А он, Никитка, колдун учинился, да в Желтоводие с книгою поводился, да – выше, да – выше, да и к чертям попал в атаманы. Потряс Церковию тою не хуже последнего черта – антихриста, и часть его с ним в огне негасимом. Ныне нам от никониян огонь и дрова, земля и топор, и нож, и виселица».
               
                /Протопоп Аввакум/   

   О, Бунташный, разбойничий  век,
   Когда рушилась руская собость,
   Когда вера и весь человек
   Обретали грядущую робость;
   Когда церковь – Христовую плоть
   Раздирали  Романовы-тати,
   И сумели её до корней расколоть,
   Разметать по острогам и гатям;
   Когда водка рекой разлилась,
   Когда пили и праздно, и будно.
   Что ж кричать, что Росия спилась,
   Извалялась в малакии блудной.
   И Семнадцатый век, и семнадцатый год
   Крепко спаяны цепью раскола,
   От того и поныне во всём недород,
   И губящая души крамола.
   
 
                ***

«Основным грехом России является ее собственная измена ее собственному национальному лицу. Измена эта проникла в Россию через ее правивший слой – то есть через дворянство. Была нарушена идея национальной индивидуальности внедрением иноземцев и иноземного влияния, отколовшего дворянство от самых глубинных корней русской духовной культуры. Кульминационным пунктом этого процесса была измена русскому языку и замена его француским. Церковь, подорванная реформами Никона и синодом Петра, церковь, давно растерявшая свой морально-общественный авторитет, давным-давно потеряла и свой собственный голос. Сейчас она служит панихиды. Тогда она не шевельнула ни одним пальцем. Никто, впрочем, не шевельнул. Так был убит первый человек России. За Ним последовали и вторые, и десятые: до сих пор, в общем, миллионов пятьдесят. Но и это еще не конец…».
               
                /И.Л. Солоневич. «Миф о Николае втором»/

«Весь мир теперь только носит имя христианское, но нигде противоположность между именем жизни «Святой Руси», «Православия» и полной мертвенностью веры не поражает нас до такой степени, как в современной России» 
               
                / Л.А. Тихомиров /   
   
   Из полумрака в имперском багете
   В  платье со стойкою воротником
   С прядью каштановой, в тесном корсете,
   Сине-задумчивых глаз родником
   Смотрит с портрета на нас петербурженка,
   С неба упавшая в руки жемчужина.
   Смотрит и смотрит. Окончился бал.
   Больше она не  курсистка «бестужевка».
   Скоро Октябрь – чемоданы, вокзал,
   Ницца, а может быть роба без кружева,
   В коже ЧК Петроградский «централ».
   Ранее утро Невою простужено,
   Шёлк серебрится на дымке зеркал.
   
   Что же, прощайте дворянские гнёзда,
   Светят в Кремле иудейские звёзды.
   Плата за слёзы Московской Руси.
   Господи, Спасе, сплоти и спаси.

   2011 г.   

   
   «КАРА ПЕРУНА»

               
                «Бог, водами носимый,               
                Ячаньем встречен лебедей.               
                Не предопределил ли ты Цусимы               
                Роду низвергших тя людей?».            
               
                /«Перуну». В. Хлебников.1914 г./   

   Роковая игра философской доктрины,
   В которую играли азартные интеллектуальные игроки –
   Мастера стратегии в кабинетах подпольных
   И тактики уже на престоле Кремлёвском.
   Попавшие в более азартную пасть Левиафана –
   Детища своего кровавого и ненасытного.
   Игра, исход которой расхлёбывает природа и человек
   Собственною жизнью, нравственностью, культурой,
   Голодным желудком. Запал роковой игры –
   Пресловутые телеги,
                Подвозящие бесплатно хлеб человечеству.
   Можно слезу милосердно пролить
   О старушке, живущей на сорок рублей или меньше того,
   О сиротах, при здравствующих родителях;
   О земле, разорённой дотла,
   О порушенных храмах, погостах, святынях;
   О взрывающихся атомных электростанциях,
   О садящихся на мель кораблях
   с именами товарищей «Нетто».
   Можно руками заморскими
                ремонт сотворить косметический,
   Залатав пропастные трещины имперской истории.
   Надолго ли хватит краски? Посыплется штукатурка.
   А глубже вглядеться: не на семьдесят,
   Хотя бы на триста лет назад в пожары раскола,
   В истоки духовного падения и оскудения.
   Ещё не хватает силёнок лагерных.
   Октябрьский переворот – росчерк пера
   Инерции дворянского одиночества,
   Настоянный на гное рубцов от крепостнической плётки,
   Пир среди чумы униженных и оскорблённых,
   Опьяневших в крови вседозволенности,
   Которым управляла месть разжатой пружины
   Местечек хазарских кочевников,
   Вселившихся по жадности немецких царей и баронов,
   И единокровных князей и графов,
   Великосветских воров и проститутов,
   В пределы отечества, в широко прорубленное окно.
   Кого же винить?
   Воистину, цивилизован человек без бороды и кафтана,
   Двух перстов, в кишащем насекомыми парике;
   Не знающий бани, с трубкой в зубах,
   С кружкой вина в руке, обнимающий девку в танце.
   
   О, Кара Перуна, как ты справедлива!

   1987 г.
   
«Одна из характернейших черт русского либерализма – это страшное презрение к народу и взамен того страшное аристократничание перед народом (и кого же? каких-нибудь семинаристов). Русскому народу ни за что в мире не простят желания быть самим собою (Весь прогресс через школы предполагается в том, чтоб отучить народ быть самим собою). Все черты народа осмеяны и преданы позору. Скажут, темное царство осмеяно. Но в том-то и дело, что вместе с темным царством осмеяно и все светлое. Вот светлое-то и противно: вера, кротость, подчинение воле Божией. Самостоятельный склад наш, самостоятельный склад понятий о власти. Демократы наши любят народ идеальный, отвлеченный, в отношении к которому тем скорее готовы исполнить свой долг, что он никогда не существовал и существовать не будет».
               
                /Ф.М. Достоевский/
   
   Книжники, дворянские саврасы,
   Плоть от плоти плети крепостной,
   Отошедшие от Бога невегласы,
   Окрылённые марксистской гопотой.
   Промотавшиеся Стивы Оболенские,
   Львовы, Коноваловы, Гучковь,
   Пуришкевичи, Юсуповы, Керенские,
   Вшиво царедворящая кровь,
   Да залгавшиеся брашные Родзянки.
   Это вы чекистские кожанки
   Нам кроили под Петрову новь;
   Это вы проторили дороги
   Для ветхозаветных палачей,
   Наколючивших зинданы и остроги,
   Загубившие поддубных силачей.
   И накинули предсмертную удавку
   На задумчиво светящуюся Русь;
   Это ваша вымудрень и гнусь
   Затоптала божью камилавку;
   Чтобы в пломбированном вагоне
   Нелюдь из Сионского ларца
   Выползла на царскую агонию
   ПроАврорить в руские сердца.   
   И поразбежались по Европам,
   И остался хлебопашный люд
   Прежним обездоленным холопом
   Под кнутами барственных иуд.   
   Вот тебе немецкая слободка,
   Ассамблеи и «Vivat!» девиз,
   Анна Монс и сдавленная глотка –
   Славный Магаданский  парадиз.   

             ***
   
   Изъяли  всуе  имя Родовое.
   Я – прилагательное «русский» имярек.
   Не славный русич, бившейся с ордою –
   Дремучий обрусевший  человек.
   Не СлоВенин – венет, робитич-«вянин»
   На греческо-латинистый манер,
   Что вымирает, и бесследно вянет.
   «Российский» нерусь, некто «россиянин»,
   Обученный «варягами» их шхер.
   В глухих лесах возникший неоткуда,
   И вдруг разлившийся, как бурная река,
   Появ пространства поступью стогудой,
   Взлетая Рарогом под сизы облака.
   Но Ра в зените и мятежный РудРа,
   Звезда Шумера – мудРый ЗиусудРа,
   И неба Радужье – Господняя дуга,
   И Волги-Ра степные берега –
   Всё Ра, как Русь, кРасно и светлокудРо
   Сверкают Росами на Родовых лугах.   
   Не стёрлась пылью корневая ветка
   На  хромосомных письменах,
   А мне твердят: «глуздырь и Малолетка,
   ПодРанок в летописных временах».
   
   Смотри, вершитель руского распада,
   Создатель «бургов» и великих дел,
   Как гнётся Русь в Кавказских канонадах
   Под ломовой кремлёвский передел.

    2014 г.

РАдуга – Божья дуга, так ещё в конце 19 века  на северо-востоке Руси её называл «простой народ». От Олега Вещего (Договор с греками ), по «Руской Правде» Ярослава Мудрого –русины. Афанасий Никитин – тверитянин, Франциск Скорина обозначали себя русинами, в просторечии – русаки, руснаки. «Русский» изобретение Петровско-немецкой филологической мысли, как и Россия – смесь греческой Росии (так первый раз на руском языке серб метро- полит Киприан в 1384 году в Константинополе именовал себя как «Митрополит Кыевскый  и всея Росии». И пошло, и поехало…) и западно-европейской Руссии, с удвоенной «с». Русь и Русия официально превратились в Росию после присоединения левобережной Украины в 1654 году, то есть географически Русь поделилась на Великую, Малую и Белую Росию. Автоматически на польский манер русины Великой Руси стали россиянами, а далее и прилагательными русскими. Также слоВенин превратился в славянина (польская калька через Малую Русь) , то есть исказили и имя народа, и имя государства. В «Слове о полку Игореве» – русицы, русичи.
   
 
   
   Этапы, этапы, этапы…
   Под стук коммунарских колёс
   Деревню в колымские лапы
   Тащил вертухай паровоз.
   Народ всё простой работящий,
   Мужицкая крепкая рость –
   Ни урки, ни бабы гулящие,
   Ни белая барская кость.
   Упрямо с землёй обручённый,
   Опасный, как вражий редут.
   Крестьянином наречённый
   За свой хлебопашенный труд.   
   Что в клетках, пропахших махоркой,
   Его под метель и мороз
   Свозили на гиблые стройки
   Под стук коммунарских колёс.
   Подальше от неба родного,
   От старой, но тёплой избы,
   От самого в жизни святого –
   Ржаной и пшеничной судьбы.

           ***
 
   Он ждал их прихода.
   В продымленном коридоре
   Лежал «узелочек свободы»,
   За окнами пенилось море.   
   Будили прибрежные звуки
   Кровь в набухающих венах,
   Пропахшие камбалой руки
   Узлами вязали колени.   
   Как музыку тайной вечери
   Часы молоточками били,
   Глаза, упираяся в двери,
   Волнами в себя уходили.   
   Мелькнула Сивашская лужа
   Гнилою водой и пропала.
   Последнюю трапезу с мужем
   Слезами жена собирала.
   Незримо стояли в квартире
   Вагоны, этапы и дали…
   Казалось: в запуганном мире
   Все только сидели и ждали.

   В дверь сапогом прокричали!
   И – разорвалося сердце.
   Тело с душою младенца
   В вечную плавь отчалило…
   
   Господь пожалел счастливца:
   Он умер под окнами с ситцами.
   
   1988 г.
 
   
   О, прекрасная Тамара,
   Ты не винна в том, что Демон
   Уже дряхлый, а не юный,
   Пел тебе о рае хлебном;
   Что его слова о воле
   Были лживы и надменны,
   Что и дух его, смиряся,
   Бросил крылья дерзновенны;
   Что у ног лежал повержен
   Не тобою, а судьбою,
   Что над вами ночь Кавказа
   Плыла мёртвою луною;
   Что в тигровой шкуре витязь
   Не разъял глаголом сферу,
   Что его слова и струны
   Не убили Люцифера;
   
   Что твоё святое чрево
   От несчастий охраняло
   Семь мучительных столетий
   Человека из металла.
   И, как выкидыш злосчастный,
   Убаюканный нелюдством,
   Опустясь к ослепшим людям,
   Прогремел колымским хрустом.
   
   Ты не вина в том Тамара –
   Дочь высокого Кавказа,
   Потому, что гордый витязь
   Был заклёван по приказу.

   1987 г.
   
         «РИО-РИТА»
   
   И шли на запад поезда
   С металлом и кубанским хлебом,
   И «Рио-Рита» южным небом
   Лилась, как мёд, на города.
   И засыпали москвичи,
   Политруки и командармы,
   Красноармейцы-первачи
   И оголённые плацдармы.
   
   И патефонила игла.
   Ещё не видно было Ржева
   И Сталинградского котла,
   А стволь выпячивала жерла,
   И кралась танковая мгла,
   Томясь до вечности в воронке,
   До самой первой похоронки.
   
   И оглушали каблучки
   Неугомонные посёлки
   Под кастаньеты и смычки,
   И патефонные иголки.

   Не умолкала «Рио-Рита»,
   Как поминальная молитва.
   
    2013 г.   

   

       ПОБЕДИТЕЛЬ

           1
   Глядели суровые ели,
   Как рвали молитвы метели,
   Как матушки губы немели,
   Как плача, упрямо не смели,
   Сказать: «Воротися, сыночек».   
   И падали слезные жели
   На доченьку в колыбели,
   И висла жена на шинели:
   « Родимый, погодь же чуточек».   
   Водочки белой глоточек,
   Чёрного хлеба кусочек.
   На грудь от беды образочек.
      
              2
   На дальнем степном полустанке
   Катился волнами ковыль,
   Властитель елецкой тальянки
   Стоял, опершись на костыль.
   
   Две «Славы», победы бездонность…
   С судьбою один на один
   Вдыхал он весны невесомость
   Под небом родных палестин.
   
   Небесная нега лучилась
   И кудри ласкали чело…
   Всё главное в жизни случилось
   И будущее не обожгло.
   
              3
   Поклонился знакомой дороге,
   Снял мешок и шинель расстелил,
   И прилёг, что ковыль одноногий,
   И покоя себе попросил.
   Выпил с фляги забавы спиртовой,
   Захмелел на мгновенье, вздохнул,
   Подымил самосадом суровым,
   И на тёплой шинельке уснул.   
         
          4
   Отгремят парады,
   Отшумит весна.
   Славные награды
   Снимет старшина.   
   Никому не нужен,
   Всеми позабыт,
   Как обезоружен
   И давно убит.
   Без ноги шагает
   Полусотню лет,
   Душу обжигает
   Ему белый свет.
   Боже милосердный,
   Не оставь его,
   Он же луч победный
   Солнца твоего.
   
       ***

Земля поэтов и героев,
Земля полунощных снегов,
Земля, умевшая порою,
Карать завистливых врагов.
Земля великого начала
Народов, рас и языков,
Земля вселенского накала,
Страна лгунов и дураков.
Страна завмагов и завхозов,
Страна острогов и замков,
Страна, плывущая навозом
По воле чахлых стариков.
Страна комиссий и собраний,
Страна, хранящая бичи,
Страна распутства и страданий,
Любви, молитвы и свечи.
Страна, сжигающая звёзды
За хлеба адского ломоть,
Скажи, доколе будешь гвозди
Вбивать в свою родную плоть.

1986 г.      
 
  – Что, защитник Сталинграда,
   Не крутишь усы браво?
   – Покосилася ограда,
   За околицей мертво.
   Одногодочки помёрли:
   Кто в окопах, кто от бед,
   Кашель стал надсадней в горле,
   Никого в округе нет.
   Неприглядно, что тут скажешь:
   Доживаем, не живём.
   Никого то не заманишь
   Здешним пустошным житьём.   
   Ну, внучок, давай, закурим,
   Вон – душа, не по себе.
   Не дай, Боже, в нашей шкуре
   Оказаться и тебе.   
   – Деда, дедушка, дедуля
   Вся Росия так живёт,
   Видно крепко поднадули
   Наш покладистый народ.   
   Знать надолго в нём засели:
   Бесполезность, страх, тоска,
   Магаданские метели,
   В неизвестность пропуска.   
   Отлучили от заботы,
   От земли и от сохи,
   Разливается болото
   За философов грехи.   
   Им то что: они почили,
   Но оставили тома,
   По которым нас учили,
   Заколачивать дома.   
   Подрубился отний корень
   От поборов и вина,
   Что несёт не серп, а шкворень
   Хлебородная страна.   
   За железными дверями
   Власть глушилок и ушей,
   Где герои с орденами,
   Как в окопах, кормят вшей.
   
   1987 г.   
   
       

   Приземистая деревенька,
   Калина и весь огород.
   В ней весело на четвереньках
   Спивается лучший народ.   
   Спивается и не горюет,
   Гармони и той не слыхать.
   Ленивое поле жирует,
   Девичит берёзова стать.
   И травы по локоть и пояс,
   А в речке жемчужен лосось
   Под леса священного голос,
   Что слушает вдумчивый лось.

   1982 г.
 

   Спит деревня неспесиво.
   Светит лунный абрикос.
   Измарагдовые ивы
   Золотой целуют плёс.
   Мирово и благодушно.
   Сокровенны: небь, земля.
   По-родному – деревушно   
   Щеголяют тополя.   
   Крыши волнами чернеют,
   Колоколенка-свеча,
   За околицей нивеет
   Колосистовость ничья.
   Неохватным пышнотравьем
   Разливаются луга.
   Отступают думы навьи,
   Ближе жизни берега.
   Чудна ночь патриархальна,
   А взглянешь по сторонам
   На заре – разор печальный,
   Ходит ветер по дворам.
   
   Ноет жилиста силёнка,
   Не отмолится разбой.
   Мати, руская сторонка,
   Что ж мы сделали с собой.
      
        *** 

   Пропадают люди
   По пивным,
   Упиваясь в блуде
   Всехмельным.   
   Ах, ведь как не хочется
   Пропадать,
   Ах, ведь как же хочется
   Солнцем встать.
   Отошли сукровицей
   Плачи матерей
   По завету крови
   Пришлых упырей.   
   Ах, ведь как мечталося
   Звонко петь,
   Только расстилалася
   Лагерная клеть.   
   Усмиряли хлыстом
   Бичевым,
   Оглушали свистом
   Кочевым.
   А ведь им припомнится
   Эта месть,
   На помин исполнится
   «Всеблагая Весть».
   Поднимутся «сталево»
   Не ножи,
   Занебесью далевой
   Мужики-кряжи.
   За печали рымские,
   За колючий храп,
   За штыки колымские
   Вертухайских лап.   
   Но пока высока
   Сорная трава,
   Рвутся одиноко
   Пьяные слова:
   «Неужель не сбудется
   Волюшка-судьба?
   Водочка-заступница,
   Пожалей раба».   
   Вот и крепнут вечером
   Кулаки.
   Пьяное беспечево:
   Брань да синяки.   

    1984 г.
   
   
АЗ(Я) – СОВЕТСКИЙ ГРАЖДАНИН

   На окне узор морозный,
   А по улице – каток.
   Спит от корысти нервозной
   Чужеземный городок.
   Спят «славяне» и армяне,
   Молдавано-чуваши,
   Без души коммунистяне,
   Челкаши и торгаши.
   На одном и том же месте
   Под фуражечкой из жести,
   Как жандарм, висит фонарь –
   Переулков государь.   
   Не услышать руской песни.
   Шо да шо – печаль-Агарь.
   Невозвратное воскресни,
   По-земляцки погутарь.   
   Всё иное: воды, небо,
   Ветер, звёзды и мороз,
   Преснота чужого хлеба,
   Станы сосланных берёз.   
   Бесконечная простуда
   От назойливых дождей
   И глазки, глазки повсюду
   Дерматиновых дверей.   
   Сколько лет уже прожито
   В нелюбезной стороне,
   Сколько лиц родных забыто,
   Сколько совести в вине.   
   Но, когда вдруг заискрится
   Скань узорная окна,
   Память невозвратно мчится
   В дорогие времена.   

   Не русин и не булгарин,
   Аз – лояльный сукин сын,
   Обынтернационален,
   Аз – Советский гражданин.

 1985 г.   

            КИТЕЖ-ГРАД

   Москва – разбойный вертоград,
   Рим, Пасаргады, Ниневия.
   Падёшь и ты, как Византия,
   И станет явью Китеж-град.
   В тугих годинах бранных гроз
   Он под водой ко дну прирос,
   Как к сердцу кость,
   Как к лозе гроздь.
   И там на время затаился,
   За нас неистово молился,
   Живущих смрадно на авось,
   Протягивая веры руку
   Грядущему Даждьбожу внуку.
   Москва, Москва, ещё не поздно
   Отвергнуть вавилонства мёд.
   Изречено: «Восстанет грозный
   Левиафан и всё пожрёт
   Кровосмешенную утробой,
   Татьбой, пожарами и злобой».
   Уж скоро чуждые народы,
   Поняв дыхание природы,
   Уйдут искать родной очаг.
   И с негою любимых чаг
   Зажгут его, и понесут в веках
   На крепких трудовых руках.

   О, Китеж – златоглавый градок,
   Восстань из Светлояра младок.

    1986 г.

   
   
     АПОКАЛИПСИСА ЧАСЫ

   Они отняли родину у нас,
   Лишили памяти, семьи, самопознанья;
   Наслали тысячи проказ,
   Сдавили лёгкое дыханье.
   Бичами пришлых палачей
   Убили слово, совесть, душу;
   Пожрали недра чревами печей,
   Живые воды обратили в сушу.
   Народ, что в тёмные века
   Остановил и одолел монгола,
   Живёт бродягою на лезвие раскола
   С клеймом презренным чужака.
   Всё стёрлось в нём:
   Степенность, чувство меры,
   Величественность, щедрость, красота.
   Судьба его – колымская галера,
   Плывущая по воле живота.
   Добытчик локтевитый пищи,
   Голодный жадный полунищий.
   Потерян даже ор разгула Пугачёвского
   Под острым взглядом ока Ильичёвского.
   
   Так духа оскоплённая вершина –
   Ромеизированный грек,
   Распяв свободу гражданина,
   За императорский ковчег
   Держался, ну а цезарь правил;
   Законы множил, суд вершил;
   Пределы чуждые кровавил,
   И рабство, пестуя, плодил.
   
   Но лопнула имперская пружина,
   Ещё один не сбылся Вавилон.
   Пояли Рим гниения трихины.
   Вандал и гунн смели кордон.
   Стыдясь эллинской сердцевины,
   Дофилософствовались Назианзины,
   А глад и мор незыблемый закон
   На мраморных руинах дописали…
   Они ж его и ныне не читали –
   Смердящие прожорливые псы,
   Охранники «гулажных» СолнцеГрадов.
   Прислушайтесь, как будят гнев распада
   Апокалипсиса часы.

   1987 г.
   

   Пасть разинули жадные псы,
   Рвут на части Русии плоть,
   И, кладя на разбойны весы,
   Продают за Иудин ломоть.
   Торг и рынок – священный алтарь,
   Не обзорить базаров ряды;
   Слово, совесть, как лес и янтарь,
   Как вагонство Рифейской руды,
   Покупают прилюдно гуртом,
   Увозя за мечтальный кордон.
   И Росия стоит крестом,
   И смиренно течёт Дон.
   И безмолвный мытарь мужик,
   Страстотерпец, лелеет даль,
   И не точит расплаты ножи,
   И вином утешает печаль.
   Горемычит и чахнет земля,
   Грады чадные жрут сыновей,
   Бес с «родимым пятном» у руля
   Загоняет в страну теней.
   
   О, несчастная тихая мать,
   Соблазнённая блудом телес,
   Не отринь херувимскую рать,
   Воссиявшую светом небес.
   Не серчай и, покаясь, молись.
   Не во злобе спасения час.
   От души милосердно трудись
   И воздаст за труды твои Спас.
   
    1989 г.
   

   И наступил предсудный час.
   Росия струпьями гноится.
   Москва на звери, как блудница,
   Пустилася в безумный пляс.
   Гудит кабак, не просыхая.
   Заморства воля у руля.
   Рокочет «роком» дорогая
   Больная руская земля.
   Пляши, Кремлёвская Мария,
   Кажи гостям соромный зад,
   Задрав подол, и в истерии
   Торгуй сиянием лампад.
   Ещё горящих пред божницей
   Тысячелетьем золотым.
   Как Вавилонская блудница,
   Глумись над таинством святым.
   Страна Русийская богата,
   Не счесть подземных недр и вод.
   Ждёт Грановитая палата
   Всё покупающих господ.
   Гуляй, забавушка Мария,
   Крути затейливо гузном,
   Тряси грудьём, яремной выей
   Беспутно на пиру чумном.
   И, отрезвев, нагой и сирой
   Калекой нищей побредёшь
   С рукой протянутой по миру,
   Но состраданья не найдёшь.

   Свершится слово Иоанна,
   Очистит душу и уста,
   Когда светло и покаянно
   Пойдёшь дорогою Христа

    1989 г.
   

   Уже шатнулася держава,
   То тут, то там, треща по швам,
   И митингующею лавой
   Прошлась по ленинским столпам.
   «Свобода, гласность, перестройка», –
   Хмелея, пели стукачи.
   Ловковитийная надстройка
   Вновь обещала калачи.
   И, выбирая делегатов
   Из демократов-партократов
   На «сменовеховитый» съезд,
   Мы видели агонию заката
   Кремлёвских молоткастых звезд.

             ***

   Мчится, рвётся «Птица Тройка»,
   Кровь летит из под копыт.
   Впереди – святая стройка,
   Позади – колымский мыт.
   Правит кучер забубённый,
   Аж напрягся коренник.
   Кто он Троцкий, аль Будённый,
   Иль последний большевик?
   Лихо дружная «партея»
   Лупит спину так и сяк:
   « Ну, давай, гони, Расея,
   Не слаби, браток русак.
   Не срами «Космополию»,
   Уж вблизи хлеба и снедь.
   Что ж ты тянешься в Русию,
   Что ж ты, мать, тудыся медь.
   Встал, не тянешь, ну и сука,
   Волчья сыть, травы мешок.
   Не заладилась наука,
   Сдал росийский корешок».
   Где ж вы, спины ломовые?
   Вой, не вой, не отыскать.
   Отстегнулись пристяжные
   И давай гуртом лягать.
   И упал, когда-то справный
   Рысачина бедовой –
   Битый, тощий и бесславный,
   Тычась в землю головой.

    1988 г.
 

   Сквозь туман огни горят.
   Месяц листопад.
   Черти пьяные гудят
   В храмах без лампад.
   Ошалели упыри,
   Кровушку сосут,
   С полуночи до зари
   Пляшут и поют.   
   Бесноватая кружень,
   Вийева татьба –
   В горло острая ножень,
   Похоть да гульба.
   
   Злоба пеной на губах
   Огниво кипит,
   На краснеющих гробах
   Сатана стоит.   
   Держит петлю на боку,
   Бросит и – хана,
   И повиснет на суку
   Тусклая луна.

   1987 г.   
   
 
   
   Мы шли века упорно на восток…
   И запад грезился, и Азия томила,
   Но духа руского таинственная сила
   Влекла его в бескрайность, как поток.   
   Дремал у ног стареющий Урал,
   Даря меха, руду и самоцветы,
   А мы всё шли, и вот уже Байкал
   Упёрся омульно в казацкие мушкеты
   Сибирь тайгой великой пролегла,
   Горя алмазами, чаруя соболями.
   Как не зажить свободными царями,
   Покуда власть Москвы не допекла.
   Но нас несла могучая стихия
   Сквозь хлад и мор, и сумрачный туман.
   И наконец утешилась Русия,
   Вобрав в себя восточный океан;
   Чтоб застолбив двуглавые пределы
   По окоёму солнечной дали,
   Забыть навек Босфор и Дарданеллы,
   И тягу онемеченной земли.   
   Сегодня мы – их дряхлые потомки,
   Нахлебники, бродяги не у дел,
   В руках у каждого по фомке,
   Творящие раскол и передел.
   И что мне Крым и Рымник, и Тобол,
   Когда я сам – почище, чем монгол.

   1990 г.   
 
   
   Людьё в законе фарисев,
   Американящая глыбь,
   Подняли дрёмную Расею
   На истязающую дыбь –
   Растлить языческой химерой,
   Христа от сердца отвратить.
   Опустошённо и безверно
   Плоть ненасытную взлюбить.
   Изъять ведическое Слово
   Из языка и словарей,
   Подмять хазарскою подковой
   Священство пашен и морей.
   Изжить в потомках память Рода,
   Девичье девство осмеять,
   Взрастить холопскую породу
   И героиново объять.
   Народы кровные сшибить
   В братоубийственном закланье,
   Судом третейским дорубить
   Полубезумное сознанье.
   Скупить Отчизну с молотка,
   Воздвигнуть памятник порокам,
   На лицедейских поводках
   Держать поэтов и пророков.
   А напоследок в образа
   Воткнуть иудины глаза.
   Тяжка материи пята,
   Манят несметные богатства.
   Прочь, мировая гопота,
   Из святоруского пространства!
   Кошерной чреви не вместить
   Самодержавные просторы –
   Не долго мытникам гостить
   И зажигать в Кремле миноры.
   Алено-Даллесова поросль,
   Шиши и биржевая «корыстьль»,
   Святая Русь – ваш гробовщик.
   Дрожит поджилье в небоскрёбах?
   Падёт Московский временщик,
   Истлеет в арестантской робе.
   И в мира адскую обитель
   Войдёт Небесный Вседержитель
   
   1992 г.
   

   Безвременье, разбой, вражда и смута…
   Господь испытывает шаткие сердца.
   От града стольного до дальнего закута
   Блажит народ в преддверие конца.
   Пояли Русь антихристовы «кмети».
   Несть им числа ни ныне, ни вчера,
   Из края в край по душам ходят плетью
   Заплечных дел и истин мастера.
   Гугнят оне: «Покончено с Расеей –
   С немытой вечною рабой,
   С тысячелетнею затеей,
   С коварной тёмною судьбой».
   Но не найти в миру пристанища иного,
   Как эти степи, реки и леса.
   И мы живём, хоть места нет живого,
   И Руские лелеем небеса,
   И крепим дух, и на судьбу не ропщем,
   И веруем в отечества нетлеющие мощи.   
   Гуляйте демоны разбуженной стихии:
   Петры, Карлушки, Ильичи,
   Кряхтите закордонные витии,
   Блудите философские бичи.
   Но ждите день пришествия Русии,
   Когда затупятся мечи.
   И будет суд, не осквернённый местью,
   Ни кровью плах, ни огнищем кострил.
   Суд нравственный, взращённый благовестью,
   Идущую от горних сил.
   И праведно свершится наказанье:
   Молитва, исповедь, смиренье, покаянье…
   
   Работный дух, да избежит могил,
   И укрепится мировое зданье.

    1989 г.
   
        МИША И БОРЯ

   Упёрлись лбами два быка,
   Два большевитых монолита,
   Багрянородные рога
   Венками царственно увиты.
   Какая туча пролегла
   Между могучими тузами,
   Какая тёлка обожгла   
   Владык коровьими очами?   
   Ещё не стёрлись времена,
   Когда они, как псы закона,
   Заплуженные племена
   Держали в обруче загона;
   Где каждый знал, кого любить,
   Что есть и пить, и как плодиться,
   В какие дали воз тащить,
   И на какую звездь молиться.   
   Быков ласкал верховный взгляд,
   Дарил кормленья и уделы,
   И украшала злать наград
   Их государевое тело.   
   Но вот державная рука
   К земле безжизненно припала
   И два хозяйские быка быка
   Не поделили трон Ваала.   
   Вросли в окопы, яко пни,
   Перуны грозные метают,
   И   ядовитое «распни!»
   Телячьи души разъяряет.   
   И оба всеми прощены,
   Земное райство обещают,
   С недостижимой высоты
   Заблудших чад увещевают.   
   Повсюду, радостно мыча,
   Вдохнувши воздуха свободы,
   Ликуют стадные народы,
   И ждут священного бича.
   
    1990 г.
   

   Свершилась горняя расправа:
   Померкла яркая звезда,
   Тысячелетняя держава
   Освободила невода.   
   И вновь, как призраки и тени,
   Как прошлогодние снега,
   Переступив времён ступени,
   Поправ забвенья берега,
   Из исторических раскопов
   Под оскуденье и распад
   Встают: тевтонская Европа,
   Исламо-тюркский каганат
   И горделивая Украйна,
   Кавказ кровавый, Чудь и Прусь.
   А между ними прежней тайной
   Лежит растерянная Русь.   
   
   Куда опять её загонит
   Новоявленный большевик?
   Блажит и ждёт, томясь в загоне,
   Как распряжённый коренник.   
   
   И мы бредём толпой голодной
   По суше чахлой и безводной.
   Что нам до Божьего суда:
   Идём неведомо куда.
   
   1990 г.   
    
   
   По Руси без конца и без края
   Разлилась половодьем печаль,
   «Беловодья» надежда святая
   Отпустила великую даль.   
   Надорвались смятенные души
   И  пошли колобродить умы
   По отравленной «води» и суше
   От Карпатии до Колымы.
   И воскресшие брань и крамола,
   По живому собратству распил,
   Не свалить на злодея монгола,
   На копейные знаки светил.
   По столицах сидят генералы,
   Сотоварищи-крепостники,
   Всё им лагерной кровушки мало
   Да беспалой крестьянской руки.
   Ополчась, будто лютые звери
   Одной стаи, друг друга грызут,
   Выбивают господние двери,
   И к последним святыням ползут.   
   Новоявленные саддукеи,
   Фарисеи и прочая шать.
   И безумней, распутней, пьянее
   Оголяется Родина-Мать.   
   Ох! Пропьётся дотла, опаскудится,
   И откроется Новый Завет,
   И пророчество вещее сбудется,
   И блудница обрящет свет.

   1990 г.
   
   
   Вот ещё и одно Рождество
   Мы прожили, пропили, проели,
   Разорвав вековое родство
   В государственности колыбели.
   Я – москаль, ты – хохол, он – бульбаш,
   На-ка выкуси хлебушка с солью.
   Мало ль было колымских параш,
   Басурманства и барской неволи;
   Мало ль было единых трудов,
   Славных предков, былинных преданий.
   Неужели удельный засов
   Перекроет святое дыханье.
   Знать печальных годин времена
   Мало нас ятаганью учили:
   Снова княжеских прей семена
   Родовое собратство растлили.
   Им князьям не впервой князевать:
   Как от бражных столов оторваться?
   Нам же нечего рты разевать,
   Нам с руки у мечты столоваться.
   Что ж, нальём напоследок стакан
   И закусим подачкой немецкой.
   Уплывает похмельно в дурман
   Иноземный «корабль Соловецкий»…

    1992 г.   
            
 
   На распыле, в распаде, в расколе
   Умирал лыком сшитый «Cоюз»,
   Опоённый земным алкоголем,
   Обречённый, как фита и юс.   
   Не спаяла безбожная ересь
   Разнородные племень и людь,
   Не сдружилась c чинарою березь,
   Не влюбилась в Московию жмудь.   
   Беловежская пьяная сходка
   Под шотландcкую самогонь
   Рассловенила «Рускую Тройку»,
   Зачадила карпатства зловонь.   
   Пусть насытятся смутной свободой
   Три словенские корня Руси,
   Древо руского древнего Рода
   Не отторгнуть от отчей оси.   
   В Ново-Царственном Новолетье,
   На единой когда-то земле
   Вновь обнимутся братские ветви,
   На троих выпьют водки в Кремле.
   
   Будут долго страдально слезиться
   По советской – не руской стране.
   Не судьба нам с «кавказом» ужиться
   И гореть в Туркестанском огне.

   1992 г.   
 

   Проводили Мишаню антихриста,
   А на троне его уж другой,
   С бесовскою ухваткою выкреста,
   Держит скипетр пьяной рукой.   
   
   Вобориселся пёс шелудивый
   Над Москвою уральской верстой.
   Бабам любо: «Вот дивное диво:
   Вседоступный, родимый, простой.   
   Не сломили святейшего муки,
   Победил и народ не забыл.
   Как он жмёт работящие руки,
   Как улыбчив, заботлив и мил».   
   
   Славословят витии Сиона,
   «Долги лета» гнусавит базар.
   Так когда-то прелестным Дантоном
   Умилялся парижский клошар.
   
   И трещит от свободы Росия,
   Залатав санкюлотский колпак.
   Не кончается коммунистия,
   Не стареет хрущёвский гопак.
 
   1992 г.   

   ПРИДНЕСТРОВЬЕ 1992 ГОД

   Справляют свадьбы дерева,
   Священно солнце животворит,
   Роится тучная трава,
   Земля гудит и красногорит.
   
   Природе божьей не понять,
   Как человек за вешним садом
   Друг друга может распинать,
   И усмирять ракетным градом;
   На спинах пленных выгрызать
   Штыками звёзды кровяные,
   Или на бруствер выгонять,
   Где злее точки огневые.
   
   Ещё вчера кувшин вина
   Сосед с соседом выпивали
   И пировали до темна,
   И на ночь дверь не запирали;
   Делили радость на двоих
   И в нищете не унывали,
   На чудодейство рук своих
   В земной юдоли уповали;
   Одним крестилися крестом,
   Входя в святое лоно храма.
   Равны народы пред Христом,
   Как дети Евы и Адама.
   
   Но кто сегодня соблазнил
   Земным мерцанием свободы,
   Столкнул, растлил и отравил
   Враждой библейскою народы?
   Кто господинит тут и там,
   Поправ Благую Весть Завета?
   Известный ваучерный Хам
   Либерастического цвета.
   Кремлёвский ловкий супостат,
   Хвалящий рыночные палки,
   Освирепевший демократ
   Из закопчённой коммуналки.   
   Всё рассчитал и всё учёл
   Лобастый Гарвардский учёный,
   И, как на лекции, прочёл:
   «Что перед будущем кручёный
   Экономический вулкан:
   Погромыхает и утихнет,
   Родства, не помнящий Иван,
   Перегорюет и привыкнет.
   Родится новый человек
   Цивилизованной породы,
   Боготворя алмазный век
   Американистой свободы».
   Справляют свадьбы дерева,
   Священно солнце животворит.
   Вращая власти жернова,
   Расею бес Уральский порет.
     
   ПОГИБШИМ ПОД БЕНДЕРАМИ КАЗАКАМ И
   ОПОЛЧЕНЦАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ / ИЮНЬ 1992 г./   
   
   Было время черешни. Созвездила небь.
   Мы с полуночи рыли окопы,
   Запивая «Кагором» причастия хлеб
   На глазах у шипящей Европы.
   И, сияя, искрилась небесная лепь.
   Мы вгрызалися в тверди святые,
   Несогбенная руская воля и крепь,
   Корневые, родные, живые.
   Паутиной раскинулась млечная сеть,
   Мы держались и спины не гнули.
   В тишину, в высоту – в поднебесную светь
   Рассыпались, трассируя, пули.
   
   Угасала и таяла звездная степь,
   Мы врастали в окопные тропы,
   И не знали, что завтра расплавится твердь,
   И могилами станут окопы.
   Мы не знали и рыли, и пили вино
   С деревенским посоленным хлебом,
   Поминая убитых вчера и давно,
   Всех восшедших на Руское небо.
   
   ЖЕНЩИНАМ ПРИДНЕСТРОВЬЯ

   Росия корчилася в смуте
   В Замоскворечье и Надыме,
   На перестроечном распутье,
   Забыв о Рымнике и Крыме.   
   К ногам лихих образованцев
   Свалилась падшая свобода.
   Приспело время самозванцев
   И талмудических безродов.   
   Распада бездна поглотила
   Державы шаткие опоры
   И кровью руской замостила
   Неодолимые просторы.
   Их было триста, как спартанцев,
   Они легли на рельсов жилы,
   Когда ватаги молдаванцев
   Ломились в наши Фермопилы;
   Они легли, закрыв дороги,
   С неопалимым женским сердцем,
   И поднялись пивные ноги
   Мужчин, пиная иноземцев.   
   
   И мы, отвергнутые дети
   На Новоруском оконечье,
   Смогли «суворово» ответит
   Кремлю калашниковой речью.

            ***

   Холодной разорванной ватой
   На север плывут облака,
   Как будто взорвалась граната
   Полуночного сквозняка. 
   Да только меня не убило
   И ветром не унесло,
   Другого в куски изрубило,
   Листвой молодой занесло.   
   Укрыло сиреневым цветом,
   Омыло весенней слезой,
   Что очи его до рассвета
   Горят неземной бирюзой
   
   Холодной разорванной ватой
   Плывут и плывут облака,
   Не стало сегодня солдата,
   Товарища и  земляка.
 
            ****

   Пришёл в Росию год голодный,
   Как божий бич, как высший суд.
   Народ от совести свободный
   На плаху книжники влакут.
   И он, убогий, нищий, пьяный,
   Всё лижет пятки палачам,
   Вопит неистово «осанны»,
   И внемлет суетным речам;
   И ждёт блаженно насыщенья
   От иноземистых шедрот,
   И уксус скорбного терпенья
   На острие копейном пьёт.
   Палач вбивает гвоздь законный.
   Ликуй, свободный гражданин,
   Питаясь трупью братовонной
   Среди отеческих руин,
 
                ***

   Отцы отечества: иуды и пропойцы,
   Бровастые из грязи во князья,
   Новоявленные во храмах богомольцы,
   Свободы закадычные друзья.
   Кода ж вас черти в адские чертоги
   Из града стольного от бражного поста
   Погонят толпами по столбовой дороге
   В метельные и хладные места?
   Ну да. Сей час Кремлёвские палаты,         
   Кормленья, воеводства, тук тельца
   Смиренно бросят. Нет, они – солдаты
   В демократических окопах до конца.
   И дай нам Бог когда-нибудь увидеть
   Толпу печальную великих воевод,
   Которая в одно мгновенье сгинет,   
   Как чёрный снег, под этот Новый Год.
   
   1993 г. 
            
           7 ОКТЯБРЯ 1993 ГОДА
   
   Престольный град. Приспущены знамёна.
   Святого воинства гробы, гробы, гробы…
   Текут по стогнам в поминальных звонах
   Под скорбный плач молитвенной трубы.
   Они Отечеству и Богу отслужили.
   Быть под кнутом, иль, стоя, умереть?
   Сомнений не было и, билися, как жили,
   Чтоб в очи Господа не боязно смотреть.
   Господний Суд превыше лжи временной,
   Превыше славы, воли, лагерей,
   Превыше тёмной власти вожделенной.
   Дрожи и ты, Москвы архиерей,
   Умывший руки средь кровавой битвы.
   Достанут и тебя Господние ловитвы,
   Что Ад покажется земною суетой
   Перед твоей грядущей ломотой.
   И пышет Зверь в поверженные лица –
   Уральский Демон пьяно голосит,
   Не зная, что проклятия десница
   Над ним, как меч возмездия, висит.
   Святое воинство поруганной Отчизны,
   Преодолевшее земные тлен и прах,
   В священный день не отомщённой тризны
   Готово к новой жизни в небесах.
   Посильной лептою от матери землицы
   Накроем их страдальные тела,
   Чтоб сорок дней тепло ласкало лица,
   И не тревожила морозящая мгла.

   Прощайте, братья. Грешная Росия
   Блажит во тьме, но в Воскресенья день
   Взойдёт дерзающей на новой жизни рень,
   И в бездну сбросит Висельника Вия.
   И вспомнит ВАС, сияющих над тленом,
   Покается, и распрямит рамена.   
   И в горнем свете «Руская Звезда»,
   За все страдания постигнутой науки,
   Разрубит мрежи, путы, невода,
   Освободит закрученные руки.
               
   Прощайте, братья! Бой Ваш не окончен,
   Лишь приутих в преддверии Зари,
   Когда ударят в колоколье звонче
   Наученные Вами Звонари.

             ***               

   Везут тележку Три бомжа.
   В ней всё: и скарб, и пропитанье.
   Их путь  по лезвию ножа
   Лежит к помойкам созиданья.
   Копаясь в ямах по утру,
   Они свою свершают требу,
   Душе их тёмной по нутру
   Спиною обращаться к небу.
   Они не ведают стыда,
   Они свободны в тусклом свете,
   Они – венец и суть труда
   Полубезумного столетья.
   Ликуй, свободный либерал,
   И ты – марксист, почивший в бозе,
   Воспевший бытие в навозе
   Под торжествующий Кагал.
               
            ***

   Нам чужд мятущейся Кавказ
   Глаголом и пустынью Веры,
   Как заунывный горский сказ
   И саблезубые манеры.
   Нам тешит душу дрёмный лес,
   Поляны, рощи и дубравы,
   Узорь берёзовых невест,
   Соборов царственные главы;
   И океанская бездонь,
   Моря, речное велеречье,
   И задушевная гармонь,
   И глаз синеющее млечье.   
   Нас не сдружил ни Бог, ни царь,
   Ни сталинистые «гулаги».
   Вам ближе ветхая Агарь,
   Нам Благовещенские стяги.
   Мы – не враги, не кунаки,
   Нам не запеть в едином хоре,
   Так разойдёмся у реки
   Терской в неразрешимом споре.
   Уйдите с миром из Руси
   В родных аулов камнеградье,
   Нам ваш пожар не погасить,
   А вам словенское разладье.   
   Два мира: горы и поля,
   В них  вещий смысл тысячелетий.
   Священна горская земля,
   Небесно поля многоцветье.

    1996 г.   
               
   Идёт Крестоповалье по Росии.
   Как по отмашке щепочки летят.
   Из заколючья сталинского Вии
   Разбойной «балаклавою» грозят.   
   Да что там Вии, всех земель витии,
   Вся мира закулисная молва
   Обрушилась на таинства святые,
   На Русь и православные права.   
   Уж мы то знаем, где родятся смуты,
   Кто нанесёт победное туше,
   И протрубит Аврорские салюты
   Безбашенной, расхристанной душе.   
   На талеры взрастят Крестоповал,
   Пуская в дело «золотые перья»,
   И под сурдинку блудного безверья
   Придёт Колымский быт – Лесоповал.   
   Утрите слёзы, правозащищенцы,
   Довольно с нас не конченной войны.
   Мы всё же не дворяне-пораженцы
   Заморско-Петербургской старины.
   Пора развеять иноземства чары
   И буйных богохульников сажать.
   Верней сегодня – дюжину на нары,
   Чем завтра миллионы поминать.
   
   2012 г.   
 

   Украйна – хвороба Руси,
   Проказа  духовного стана,
   Шатанье словенской оси
   От Балтики до Океана.   
   Ушедшая в унию блудь,
   Беспамятная изница,
   Аркучая: «Русь, позабудь
   Мои родники и зарницы.
   Я ныне Cвободы оплот,
   Душа у меня – латинянка ,
   Дурманит Европы полёт,
   Гурманит в Париже гулянка.
   Ещё не согнулась в журбе
   Казачья разбойна воля,
   Мне по сердцу свей на горбе
   И с ляхом кандальная доля».   
   И вправду не сгинула Ты
   – Единой Руси чаровница,
   Крестильная синь Высоты,   
   Парящая песнями птица.   
   Стоит заповедно Славянск
   В сорочке донского пространства,
   Тебя не впуская в Обманск,
   В Карпатскую хмарь святотатства.
   Славянск, как упрямый Козельск,
   Упёрся плечами в Бандерск.

Изница – пропащая.
Аркучая – в значение кричащая, есть и другое значение – причитающая, молящая.
   
               
                «О, Руская Земле! Уже за шеломянем еси!»
               
                /«Слово о полку Игореве»/

   Город мерцает, город лучит,
   Ветер прохладит вечернюю жаркость.
   Город ещё суетливо речист,
   Держит высотно оконную яркость.
   Свод поднебесный тенисто угрюм,
   Звёзды редки, что алмазь в сто каратов.
   Дивно дымится казачий шулюм,
   Горькая льётся струёю закатов.
   Волга вальяжна, в боках широка.
   Ладно поём, говорливо пьянеем,
   Под задушевный гранёный стакан
   Велеречивым гутаром немеем.
   За «шеломянем» горят города,
   Бухают пушки, бахвалятся «Грады».
   Словом воюем, живём без стыда,
   Славянск аукается Сталинградом.   
 
   2014 г.    

 ПОСВЯЩАЕТСЯ «АФГАНЦУ» – КОМАНДИРУ
   ВЗВОДА С ПОЗЫВНЫМ «МЕДВЕДЬ»
   
   Саур-могила,
   Саур-курган,
   Байраки, степь:
   Ковыль, шафран.
   Зелёным строем тополя –
   Родная руская земля.
   Пылает солнца жаркий диск.
   Стоит солдатом обелиск
   На не сменяемом посту
   И держит стойко высоту.
   И мы не списаны в запас:
   За нами Русь, над нами Спас.
   Броня ползёт, броня гудит,
   Свидомый люд в глазах рябит.
   Буравить «Граду» не в первой
   Тризубь булатной булавой.
   Уперся в родовую твердь
   «Афганец» с позывным Медведь,
   И вызвал на себя огонь,
   Что взвыла высоты гармонь.
   И нас в небесное село
   Ракетным ветром унесло
   Спасать молитвами Донбасс.
   Мы не отправлены в запас:
   За нами Русь, над нами Спас.
   Саур-могила,
   Саур-курган,
   Байраки, степь:
   Ковыль, шафран.   
   Зелёным строем тополя...
   Горит под  ворогом земля.
          
            *** 
 
   Ридна мати, моя Украина,
   Я – не сын твой, я – горькая быль,
   Обожжённая серая глина,
   Опалённый огнями горбыль.
   Нет ни жизни во мне и ни крови.
   Я – обугленный влады костыль,
   В обгоревшей чернявой обнове
   В Комиссаровке брошенный в пыль.
   Не укрыла блакитная Рада,
   Не отбила жовтовая рать.
   Ничего уже больше не надо –
   Ни майданить, ни убивать.
   Я лежу на разбитой дороге
   Безымянный, безрукий, безногий…
   
   Не встают золотые рассветы,
   Не пылает прощальный закат.
   Надо мною убитые дети,
   Будто ангелы Божьи летят.
   
   2014 г.   

        2 МАЯ 2014 ГОДА

   Цветёт сирень, листва трепещет,   
   Горит вечерняя звезда,
   Чарует колыханье женщин,
   Ликует птичья череда.
   Пирует созидатель вешний.
   Всё как всегда,
   Всё как всегда.
   
   Монах в молитвах прибывает
   В преддверье Божьего суда.
   Русин русина убивает
   На праздник Мира и Труда.
   И жизнь по капле убывает…
   Всё как всегда,
   Всё как всегда.   
   Давай, душа, и мы с тобою,
   Когда накатится беда,
   Уйдём дорогой столбовою
   От униженья и стыда
   В туман вселенского запоя.
   Всё как всегда,
   Всё как всегда.

              ***

   Распад равновесия духа и тела,
   Крушенье договорами взятых пространств –
   Это взрыв человеческих воль под расстрелом,
   Вулканический выброс в дубравы тиранств.   
   Народная лава, ликуя, воюет,
   Плавит оковы обывательства лагерей.
   Власть закордонная пуще лютует
   Ордами гвардий, огнемётами новостей.
   И пожирается воля крестами смертей,
   Голодом, и осознаньем того, что кто то пирует
   Брашно за бронью банковских крепостей.   
   И вот появляется Он – распорядитель судеб,
   Миротворец с прокрустовым ложем порядка.
   Стреножит стихию, дарует заботливо хлеб –
   Одевается смирительная рубашка.   
   В запас упекают мечтательных бунтарей,
   Не согнувшихся гнут, молвой обжигают,
   Ставят памятники, под речи золотарей
   Славят героев, подачками разъедают.   
   За убитым героем спешит чинолюб,
   Чиновласт, торгаш, маркитант и молчальник,
   Вонзающий в недра природные хищный зуб.
   Дело обычное: новый начальник.
   
   Успокоивший совесть и хлеб даровавший,
   Искушает и праведно возликовавших.
   
   Донбасс, у тебя вырывают победу,
   Морозят  кремлёвисто воли  весну,
   Предают убиенных под посмех соседа
   За курганы угля, за ахметовскую казну.
   Господи, не дай свершиться грехопадению,
   Ибо к некому обратиться, ты – последний рубеж
   И стена, за которыми бездна и блуд распадения,
   И лихая татьба богоборческих  меж.
   
                ***

   Самватас – Киев, «Третий Каганат»,
   Хазарщина, махновщина. Расплата
   За  вырванный из сердца «Божий Град»
   Под барским оком руского Пилата.
   Дворянщина родительский Глагол
   Отдала на лехитское насилье,
   Что рвал и драл австрийский дырокол
   Его души бесплодные усилья.
   
   Советчина взрастила янычар,
   Взлелеяла церковную замятню,
   Слепила из плебеев галичан
   Бунташную задиристую ратню.
   
   К кому взывать, кого опять винить,
   Родилась племя панночки и Вия.
   Приспело время заново крестить
   Великую и Малую Росию
   По чину древнему, как Русь и Византию.
   
                ***               

   Запорожье. Четыре часа пополудни.
   Валят Ульянова, дело – каюк.
   Не динамитом, работно – по-буднему,
   Взявши вождя на подъёмистый крюк.
   Валят застрельщика, основателя,
   Стана украинского созидателя.   
   Врос в постамент мегалит большевик,
   Стропы натянуты жовто-блакитно.
   Будто поставленный на броневик,
   Не поддаётся гранит монолитный .   
   Скоро, уж скоро могучие пилы
   Перекорёжат железные жилы.
   План «ГОЭРЛО» на днепровской волне
   Мощно вращает стальные турбины.
   Быть бы добру, да сгорают в огне
   За ненасытное чрево чужбины.
   
   Время пришло развалиться руине:
   Кранты Ильичу, кирдык Украине!

   16 марта 2016 г.      
            

 Достоин сабли и свинца
 Холоп напыщенного пана,
 Предавший веру и отца,
 И хату с вербой у паркана.
 Всё было сказано давно
 У Гоголя Тарасом Бульбой:
 «Не стоит памяти земной,
 Пленённый ляшскою голубой.
 Что, сынку, помогли тебе
 Твои сиятельные ляхи?
 Лежат порублено в Днепре
 Паны, как тати и галахи.
 Ты, сынку, больше не казак,
 Гультяй, пропащая душонка.
 Пропита, отдана в кабак
 Родительская распашонка.
 Сгубила прелесть казака,
 Пропал защитник и рубака,
 Пропал, как подлая собака,
 Не за понюшку табака».

Паркан – забор, тын.
«Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?». А были ли ляхи-то? И вот стоит потупившись
Андрий, так внезапно и жестоко выброшенный из мира призраков туда, где ждет его лишь Отец, карающий за предательство смертью и тем, что горше смерти – разочарованием: «Чем бы не козак был? Пропал, пропал бесславно, как подлая соба- ка!». И Украина, умирающая ежедневно, ежечасно сама – со смертями своих карате- лей, и убивающая направо и налево, приносящая невинные жертвы, превратив- шая Донецк и Горловку в фабрики святых мучеников, конечно, не хочет видеть себя в этом зеркале. Не хочет слышать пророчества того, истинного Тараса: «Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему! Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу».    
          

Отреклися от Руского имени,
От Корсунской купели Руси,
От словенского млечного вымени,
От глагольной родильной красы.
Стали буйными янычарами,
Остриём бесовского копья,
Закалённого вийскими чарами
Ватиканистого литья.
Позабавили плоть вышиванками,
Но сгубили духовную стать,
Заманились пустыми обманками,
И пошли на Донбасс убивать,
Да рванулись мечтой оборванскую
В Европейские невода.
Эх, ты хлопская дурь хуторянская:
Поле голое, хлеб-лебеда.

             ***         
               
Боже, правый, приучили меня к обыденному:
Жизнь человеческая не стоит яйца выеденного.
Смотрю в телеящище с интернетищем:
Нет на земле душе спасения и убежища.
Море крови, океаны крови,
Льётся дождями сукровица…
Боже, правый, останови,
Льющуюся багровицу,
Оторви от беспутного зрелища
Безразлично-глазастое телище.
   
            ***    

Вертушки – спрутово над Славянском,
«Бэтеэрит» бандера, клокочат колокола…
Набат над всем православным словенством:
Над бульбашом, над кацапом, над чупрыной хохла.
Слышите, Вы – белорусы, украинцы с рускими,
Соборно сойдитесь, повести «грушевские мовы» на крюк.
Нравится, что ли на бойне кровавиться тушками?
Ибо скоро – капут и кирдык, и кронты, и каюк. 
 

 КРАТКОЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ ОБ УПРАВЕ ГОСУДАРСТВА
      
               
                «Народ безмолвствует»
                /А.С. Пушкин. «Борис Годунов»/

Февраль. Могилёв. Генерал Алексеев.
И Рузский скользит у престола ужом.
Готовилась Смута, придворно лелея,
Николушку-батюшку батожком.
Принудили, взяли армейским нахрапом
Безропотность царскую на арапа.
Не огласил Самодержец имперский указ:
«Убейтесь за Веру, Разбой обуздайте,
В кулак соберитесь, борясь, созидайте,
Исполните верно Монарший наказ».
В отставку ушёл Государь – обыватель,
Безвольно отрёкся в Пророческий час.
И кровью омылась РОСИЯ зараз,
Пошёл по этапу народ – Созерцатель.

Не огласил Самодержец  ИМПЕРСКИЙ  указ.

Лукавый Генсек лицедеял в Фаросе,
Гужливый Уралец гудел и плясал.
И Люд, замыкаясь на Хлебном вопросе,
Бунташно бурлил, и душой угасал.
Земля КосмоВидцев и Воинских Стягов
Попала в объятья Мздоимцев и магов.
Не поступил Всесоюзный приказ из Кремля:
«Крепите  управу Единого Дома,
Храните границы от глума и взлома,
Подкиньте в Советскую Домну угля».
Работала лихо Прасолов метла
Газетным навалом и Гласности ломом.
Послушно доверясь Чиновным Обкомам,
Сгорела безмолвно Коммуна  дотла.

Не поступил ВСЕСОЮЗНЫЙ приказ из Кремля.

Едва залатали прорехи Державы,
Воздвигли Борису вселенский Музей.
Позолотили Московские главы,
Остались одни без заклятых друзей.
Радением справным без дыма и рыма
Вернулась Руси неотторженность Крыма.
Не упредил ВсеРосийский нарядник Кремля            
Матёрых Витий площадное оскалье –
Висят, как вириги, пуды либералья,
Удавкой гнетёт биржевая петля.
Не встать в полный рост в бесовстве зубоскалья,
Что скачет по весям юнатская тля
В преддверии Братоубойной печали
В кадетских шинелях Масонского Февраля.

Не упредил ВсеРОСИЙСКИЙ нарядник Кремля.

Татьба и Замятня от края до края,
Заруцкий, Лисовский да Тушинский Вор.
Жолкевский в Москве, Сигизмунд на украйне,
Церковный  надлом и духовный разор.
Царище Василий в тюремной затраве
Приносит присягу на верность Варшаве.

Не прозвучал Всея РУСКИЙ набат из Кремля:
«Громите лехитов с обозом Боярским
И с кошем Черкасов, и с юртом Татарским,
И с кнехтами Свейского короля».
Но «Чёрною Сотней» поднялась Земля
С Кузьмой Сухоруком и князем Пожарским.
В Грядущих лучах под венцом Новоцарским
Сермяжной рекой потекла издаля.
И ратью оружной, могутной, стальной
Накрыла Кремлёвских сидельцев волной.            

Воздастся Отечеству Божьей сторицей:
Народ – Вечевик, Государев Возница,
СоУчредитель Гражданских дружин,
Опора и знамя Управной Столицы,
Деяний и смыслов надёжный Аршин.
Монарх – Атаман ВсеяРуской Станицы,
На Царство помазанный Рюрикович – слоВенин,
И Патриарх Православный кержак – творянин,
Встающий над Русью Двуперстной Десницей.

Неразделима Державы Соборная Плоть:
Народ, Самодержец,   в Трёх Лицах Господь.

2016 г.

Прасол – в значении барыга, торгаш.
Гужливый от гужевать – весело проводить время, выпивать.
   
            ***
   
Нет вопроса еврейского на Руси,
Как нет ордынского и французского.
Есть вопрос неурядия руского,
Об этом и надо во всю голосить.
И вопрос этот ясен и прост,
Как доля простора морозного:
Руский нарядник оставил свой пост
На смертном одре Иоанна Грозного.
А там разразятся ляхитский разбой,
Церковный раскол и Петровщина клятая.
И не при чём здесь опричный убой,
И лютая воля Малюты Скуратова.

Укатали боярские горки Ивана
За искру задуманного Божестана.

Поникла породная руская стать.
Забылись деяния Иоанновы.
Божий удел на куски разрывать
Пришло иноземие Царезванное.
Накрыл пресловутый варяжский разлом,
Гнетущий и ныне сознанье народное,
Как бьющий веками латинистый лом
В единую Русь богородную.
Распад Ольденбургского НедоДержавия
И обрушенье Советских границ –
Проклятье за Римское обожание,
За рускую душу, упавшую ниц.
Мы стяжали пройти крестный путь
Искушения чужебесием,
Чтобы в грядом раздольно вздохнуть,
Обрести благодать равновесия.

Нет вопроса еврейского на Руси,
Как нет ордынского и французского.
Есть вопрос нестроения руского,
Предначертанного на небеси.   
   
2017 г.   

        ТРИЕДИНЫЙ СВЕТ

   Блажит Отечество в дурмане,
   Для руской песни воли нет.
   Руси несломленной Творяне
   Крепите Триединый Свет –
   Словенский Род, Священство Слова,
   ДаждьБожий образ во Христе,
   Всё, что и Дедово, и Ново,
   Что кровоточит на кресте.
   Перекочуют жидовляне,
   Сотрётся иноземный след.
   Руси грядущей, Соборяне,
   Храните Триединый Свет –
   Словенский Род, Священство Слова,
   ДаждьБожий образ во Христе,
   Всё, что является основой
   На хромосомной бересте.
   Он, словно радуга, Един
   Своим сияльным ТроеЦветом,
   И Вера, Слово, Словенин –
   Его Душа, Костяк и Мета.

    2009 г.         

          РУСКАЯ ПОРОДА

   Ещё тепло и желтизна прозрачна.
   Дубы и вязы дружат с синевой,
   И тополя прямолинейно фрачно
   Качаются упругою листвой.
   И не горят червонные заплаты
   На зелени дубравного сукна
   Под тусклые холодные закаты,
   Под гулкий выстрел в сердце из окна.
   Но не сжигает киноварью осень
   Колючий бархат корабельных сосен,
   Им даже не держать под ветром паруса:
   Стоят и прорастают в  небеса –
   Туда, где стрельно молнии играют,
   И хвойное величье пожирает.   
   Течёт, горит изменчивая мирь,
   Мешает кровь, выкраивает лица,
   Где было тесно, торжествует ширь,
   И сузились державные границы.   
   И всё же крепок в осени земной
   Опорный посох в поступи народа,
   И мы идём, противится природа,
   Уже Восток и Запад за спиной,
   Базарная и злачная свобода.
   Идём в дыму под ковкой огневой,
   Сквозь времена, не замечая брода,
   Идём за Правдою с божественной сумой
   Домой, на Русь, словенствующим Родом.   
   
   Ни золотом, ни гладом, ни войной
   Неистребима руская порода.
   
            ***

   Желтеет тополь с головы,
   Сгорают золотые локоны,
   Когда в распаде синевы
   Чернеют облачные коконы.   
   И изумрудит станом ствол,
   А верх боярский увядает.
   Кафтан листвяный опадает,
   И небоскрёбник сер и гол
   Стоит величественно стойко,
   Сшибаясь с Карачуном бойким
   За вешний будущий престол.   
   С грозой – Лебедия весны,
   Стволов породное взросленье
   В ветвях шумящей новизны
   И в глубь земли укорененье.
   Покуда крепок корень наш,
   И почва пестует цветенье,
   Не страшен осени кураж
   И обречённое паденье
   Когда-то царственной листвы.
   Держась божественной канвы,   
   Весь мир единой нитью соткан.
   Не верите? Раскройте окна,
   Когда в распаде синевы
   Желтеет тополь с головы.
   
   2013 г.

                «Вышел в поле, и дело с концом»
                /А.Тарковский/

   Не по росту русину обнова:
   «Русский национализм».
   Не кладётся она на дуброву,
   Душу и горнюю жизнь.
   Не приложишь её ни к сердцу,
   Ни к вечности, ни к зерну.
   Это вымысел иноземцев,
   Вымоливших войну.   
   Погоняло раба и безрода,
   Чужеземная неурядь.
   Если в поле тоскует порода,
   Нечего кличку искать.   
   Размаячились патриоты,
   Кто такие, откуда еси?
   Покопаешься – жидоглоты,
   Окопавшиеся  на Руси.   
   Поховались за псевдонимия,
   Коловраты и за Христа,
   И несут ахинею сладимую
   Непотребные их уста.   
   То «Велесову» небыль нарыщут
   На неведомом языке,
   То про Одина что-то прослышат,
   То приблудятся к Тору в тоске.   
   
   Всё, что Родом русину завещано,
   Воплотилося во Христе:
   Православные Лада-женщина,
   Волос – витязем на кресте.
   
   Прибывают славяне в «Рашшине»,
   А слоВене живут на Руси,
   «Свело-светлой, украсно-украшенной»,
   Что дурманами не искусить.
   Греют дедово Родолюбие,
   Родознатия глубота,
   Корневитая мощь поддубия,
   Гостевитая теплота.
   Не по чести русину «заизмы»
   Под латино-саксонским венцом:
   Коммунизмы, национализмы…
   «Вышел в поле, и дело с концом».
   
   2016 г.
               
   
   Который век скребут пером русина,
   Скребут до дыр – монгола обрести.
   Скребут, скребут и обретают финна
   С монголистой закваскою в горсти.
   Хорош монгол ухваткой коневода,
   Упорен угр лесною простотой.
   Как не скреби, они – чужого Рода,
   С достойной, но иною красотой.
   Строчат умельцы, звания куются,
   Ефимки закордонные текут…
   Варяги-Русь норманнами зовутся,
   Германцы скандинавами слывут.
   Лишив тысячелетий и земли,
   СлоВен навеки в дебри упекли.

   Вот образец учительства сегодня,
   Учёный свет подмётных новостей
   В оковах многотомного безродья,
   Потокам изолгавшихся гостей.

   2014 г.

Ефимки – в данном контексте деньги  вообще.

         
           КАЛЕКА

                1
   Отечества святые берега:
   Мороз и звезды, и снега,
   И лес, и тёмные дороги.
   И ты, безрукий и безногий,
   Солдат, униженный войной,
   Солдат жестокий и больной,
   На отчем выбитом пороге
   Лежал, и плакал над собой,
   Как Бог в  судилищном чертоге
   Над детской раненной судьбой.   
   
              2
   Вот сидит в переходе калека,
   На холодном граните, без ног,
   Усечённая часть человека,
   Не убитый гудец и пророк.
   
   И сияют глаза у солдата
   Непреклонной любовью Христа,
   Что спустился голубью крылатый
   На его золотые уста.
   Он  культями на гуслях былинит,
   «Голубиную книгу» поёт,
   И остуженность душ ладомирит,
   Будто пастырь небесный встаёт.
   А за ним вековая Русия,
   Самовитый СлоВенский народ,
   Распрямивший холопскую выю
   Перед глыбью всемирных господ.

   Прозревают слепые калики:
   Рать за ратью, к солдату солдат;
   Широки, высоки, яснолики,
   Прорастая в былинный набат.

   1993-2010 гг.
   

   Пока я – «русский», не русин,
   Не арий, сокол сак,
   Не родовитый СлоВенин –
   Венет – руснак – русак;
   Пока у власти жид и плут,
   И «руcский»  супостат
   Крепят смирения хомут,
   И душат ратной Лад;
   Пока «Россия», а не Русь –
   На стягах и в сердцах
   Звучит дурманно наизусть
   В  восторженных устах;
   Пока лучит не божий Храм,
   А золоть «РПЦ»,
   Я – раб, молчальник, зверь и Хам
   С проклятьем на лице.

   2012 г.
          
   
   Качнулась ось Земная на Восток –   
   На Русь, где Почва словенина,
   Где Солнце вычеканивает ток
   Для Божьей тверди творянина.
   Роскошный Запад жаден и жесток,
   Расчётлив думой иноверца,
   Ему не слышен Солнечный гудок
   И задушевный говор сердца.
   Восток и Запад, Соколы и Врань,
   Упёрлись ратями столетий,
   Но ныне – это банковская брань,
   И глум газетных междометий.
   
   Не зауздаешь Солнца Светолёт,
   Не обуздаешь ветра колесницу,
   И не стреножишь Сокола полёт,
   Как молодую кобылицу.   
   
   2014 г.   
   
               
                «На холмах Грузии лежит ночная мгла»
               
                /А.С. Пушкин/

«На холмах Грузии лежит ночная мгла».
Горят Осетии долины.
Терпимость руская прошла.
Грозны безумные грузины.
Пылают Джава и Цхинвал,
Дробятся дружества твердыни,
Сапог Тифлисский растоптал
Единоверные святыни.
Бесчестье, подлость и лжета,
И от Америки свобода –
Неизгладимая черта
Души мятущегося рода.
Стрелять в полуночи простор
Под перемирье олимпийства –
Неискупительный позор
Невинного детоубийства.
И мы пришли в долины гор
Освободительно, как прежде,
Восстановить земли разор,
Даруя страждущим надежду.
«Не пой, красавица, при мне
Ты песен Грузии» у Джавы,
«Напоминают мне оне»
Наш Сталинград и брег кровавый.

«На холмах Грузии лежит ночная мгла».
Горят Осетии долины.
Терпимость руская прошла,
Бегут смятенные грузины.

2008 г.
 
   
   12 АВГУСТА 2008 ГОДА

   Встала с колен Русия,
   Новорождается кровь,
   Высвобождается выя,
   Благовествует любовь.
   Прапоры веры пречисты,
   Осьмиконечны кресты.
   Прочь утекает Нечистый
   За «шеломянь» широты.
   Нам ли, видавшим виды,
   Остановить разбег?
   Нам ли терпеть обиды,
   Нам ли не поднять век?
   И, ополчась походно,
   Не преломить копья
   О Евростан безродный,
   О Жидоврань репья.
   Лживо глумится Европа,
   Cаакашвиллит грузин
   С преданностью холопа
   В синие очи дружин.
   Лепо сияют кольчуги,
   Бронница мчится вскачь.
   Стихни, заморская вьюга,
   Смолкни, гудзоновский плач.
   
   Встала с колен Руcия,
   Новорождается кровь,
   Высвобождается выя,
   Благовествует любовь.
   
            ***

Сухмень небес закатится над Доном,
Сгорает колос, не идёт страда.
Под раскалённым, жарким небосклоном
Шагренево сжимается вода.
Ни озерца, лишь старая протока
Ещё крепка зелёным камышом,
Что кормит рыбушку приволью неглубокой,
И нас, обласканных закатным палашом.
Мудрим расслабленно, живём неприхотливо.
Уходит чудью в землю старина.
И не до жиру, быть бы только живу,
Когда не выбираешь времена.

Ползут дворцы на рубленные хаты,
Молчит народ, кавказят басмачи.
Сияют золотом Кремлёвские палаты,
Горят орлы имперские в ночи.
Жируют знатно новые бояре,
Шелягами заморскими звенят.
Их тьмы и тьмы на мировом базаре
В родной простор хазарами глядят.
И под сурдинку волохи и галлы,
Лехиты, саксы, англы, жмудь и прусь
Ощерили ракетные буркала
На Крымом пробудившуюся Русь.

Но не дай, Бог, им тронуть наше Слово,
Неприхотливость и в крестах погост:
Мы из лесов поднимемся сурово
Во весь могутный «Тополиный» рост.
Ему с руки в америчье вонзиться
И сокрушить тевтонства бранный звон.
И ратный путь победно повторится:
Берлин, Париж, Варшава, Вашингтон.

Сухмень небес закатится над Доном,
Бурлит шурпа и ловится карась.
На древнем тёплом материнском лоне
Нальём и выпьем, Спасу помолясь.

2016 г.   
 
   
«Славянофилам всё представлялось, что олицетворение православного духа они могут найти в среднем «мужичке»; но не мужичок, часто слабенький, хныкающий, будущий любимец и радикального интеллигента, и Льва Толстого, вечно с именем Бога на языке, но чаще всуе; не он, а благочестивый, в Писании начитанный, немногословный мужик-хозяин, милостивый, но твердый, созидательно способный бросить не задумываясь плоды многолетних трудов, чтобы спасти свою веру и душу, он – отборное меньшинство – вот кто настоящий создатель и хранитель православного духа русской мужичьей стихии.»
               
                /Владимир Рябушинский/   

Закон Господний и блаженство Веры
Над Ладом пращуров – вот оси бытия.
Иное всё – лукавые химеры
И ловкость философского витья.
Народ ДаждьБога и Христово Божий
Умеет хлеб размашисто растить,
Ковать металл, сафьянить хитро кожи,
Дороги топкие в безвременье мостить.
Объять глаголом лопасти вселенной,
Оборонять  оружно рубежи,
Углы таёжные заботливо обжить,
И мыслью пробудить рассудок утомленный.
Сдадим в утиль марксистское отравы
И хваткие банкиров поводки,
В удавке потребительской облавы,
Зовущие запойную забавой
Лихого накопительства манки;
На горло воли опустившие сапог,
Как в добродетель облачившийся порок.
Покуда базис наш – процентщика сундук,
А не «Благая Весть Завета»,
Не обрести душе божественного света,
А животу прибавочный продукт.
   
2014-2017 гг.
               

Оставим «Капицам» случайность событий:
От даты рожденья до участи смерти,
От сроков гражданского кровопролитья
До взрыва космической круговерти.
И, если в Руси не родился Ослябя,
И зачадили костры чаромутья,
А под ногами – ни тверди, ни хляби,
То это так надо, и верно по сути.

2017 г.

«Характерной чертой эволюционного процесса стала его внутренняя спонтанность, случайность, которая тем не менее ведет к закономерностям развития и прогресса».               
                /Капица/   
   
        РОДОСЛОВИЕ

Порошил снег тогда на Рождество
И было тихо, дивно, сокровенно.
Мир обретал границы равновесья,
Душа и тело Родину нашли.
Я видел в дымке под Хвалынском,
Как насыпали первые курганы.
И рыболов заботой обережной
У моря Белого «Кемейский крест»
Уже чертил и Ра глядел в глаза.
Летели степью к солнцу колесницы
И плавил медь кузнец из Аркаима.
Вставали города у Инда и Евфрата
И пировал в Микенах царственный Персей.
Я вспомнил, как пылала Троя,
И рушилась держава хеттов.

Раскрылась дверь и распахнулись окна,
И брызнул луч на рушников полотна.
И полон стол, и нет ему конца…
А за столом мои и прадеды, и деды
Ведут свои станичные  беседы,
И Сын сидит одесную Отца.
Иван, Василий, Вера, Акулина,
Полина, Тимофей, Степан, Екатерина
И Михаил, и Карп, и Константин,
И Ермолай, и батя Валентин.
На шашку и бунчук, как на ладони,
Небесный свет спадает с высока.
Садится мотылёк на подоконник
И мать налила крынку молока.
Замкнулся круг: Синташта и Мальта,
Микены, Нил и Дон, и Беломорье
Связались Русью родовым узорьем.
Звучит, как летопись, собратства береста.
Не машут только мне ни сыновья, ни внуки.
Я – ветвь бесплодная, но мне доступны звуки
И струны, и смычок, и корневой словарь;
И я его слуга, и володарь,
И взят глаголом руским на поруки,
Чтоб напоследок крохи донести,
Сойти в могилу и бурьяном порасти.   
               
 2010-2018 гг.

   
   Воскресни, руская стихия,
   Восстанови державный трон,
   Венец и скипетр златые,
   Студийства дедовский закон.
   Забудь столетние блужданья –
   Петровщины неверный свет.
   В себе самой ищи признанья –
   Потерянный Небесный след.
   Возьми топор работный в руки
   И созидай, твори, люби,
   По чертежам родной науки
   Чертог отеческий руби.
   Довольно сирою «рыбыней»
   Глотать чужие письмена,
   Пора соборною твердыней
   Крепить иные времена.
   Падут раскольники-клевреты,
   Душители, клеветники.
   Горят в ночи, как Маяки,
   Самодержавные приметы.

   1987 г.   


                ПОСЛЕСЛОВИЕ

«Пролог».
За всю историю человечества пока выявлено 37 Родов, но не все Рода дожили до настоящего времени; плюс, условно, четыре (возможно и более) расовых типа и их метисация в различной степени смешанности. Часто говорят, что основных гаплогрупп всего двадцать, по числу букв латинского алфавита от А до Т, но это – условное упрощение, не принимающее в расчет гаплогруппы недавно открытые (например, А0 и А00 в современной Африке); гаплогруппы, исчезнувшие в древности, но обнаруженные в настоящее время в качестве про- межуточных (например, А0-Т, А1, A1b); и сводные гаплогруппы (ВТ, СТ, DE, CF, GHIJK, HIJK, IJK, IJ, LT, NO). Это – древние гаплогруппы, но они оставили своих потомков. Автор считает, что изменения (как пример SNP- невозвратные мутации в Y-хромосоме) в ДНК – процесс не спонтанный и случайный, а закономерный, программно задуманный Создателем и Творцом, и расовые различия – одно из следствий этого замысла. Вопрос в другом: как был заведён механизм человеческих мутаций. Наука только лишь фиксирует следствия, не зная и не понимая первопричины. В любом случае эволюция человека, как всего земного и вселенского, управляема и законообразна; даже существование иных – вне-земных цивилизаций, которые, возможно, принимали и принимают участие в земных делах, является всего лишь одним из более ранних периодов божьего творения. «Нет случайной души перед Богом – всё продумано до лепестка». А вот точка зрения научного безбожного сообщества устами поляризатора науки Капицы: «Характерной чертой эволюционного процесса стала его внутренняя спонтанность, случайность, которая тем не менее ведет к закономерностям развития и прогресса. Недаром метафорой эволюции стал слепой часовщик. В этом процессе нет внешней причины, нет ни цели, ни управления извне, если, разумеется, не признать существование Бога, однако в этом случае отпадает необходимость в поиске естественнонаучных объяснений. Нам о проблеме взаимоотношений веры и знаний напоминает встреча Наполеона и Лапласа. Когда астроном преподнес императору «Небесную механику», тот спросил ученого, есть ли в его системе место для Бога, на что Лаплас ответил, что в этой гипотезе он не нуждается. При всей постепенности процесса антропогенеза само появление человека было пороговым, нелинейным явлением. С появлением и развитием человека был перейден рубеж в эволюции, и потому мы качественно отличны своим разумом, сознанием от остального животного мира. И в этом случае мы не можем указать иной причины нашего появления, кроме как результата самоорганизации мира живого».
Хотелось бы задаться вопросом: каким образом из одноклеточной инфузории появился в процессах спонтанной и неуправляемой эволюции «человек разумный», при этом как была инфузория, так она и осталась инфузорией; как не давали палку обезьяне, с дерева она не слезла, ибо такая спонтанная и самоор- рганизующаяся материя не объясняет многообразие всего сущего на земле.
При этом не надо приравнивать понятие Род (гаплогруппа, её субклады-ветви) с понятием национальность. Ныне не существует ни одного «однородного» народа; в любом случае это множество родов, поэтому
говорить о «чистоте крови» просто нелепо и невежественно. Но в руском (и не только) случае существует корневой Род, Род собиратель, и это слоВено-арийский Род R1a. Такое положение на сегодня является научной и исторической данностью, нравится ли это кому-то, или нет. Приведу по этому поводу высказывание основателя ДНК-генеологии А.А. Клёсова: «Надо напомнить, что гаплогруппы – это одно, а антропологические признаки – другое. Иначе говоря, носители гаплогруппы R1a (например) могут быть и европеоиды,и монголоиды, и чернокожие африканцы, и австралийские аборигены, и американские индейцы. Гаплогруппа не определяет расу, этничность, национальностьи гражданство, или партийность. Гаплогруппа – это определенная метка в мужской (в данном случае) Y-хромосоме, а уж с какими другими хромосомами эта Y-хромосома переплетется в результате известных действий – это события в известной степени случайные. Или, скорее, отражают выбор одного или двух участников. Переплетется Y-хромосома гаплогруппы R1а c хромосомами негритянки – метка R1a у сына останется (поскольку женщины на нее не влияют, это мужская половая хромосома), а кожа потемнеет, курчавость появится, волосы из русых (хотя и это – результат предшествующих переплетений, может быть и блондин, и брюнет) станут более темными, изменится лицевой профиль,толщи- на губ и еще десятки других антропологических  признаков. Еще несколько поколений в чернокожей расовой среде – и носителя R1a уже от чернокожих африканцев не отличить. И так – со всеми другими расами и антропологиями. Но поскольку в основном женятся «на своих», как и выходят замуж, то наблюдается определенная (относительная) региональная стабильность антрополо- гических признаков. Мы говорим – тот-то выглядит как типичный руский, или как армянин, или как китаец, или еврей, или «лицо кавказской национальности». При этом гаплогруппа может быть практически любой, но определенные антропологические признаки доминируют».
К сему можно добавить следующее: есть в Якутии поселение Руское Устье, в котором живёт интересная популяция людей. Интересны они тем, что, являясь потомками новгородцев (их предки переселились в эти места в 17 веке),сохраняя давние руские традиции, похожи  на монголоидов, так как при нех- ватке руских женщин брали в жёны местных жительниц.

«НАЧАЛО РУСИ НЕ ПОТЁМКИ».

«Воронежские Костёнки», «Владимирская  Сунгирь», «Иркутская малая Маль- та» – имется в виду поздние верхнепалеолитические стоянки.
Мальта – одна из наиболее известных позднепалеолитических стоянок Сибири, находилась у нынешнего села Мальта Усольского района Иркутской области на реке Белой неподалёку от озера Байкал. Стоянка была открыта, когда крестьянин Савельцев откопал из земли огромную кость. 7 февраля 1928 года сотрудник краеведческого музея М. М. Герасимов прибыл в Мальту и летом начал раскопки. Им была изучена территория около 1000 м.
Предметы искусства Мальты и Бурети сближают их с верхнепалеолитическими стоянками Руской равнины (Костёнки, Авдеево, Сунгирь, Зарайск) и в несколь- ко меньшей степени с центрально-западноевропейскими стоянками (Ориньяк, Гримальди и др.).
Недавно были опубликованы результаты изучения найденного на стоянке скелета мальчика. Мальчик 4-х лет из Мальты жил, согласно откалиброванным данным радиоуглеродного анализа, около 24 тыс. лет назад (22–24 тыс. лет). Исследование показали, что его мужская  Y-хромосомная гаплогруппа R* является на сегодня базовой ветвью для основных мужских родов Западной Европы (R1b) и Восточной Европы (R1a). Но, если пути R1a ясны (по ископаемым ДНК), то есть на Рускую равнину, то дороги предков современных R1b в Западною Европу были извилисты и запутаны, и точно напрямую не проходили через Рускую Равнину. У восточных словен (2%-4%) и особенно в большом колличестве у башкир и армян присутствует субклад R1b-Z2103, но он не европейский, и пришел через Кавказ на Рускую равнину в районы средней Волги (по ископаемым ДНК) во времена ямной культуры (4-3 тыс до.н.э.). Были и другие ранние представидели Рода R1b, которые ушли вместе с R1a (всё же близкие братья) на Рускую Равнину, но они не оставили своих современных потомком.
Земли от Дуная до Байкала занимало единое культурное пространство, связанные культом «палеолитической Венеры».
Венеры костёнковские – условное название десяти палеолитических стату-
эток женщин, обнаруженных на Костёнковской стоянке в Воронежской области. Подобные статуэтки также найдены на Авдеевской стоянке в Курской области и Гагаринской стоянке Воронежской области. Созданы приблизительно 23–21 тыс. лет тому назад носителями костёнковско-авдеевской культуры.
Венеры мальтинские – условное название трёх десятков «палеолитических венер» из бивня мамонта, которые были обнаружены советскими археологами на стоянке Мальта; в Иркутской области и датированы 23–21 тыс. л. тому назад. Высота колеблется от 3,7 см до 13,6 см.
Венера Виллендорфская (нем.Venus von Willendorf) – небольшая статуэтка женской фигуры, обнаруженная в одном из древних захоронений близ местечка Виллендорф в Вахау, посёлке коммуны Агсбах, в Австрии археологом Йозефом Сомбати 7 августа 1908 года. Вместе с гальгенбергской Венерой экспонируется в венском Музее естествознания. Статуэтка высотой 11см вырезана из оолитого
известняка, который не встречается в данной местности (что говорит о передви-
жениях древних народов) и подкрашена красной охрой. По оценнке 1990 года, фигурка изготовлена примерно в 24–22 тысячелетии до нашей эры. Почти ничего не известно ни о месте, ни о методе изготовления, ни о культурном назначении данной статуэтки.
Ирий (ирей, вирий, вырий) (чеш. Irij, польск. Wyraj) – в словенской мифоло-
гии потусторонний мир, подземная страна или южные края, куда птицы улета- ют на зиму, сказочная страна, неведомая страна за неведомыми морями. Рай у словен. Первое упоминание содержится в «Поучении Владимера Мономаха».

«ТУДА,ГДЕ ПЕНИТСЯ САМАРА».

Гутар – говор, язык казачий.
Гутар, гудец, гудар – певец, песнопевец.
Гутара – река в Иркутской области.
Удгатары – Исполнители СамаВеды
Прусы назавали руских гудами.
Берём, условно, Самарскую Луку как точку отсчёта.
Самарская Лука – междуречье реки Самары и реки Сок, где была открыта самая древняя в Европе елшанская керамическая культура раннего неолита (По «радиоуглероду» её датировки относят к началу  8 тыс до н.э.), люди которой дали толчок к развитию множеству археологических культур  от Днепра до Алтая и Китая, и от Кольского полуострова до северного Кавказа (мнение автора). А кто же скрывался за этим ископаемым разнообразием, был центром перводвижения, ядром, как конкретный Род. По мнению автора это в своей основе Род гаплогруппы R1a ( были и минорные рода). Сегодня его ископаемые гаплотипы обнаружены в следующих местах Руской равнины:
1.Стоянка Олений Остров в Карелии (датируется радиоуглеродным методом 7–7,5 тыс. лет назад). Стоянка Васильевка III (8825–8561 лет до н. э.) у Днепровских порогов,
2.Смоленская обл, Вележский район, Памятник Сертея VIII (датируется радиоуглеродным методом 5120 +/– 120 тыс. лет назад или рубежом V – IV тыс. до н.э.),
3.Смоленская обл, Вележский район, Памятник Сертея II ( датируется радиоуглеродным методом серединой III тыс. до н.э.),
4.Псковская обл, Куньинский район, городище Анашкино ( Горизонт, откуда была извлечена находка, датируется VIII – V вв до н.э.),
5.Псковская обл, Куньинский район, Наумовское поселение ( датируется второй четвертью III тыс. до н.э.).
У следующих археологических культур:
Днепро-Донецкой ( V–III тыс. до н. э.),
Ямочно-гребенчатой керамики (V–II тыс. до н.э. ),
Среднестоговской (5300–3750 до н. э.),
Хвалынской ( V–IV тыс. до н. э),
Китойской (Иркутск V тыс до.н.э., субклад М17, то есть более ранний чем субклады «срубников » и «андроновцев» – Z93),
Боевых топоров и шнуровой керамики (Датированная 3200 г. до н. э-1800 г.до н.э),
Полтавкинской (Датируется 2700–2100 годами до н. э.),
Потаповской (Датируется первой четвертью II тыс. до н. э),
Синташтинской (C конца III–начало II тыс. до н. э.),
Андроновской ( XVII–IX веках до н. э),
Cрубной культурно-исторической общности (XVIII–XII века до нашей эры),
У таримских мумий (Конец III тыс. до н.э – II в .н.э. . Гаплогруппа R1a1a),
Полей погребальных урн (1300 –750 гг. до н. э.),
Пазырыкской (VI–III вв. до н. э.),
Тагарской (VIII–III века до н. э.),
Таштыкской (II век до н. э. –V век н. э.),
Карасукской  (кон. 2-го – начало 1-го тыс. до н. э.),
Межовской (XIII–IX века до н. э.),
На стоянке Афонтова гора (бронза),
У скифов,
Среди аланских захоронений (субклад Z2124 – R1a1a1b2a2),
У населения салтово-маяцкой культуры (субклад Z2124 – R1a1a1b2a2),
У жителей древнего Танаиса,
У представителя элиты хунну в Duurlig Nars.
При этом «оленеостровский» Род (субклад) и «васильевский» являются для всех перечисленных палео-ДНК базальными.
Данные предоставлены с международного англоязычного сайта
www.ancestraljourneys.org (недавно его работа была приостановлена из за смерти владельца сайта. Надеемся, что наследники продолжат его работу).
К Роду R1a на данный момент принадлежит от 50% до 60% руских мужчин, более половины малорусов, белорусов, поляков, потомков индусских брахманов, Киргизов, таджиков; от 30% до 40% литовцев, латышей, эстонцев, чехов, словаков, хорватов, словенцев. Остальные Балканские словене имеют небольшой процент R1a (10%-16%). В Западной Европе, так же низок процент R1a, не считая лужицких сербов (около 60%), норвежцев и исландцев(20%-30%). Около 18%-20% на северо-востоке нынешней Германии, явное наследие южно-балтийских словен. Остальные англо-саксы и итало-французо-испанцы с ирландцами в своей основе – R1b, то бишь не словено-арии, что ставит под сомнение существования термина «индоевропейцы». Индия точно здесь ни причём, а вот к Руской равнине подходит в самый раз.
К сожалению, на сей день нет ископаемых ДНК елшанской, средне-волжской,
самарской, волосовской, фатьяновской археологических культур неолита и «бронзы» по всему пространству их обитания. Классические «курганные культуры были культурами Рода R1a как центро-собираюшего. По южной дуге Руской Равнины (от Южного Урала  до северного Кавказа, захватывая некоторые области Среднего Поволжья) с начала III тыс.до.э. к ним присоединились «ямники» Рода R1b (R1b1a2a2-Z2103 – не европейский). Ныне часто встречаемый у башкир и армян, и в небольшом количестве у русинов Руской равнины. Почему у армян? Да потому, что люди Рода R1b (R1b1a2a2-Z2103) пришли со стороны Кавказа, так как самые ранние R1b (R1b1a2a2-Z2103) обнаружены в Армении, и по сей день составляют треть от всех мужских «армянских» Y- хромосом. То есть пришельцы Рода R1b (R1b1a2a2-Z2103) влились в «ямное» религиозно-культурное сообщество. «Ямники» ведут своё происхождение от среднестоговских и хвалынских племён. Одновременно с «ямниками» на юге Сибири  появляются «афанасьевцы», происхождение которых так же связывают с хвалынской культурой. Наследниками афанасьевцев были племена тагарской культуры, доживших до III в. до н. э. Тахары в своём большинстве были представители Рода  R1a c Руской равнины, так же как и саки-скиты (скифы), но другой родовой ветви (Z93). Из этого можно сделать вывод, что и «афанасьевцы» (III—II тысячелетия до н. э.) в своей основе были представителями Рода R1a (присутствовали, естественно, и другие минорные Рода).
К сему необходимо добавить то, что во многих одних и тех же курганах  Руской Равнины находятся впускные захоронения от времён «ямников» до ранних средних веков, считай на протяжение четырёх тысячелетий. Вряд ли далёкие предки стали бы хоронить своих близких рядом с чужаками, и наоборот, ибо погребальный обряд – основа Веры и культурно-религиозной общности, метка свой – чужой . Вот что писал Геродот во этому поводу, приводя в пример слова скитского царя Идантирса: «Мои дела, о Перс, обстоят таким образом: я и прежде не бегал в страхе ни от кого из людей и теперь от тебя не бегу; и я не делаю ничего нового сравнительно с тем, что привык делать в мирное время. Объясню и то, почему я не вступаю с тобой немедленно в сражение. У нас нет ни городов, ни возделанной земли, и боязнь, что они будут захвачены и разорены, не заставляет нас скорее вступать с вами в сражение. Если же тебе нужно во что бы то ни стало спешно вступить в битву, то у нас есть отчие могилы. Попробуйте найти их и попытайтесь разрушить, и тогда вы узнаете, будем ли мы сражаться из-за могил или не будем. Но прежде, если у нас к тому не будет основания, мы с тобой в сражение не вступим».
На иудейских кладбищах не хоронят мусульман, на православных лютеран. Неприменно были «находники» со стороны (в нашем контексте люди иных родов), которые  вливались в  степное сообщество, принимали веру, образ жизни, язык, привнося что то своё – иное, разбавляя культурное единообразие старожилов, но их количество было незначительным, исходя из ископаемых ДНК. Первые новации в религиозных представлениях возникли в период появления катакомбных погребениях (именно в середине III тыс до.н.э. появляется традиция сахамараны – соумирания, парные погребения разно-полых покойников лицом друг к другу, которая получит своё продолжение у индийских ариев и словен вплоть до крещения, но уже через сожжение), при том, что это было вполне мирное сосуществование, так как захоронения находились рядов в одних и тех же курганах. Автор, в меру своих представний считает, что основной раскол произошёл во времена срубной культуры, когда одни начинали кремировать умерших(«фёдоровцы» андроновцы), другие продолжили традицию ингумации (петровские, алакульские племена Андроновской срубной культуры). Произошла религиозная реформа. Появились новые пророки и апостолы веры. Предки саков-скитов заполнили всё степное пространство от Причерноморья до Алтая. Неофиты несли новые религиозные откровения, уходя из степей на юг, на север, на запад – на окраины степной области. Дело известное: брат на брата, сын на отца (Католики против протестантов, РПЦ против староверов ). Данная публикация не позволяет  всесторонне рас- крыть такую сложную и основополагающую тему, ибо краеугольный камень сущего бытия – не производительные силы и производственные отношения, и смена одних экономических формаций на другие, а религиозно-духовные постижения, и взаимоотношения творца и твари, то есть история – непрерывный путь культурно-религиозных сообществ (родов, племён, народов, этносов,) познания своих начал, и цели ради чего жить, и того, что будет после земной жизни. Яркий пример на сей день это поляки и русины (руские): с точки зрения генетики и ДНК-генеологии – близкие братья, с точки зрения национальных взаимоотношений – «вечные враги». Межа неприятия пролегла по линии правосла-
вие – католицизм. В обыденной жизни человек опирался на обычаи и веру предков, а не на производственные отношения, так как отношения строились на основе этих представлений, а не наоборот. Яркий пример тому «Талмуд», когда всё бытие кагальной общины – правовая, религиозная и экономическая деятельность, управлялось его предписаниями.
Вера и система ценностей – Базис, всё иное надстройка. В какие бы времена не жил человек, ему необходимо осмысливание и оправдание своего существования.
Крушение духовно-нравственных, а за тем управленческих скреп, всегда приводят к распаду некогда единого сообщества на любых этапах его государствообразова- ния. На примере Руси мы видем, что сначала раскололи церковь,как духовно- нравственную опору, а напоследях добили потерявшее управление государство, хотя промышленность и торговля показывали самый высокий рост развития.Учёным, выросшим на англо-саксонской  почве, трудно увидеть за вереницей курганных обычаев, людей, ведущих своё происхождение от Рода R1a как рода основателя, создавшего особую единую лесостепную цивилизацию, и так называемый «индоевропейский язык», точнее словено-арийский (в том смысле, что до Европы и до Индии ещё не дошли, а праязык уже существовал). Воистину, им  сложно представить, что история началась за долго до академической англо-саксонской установки; что за несколько тысячелетий до классической Эллады и Рима существовало особое Евразийское пространство людей протословенского Рода R1a, и это они не в последнюю очередь стояли у истоков великих культур Европы, Азии, Египта, растворились в них, ушли на время в историческую тень, утеряли жизненную силу. Имена стёрлись, новые победите- ли украли у некогда могучего соперника его великие свершения; убили короткую людскую память. Но остались следы на хромосомной бересте, по которым грядущим потомкам предстоит увидеть своих забытых предков, и поставить памятник, достойный их деяниям.
А.А. Клёсов ститает, что «ямники» и «катакомбники» были от рода R1b, а R1a вышли на Рускую равнину 5 тыс лет назад с Балкан, что противоречит как 
антропологическим (хотя антропология вещь зыбкая: проблема в матерях), так и  археологическим данным, и последним результатам по ископаемым ДНК,которые были приведены ранее. Вышедшие из лона  ямной и катакомбной культур «шнуровики», были люди рода R1a (ископаемые Днк представителей «шнуровой керамики и боевых топоров» в Германии дают возраст захоронения около 4600 лет назад). Представители срубной культуры также были от рода R1a ( Ископаемые Днк это уже подтвердили). Ещё одно личное мнение автора: первые R1a появились в Центральной Европе намного раньше «шнуровиков», и это была часть представи- телей традиции воронковидных кубков. Автор, возможно, ошибается, поэтому самым верным основанием  станут ископаемые ДНК всех культур  мезолита и неолита Руской равнины с данными, достаточными для анализа. Единственный аргумент многоуважаемого А.А. Клёсова, это то, что у нескольких ныне живущих жителей Балкан найдены более древние гаплотипы R1a, чем у ныне живущих русинов (руских), то есть у тех, кто предоставил свои данные. При этом им не упоминается (возможно на тот момент не было данных), то что у русинов центральной Руси и Белорусии найдены также древние субклады (ветви родов), для которых гаплотипы с Оленьего Острова и Васильевки III – предковые. По сей день на Балканах не найдено ни одного ископаемого мезолитического, или неолитического гаплотипа R1a. Если они будут найдены в достаточном количестве для анализа, то тогда другой разговор. Вся историческая логика говорит о том, что только Род R1a в своей основе имеет право быть причисленным к этим культурам, не потому, что он самый многочисленный среди восточных и западных словен, и русинов, но и потому, что остальные основные Рода (I2а – условно балканский и I1а северо-европейский) влились в  протословенское пространство намного позднее. Это ещё раз подтверждает то, что летописные словене – «норики»: поляне, древляне, кривичии, Новгородские словене, северяне, полочане, белые хорваты, тивирцы, уличи не приходили массово с Балкан на Рускую равнину. Словене находились на ней уже не одно тысячелетие, и движение было наоборот – с Руской равнины в сторону Балкан.
Первые контакты Рода N1a1(условно фино-угорский) с R1a  по ископаемым ДНК происходили уже с середины 3 тыс. до н.э. (Смоленская обл.Вележский район.Памятник Сертея II). Хотя, возможно, этот образец был из более поздних слоёв, так как такое уже происходило не раз. Во всяком случае это единствен-
ный палео-ДНК образец N1a1(бывший N1c1), что пока подтверждвет теорию о том, что фино-угры массово вышли на Рускую равнину не ранее I тыс.до н. э. во времена раннего железа. Возможно новые палео-ДНК изменят картину.
Триста лет руская историческая наука (не вся безусловно), которая создавала общественное норманоидное мнение, уверенно утверждает, что словене появи-
лись в середине 1 тыс н.э. А где же они были раньше? Одному Богу известно. Были же у них отцы, деды, прадеды – пращуры. Будем уповать на грядущее, что оно подтвердит точку зрения о давности протословен, и что они первые обуст-
роили пространство Руской равнины ещё в мезолите и раннем неолите. По большому счёту наши предки Рода R1a населяли просторы огромной «России» с палеолита, то бишь это наши исконные пространства. Кто-то покидал его, кто-то возвращался, а кто-то был «всегда», вливаясь в иные этносы и народы.

«УЗОРЬЕ СУАСТИ».

Первая свастика известна со времен палеолита (Мезинская стоянка Чернигов-
ская область. Период позднего палеолита). Свастика использовалась в обрядах
и строительстве, в домотканном производстве: в вышивках на одежде, на ков-
рах. Свастикой украшали домашнюю утварь. Присутствовала она и на иконах. Вышитая на одежде, свастика могла иметь определённое обережное значение. На Кавказе свастику можно увидеть на камнях Ингушских башен, культовых
строений и могильников (некрополей), располагающихся в периметре башен-
ных комплексов, построенных в период между X и XVII веками нашей эры. Такие комплексы расположены преимущественно в Джейрахском районе Ингушетии, в небольшом количестве имеются также в Сунженском районе Ингушетии. Круговая свастика в виде трехлучевого солярного знака является одним из национальных символов ингушей и помещена на флаге и гербе Ингушетии. Изображение свастики можно видеть на некоторых исторических памятниках в Чечне, в частности, на древних склепах в Итум-калинском районе Чечни (т. н. «Город мёрвых»). В доисламский период свастика являлась симво-
лом бога Солнца у чеченцев-язычников (ДелаМалх).Солярный знак является одним из элементов башкирского орнамента. Им украшаются еляны, разновидность верхней одежды, служит в качестве тамги некоторых родов, например, кубулякского. У башкир свастика является символом солнца и плодородия. Свастика в виде креста с концами, загнутыми влево (sauwastika), была любимым знаком последней русской императрицы Александры Фёдоровны. Она его ставила повсюду для счастья, в том числе – нарисовала карандашом на стене и в оконном проёме комнаты в доме инженера Ипатьева, служившей местом последнего заключения царской семьи и, без датировки, – на обоях над кроватью, где, очевидно, спал наследник. Свастика использовалась в логотипе Русского электрического акционерного общества АСЕА – дочерней компании шведской электрической акционерной компании ASEA . В 1917 году свастика была изображена на некоторых денежных купюрах Временного правительства и на некоторых напечатанных с клише «керенок» совзнаках, имевших хождение в 1918-1922 годах. В ноябре 1919 года командующим Юго-Восточным фронтом Красной Армии В.И.Шориным был издан приказ № 213, в котором утверждался отличительный нарукавный знак калмыцких формирований с использованием свастики. Свастика в приказе обозначается словом «люнгтн», то есть буддийская «Лунгта», означающая – «вихрь», «жизненная энергия». В первые годы революции свастика пользовалась определённой популярностью у художников, искавших новые символы для новой эпохи, но конец её тиражированию положила статья «Предупреждение», опубликованная наркомом просвещения А. В. Луначарским в газете «Известия» в ноябре 1922 года: «На многих украшениях и плакатах по недоразумению беспрестанно употребляется орнамент, который называется свастикой. Так как свастика представляет собой кокарду глубоко контрреволюционной немецкой организации «Оргеш», а в последнее время приобретает характер символического знака всего фашистского реакционного движения, то предупреждаю, что художники ни в коем случае не должны пользоваться этим орнаментом, производящим, особенно на иностранцев, глубоко отрицательное впечатление». В 1926 году вышла первая часть фундаментального этнографического исследования по народному костюму Руской Мещёры Бориса Алексеевича Куфтина (1892—1953). Издание содержало богатый иллюстративный материал, в том числе и со свастическими орнаментами.
В руской традиции присутствует более ста вариантов свастических узоров, ниг- где более не существующих в мире. После 1933 года все подобные исследова-
ния были свёрнуты, продолжения издания так и не появилось. Разосланные по библиотекам книги, в основной своей массе, были уничтожены, а оставшиеся в центральных библиотеках переведены в закрытый фонд специального хранения. Сватика в самую последнюю очередь имеет отношения к англо-саксам, Германии и «сефарду» Гитлеру – мировому Люцеферу, историческому лгуну и взломщику. Вся история Руской равнины последние пять тысяч лет проходила под лучами суасти. Но её воспроизведение сейчас (именно) – неприемлемо.
Оставим это грядущим потомкам, когда раскроются «Врата Предков».

«НАШ ПРЕДОК С ПРИВОЛЖСКОГО КРАЯ...».

В сжатом виде автор попытался проследить миграции словено-арийского Рода R1a. Безусловно многие технические достижения, религиозные  откровения и корнеслов языка Рода R1a легли в основание многих известных культур и цивилизаций Евразии, Ближнего Востока и Северной Африки. Почему словено- арии? В различных местах обитания люди Рода R1a именовали себя, или были известны под именами: вену, венов, вендов, венетов, энетов, венулов, ванов, вандалов, словен, скловинов. По мнению автора  слоВене (самоназвание по «Повести времянных лет») – это вены объединённые одним «Словом», единые вены, и естественно значение этого этнонима не имеет отношения ни к слову «Слава», ни к слову «Слово». Есть мнение  о том, что «Слава» имеет отношение к слову «лава» ( Казачья атака – охват противника в конном рассыпном строю). «Слава» – вместе с  лавой, огромное, победоносное, неудержимое. В некоторых словенских языках «Слава» это «хвала», а «Слово» переводится как «речь», «беседа», «дума», поэтому нет никаких оснований искать происхождение этнонима словенин ни от «Славы», ни от «Слова». «Слово» вернее выводить из с-лог-а, г-лаг-ола, откуда и греческий лог-ос – слово; «Слово» как множество слогов. В литовском языке одно из значений известность звучит как ;lov;, а по-латышски известность – Slavu, при этом руских латыши называют krievu. Для ещё большей убедительности  приведу словенский именеслов на «вен» , «ван» и «слав»: Ванда, Венда, Ванко, Вена, Вената, Венек, Венета, и заметьте Венлав, Венило,ВенеМил, ВентоСлав, Венцель, ВенцСлав, ВенцеМир, Венц, Венчи- кус (из книги Морошкина «Словенский именеслов»), где Вен и Слав – две различные корневые лексемы.
На девангари вену – музыкант, в «Вишну Пуране» есть «Сказание о царе Вене и сыне его Притху». АТ-ХАР-ВАН в ведийской мифологии жрец, который первым добыл огонь и учредил жертвоприношение огню, то есть даровал процветание и достаток. На санскрите ванна – лес, возможно первые вены-ваны были люди из леса. Вяйнямёйнен – главный герой карело-финского эпоса «Калевала». Руские у финов Venajan, а у эстонцев зовутся vene. Согласно «Калевале», Вяйнямёйнен родился сразу после сотворения мира и стал первым человеком. Он – богатырь, вещий рунопевец, сеятель и мурец. Повсюду от Атлантики до Китая, то есть, где проносился на своих повозках и колесницах (тогдашние передовые средства передвижения) Род R1a, мы встречаем Венов, Ванов: Унег-Венег – фараон второй допирамидной династии; ван по-китайски – князь; по-голландски ван, по-немецки ф(в)он – признак отношения к высшему сословию; озёра Ван и Севан, держава Ван (Урарту) в Армении; сваны Грузии (самоназвание «lushnu», ед. ч.«mushwan»); народ Ваны в скандинавском своде саг «Круг Земной», так же как и асы, вышедшие с южно-руских степей, не говоря уже об Адриатических венетах, и венетах Южного Причерноморья, и притоку Дуная реке Вене. Топонимами на «венден» и «винден» кишит добрая треть нынешней Германии. К сему можно добавить венетского князя КупаВона в «Энеиде» Вергилия, помогавшего Энею-Венею. Армянский министр Арта- Ван, который перешёл на сторону персов; АртаВан – последний царь Персии из парфянской династии (216 – 226 н. э.); АртаВан (Артабан) – византийский полководец VI в; ДерВан (погиб в 636 г.н.э.) – один из известных первых князей сорбов и всего союза Лужчан. Вспомним присутствие на Руси топонима КолыВань и одноимённых фамилий на его основе. Цепочку примеров можно продолжать ещё долго, ищите и обрящете. Так и хочется сказать, что слоВене –«ВЕНценосные люди».
В определение «арий» автор не вкладывает ни расового, ни национального смысла и превосходства, всего лишь историическую данность, не более того; термин обкатан и у всех на  слуху. Так бы любой слесаАРь и токАрь с пекАРем попадали в круг небожителей. В руском контексте ныне арий – человек, овладевший определённым ремеслом: и ОРатОР-гутАР, и лекАРь-врач.
Этимология слова арья – ариа, возможно, исходит от корня ведического санск-
рита kars (ар), – «вспахивать, культивировать землю», а слово «ариец», в исконном значении слова, означал вероятно «землепашец«, в древнеруском языке сохранилось слово «орать» – пахать, «оратай» – пахарь. Корнислов Ведического
санскрита мы находим во многих  языках мира:  в готском arjan – пахать, в  тохарском are – плуг,  у шумеров Ur-Ru вспахивать, на иврите хорейш – пахарь, на латинском aro – пахать, arator – пахарь, с чем связаны английское и французское arable – пахотный, на итальянском terra arabile – пахотная земля, по-украински ороблена – обработанная земля. Лексема «ар» встречается в многочисленных топонимах и гидронимах на всём протяжение движения Рода R1a. Руская равнина полна различными «арами», «арьями» и «арейками» – слово из песни не выкинешь. Индийские и иранские арии, являясь по сути  пришлым народом, понятие «арий» возвели в степень благородства и превосходства, что и пытался повторить потомок африканских сефардов Гитлер. Разница в том, что создатели «Вед» и санскрита были действительно ариями, Гитлер арием, точнее предстателем Рода R1a, не был. Эрзянское «урье», а также финское «орья» – раб, наемный работник. Слово явно восходит к словено-арийскому «арья», но имеет у финно-угров ( представителей фино-угорских языков) прямо противоположное значение, то есть в какой то период истории волжско-уральские словено-арии были подвержены ассимиляции фино-язычными племенами Рода N1а1, и были у них в зависимости, что подтверждается данными ДНК- генеологии (значительный процент гаплогруппы R1a у финоугорских народов, особенно у марийцев, эрзян, мокшан и корелов, как и у Казанских татар, чувашей и башкир). Потомками СлоВено-ариев в  неметчине являлись и являются по сей день онемеченные южно-балтийские словене – бывшие варины-вагры-варяги, руяне-руги-русины, лужичи, лютичи, и так далее; те, которых немцы именовали вендами. Сейчас известно, что предок Адольфа Гитлера (по мужской линии) – выходец с Северной Африки, вот тебе и расовая теория, и неполноценные черепа. Гитлер, а вернее вся англо-саксонская историческая мысль украла у «недочеловеков» словен не только свастическую символику, но и всю многотысячелетнюю историю; так вернее и надёжней; пока разберутся – столетия пройдут, а здесь и сейчас можно погреться в лучах так называемой «индоевропейской славы», точнее словено-арийской. Пора избавляться от европейских мифов, тем более, что история словено-ариев знала как великие победы, так и сокрушительные поражения, тысячелетия славы и тысячелетия забвения. Всё как у всех. Попытаемся же всё это увидеть и показать, ибо нам – русинам, а не «прилагательным русским», есть чем гордиться, есть чем огор- чаться, и есть с чем идти в грядущее.
Привожу заключительные слова из работы А.А. Клёсова о происхождение венетов и венедов (http://pereformat.ru/2015/03/veneti-2/#more-6106,http:// pereformat.ru/2015/02/veneti/): «Древние венеты могли иметь гаплогруппу R1a, источниками ее могли быть балканская Адриатика, Малая Азия, Троя; и гапло- группа R1a могла попасть туда в ходе славянских миграций с северной части восточной Европы с венедами или их предками. Потому все гаплотипы гаплог- руппы R1a, субклады или ветви гаплогруппы для которых были идентифицированы, все имеют северо-европейское, балтийское или карпатское происхожде- ние. Но сказать точно, какой именно субклад или ветвь гаплогруп- пы R1a был «венетским» и/или «венедским» пока не представляется возмож ным. Во-первых, столь четкого разделения на субклады гаплогруппы R1a по территориям и племенам к временам венетов и венедов могло и не быть. Во-вторых, в балто-карпатском регионе, и вообще на севере Восточной Европы, куда относят венедов, имеется целый клубок субкладов и ветвей гаплогруппы R1a. Ясно, что первый носитель снипа в каждом субкладе был один конкретный человек, с конкретным местом обитания, и наверняка его племя тоже имело или единственную гаплогруппу, или преимущественную. Но в дальнейшем происходило перемешивание субкладов, их размывание, хотя это был процесс со своими особенностями и со своей динамикой в каждом конкретном случае. Так что хотя многим (судя по сетевым дискуссиям) хотелось бы считать субклад R1a-Z92 венедским, убедительных доказательств этому пока нет. Большинство других северных (балто-карпатских и других) субкладов и ветвей гаплогруппы R1a имеют основания такого же ранга. Но рассмотрение происхождения ветвей показывает, что во всех (или в большинстве) доминируют поляки, русские, иногда наряду с немцами (онемеченные словене, авторское добавление).»
Названия североруских рек: Значение слов на санскрите:

Варила                варила – дающий воду
Важа                важа – сила, быстрота, шум воды
Варз                варз – поливать, осыпать дарами
Валга                валгу – приятный, прекрасный
Вель                вела – граница, предел, речной берег
Дан                дану – капля, роса
Ира                ира – освежающий напиток
Индига,                Индега, Индоманка, инду – капля
Карака                карака – сосуд для воды
Кала                кала – черный, темный
Лала                лал – играть, переливаться
Куша                куша – священная трава, вид осоки
Падма                падма – цветок кувшинки, лилии, лотос
Панка (озеро)            панка – ил, тина
Сагара                сагара – впадающий в море, ручей
Сара                сара – сок, нектар, вода
Сухона                сухана – легкопреодолимая
Харина                харина – гусь, золото
Шона                шона – река

Священие водоёмы Курукшестры: Водоёмы центральной Росии:
               
р. Агастья               р. Агашка
р. Акша                р. Акша
р. Апага               р. Апака
р. Арчика               р. Арчиков
р. Асита               р. Асата
р. Ахалья               р. Ахаленка
р. Вадава               р. Вад
р. Вака р.                Вака (название Оки в Рязанс. обл.)
р. Валука               р. Валуйка («Валуй» Белгор. + Воронеж. обл.)
р. Вамана               р. Вамна
р. Ванша               р. Ванша
р. Варада               р. Варадина (совр. Поочье)
р. Варадана               р. Варадуна (совр. Поочье)
р. Вараха               р. Варах
р. Венна               р. Вена
р. Вишалья               р. Вишля
р. Дева                р. Девица
р. Кавери
Керка)                р. Каверье (Рамонский р-н, Воронжск.обл,
р. Кедара               р. Кидра
р. Кумара               р. Кумаревка
р. Кубджа               р. Кубджа
р. Кушика               р. Кушка
р. Мануша               р. Манушинской
р. Матура               р. Матыра
р. Пандья (приток)       р. Панда (приток)
р. Варуны               р. Вороны (вар. Ворона)
р. Париплава               р. Плава
р. Плакша               р. Плакса
р. Пинда-рака(т.е. Пинда-река)р. Пинда, оз. Пиндово
р. Правени (оз. Годавари)     р. Пра, оз. Годь (Рязан.область)
оз. Рама               оз. Рама
р. Сараю               р. Сараев, Сара
р. Сита                р. Сить
р. Сома                р. Сомь
р. Сутиртха               р. Сутертки
р. Тушни               р. Тушина
р. Уплава          р. Упа и р. Плава(сливаются в одну, вар. - Плавица)
р. Урваши               руч. Урвановский
р. Ушанас               р. Ушанец
р. Шанкхини               р. Шанкини
р. Шона                р. Шана
р. Шива                р. Шивская
р. Якшини               р. Якшина

"ПИРАМИДЫ-КУРГАНЫ ПУСТЫНИ",
"БЕЛОМОРЬЯ ЧЕКАННЫЕ ПИСАНИЦЫ".

Нармер (Мер Хор-Нар, где Мер – имя личное, а Хор-Нар – титульное, олицетво- ряющее его с богом Хором ) – фараон Древнего Египта (0 или 1 династии), пра- вивший в конце XXXII века до н. э. (около 3-го тыс. до н. э.) ; один из египет- ских правителей, объединивших Верхний и Нижний Египет. Руский аналог– ВолодиМер, ВладиМер, РатМер, ВелеМер, ВалаМер у готов, летописное озеро ИлМерь (ныне Ильмень, то есть мер и мен равнозначны; неслучайно фараона НарМера и фараона Мена (Гор-Ага-Менес) считали одним человеком).
Анх, Анкх, коптский крест – символ, ведущий своё происхождение из древнего Египта. Известен как египетский иероглиф, означающий жизнь, а также как один из наиболее значимых символов древних египтян. Также известен как «ключ жизни», «ключ Нила», «бант жизни», «узел жизни», «крест с петлей», «египетский крест, такой же знак обнаружен  среди петроглифов Залавруги  в Беломорье (Карелия) возраст его около 6-5 тыс.лет.
Хор, Гор (hr — «высота», «небо», словенское выражение на горе – на верху)– бог в древнеегипетской мифологии, сын Исиды и, предположительно, Осириса. Его супруга – ХатХор. Его главный противник – Сет. Одна из самых распрост- ранённых ипостасей Хора в период Нового царства – Хоремахет (или Гормахис в греческой транскрипции – «Хор на горизонте (небосклоне)») . Хор – бог неба, царственности и солнца; живого древнеегипетского царя представляли вопло–
щением бога Хора (Хорс?,СвятоГор?). РА-РОГ (читаем обратно и получается Ра Гор, Бог Гор) – словенский сокол. Возможно, это притануто за уши, грядое покажет. В данном случае важен верный вектор мысли.
Хапи – бог Нила и покровитель урожая в египетской мифологии.
Ра-Хорахти – синкретическое божество Солнца в древнеегипетской мифологии, смешение образов богов Ра и Гор-ахти.
Древний Египет –  Та-кемет, Та-Мер-и, Та-уи. Обращаю особое внимание на Та-Мер-и, ШУ-Мер и Су-Меру – благая Меру» – священная гора в космологии индуизма и буддизма, где она рассматривается как центр всех материальных и духовных вселенных. Считается обителью Брахмы и других девов.
Ш(С)у – египетское божество воздуха, сын Ат-Ума (ну прямо отец-разум), на санскрите Су – благость, добро.
Кемейцы – египтяне, от кеме – чёрный, то есть Египет – от цвета почвы, ороша- емой Нилом, все остальные пространства вначале Египтом не считались.
Хет-ку-Пта (Хут-ка-Птах) или Мемфис – столица Верхнего и Нижнего Египта, от этого название происходит греческое название Египта (Айгуптос).
Атон (словено-арийские параллели в индуизме Ат-ман, От-ец, От-че, ата-ман, ватаман – самый первый, основатель, гун Ат-илла, у тюрков ата) – символ диска солнца, одна из его сущностей, «тело Ра» (Ра-Гор-Атон). Расцвет культа Атона происходит во времена фараона Аменхотепа IV (14 век до н. э.), объявившего Амона единым богом всего Египта. Аменхотеп IV изменил свое имя на Эхнатон («Угодный Атону») и имя своей супруги на Ниферфруатон. Выстроенный в честь Атона белокаменный город Ахетатон стал центром культа. Атон сочетает в себе черты мужкого и женского божества одновременно. Всё созданное, как считалось, произошло от бога и в то же время существует внутри него. В отличие от других богов, Атон не был антропоморфным (человекообразным). Изображается в виде солнечного диска с лучами с ладонями, тянущимися к людям. Одно из известнейших изображений этого бога сохранилось на спинке золотого трона Тутанхамона. Возможно, Культ Атона повлиял на формирование и развитие иудейского монотеизма. Ветхозаветный пророк Моисей, проживавший на территории Древнего Египта предположительно во время правления Эхнатона, мог воспринять многие идеи местного религиозного культа (Адонай). Имя Атон записывали внутри картуша, подобно тому как записывали имя фара- она, чего не было в случае с другими божествами. Ра-Гор, которого обычно называли Ра-Хорахти (Ра, который является Гором двух горизонтов), сочетает в себе особенности двух других богов, появившихся в более ранние времена. Соединение всех богов воедино становится очевидным в «Великом гимне Атону», в котором Ра-Хорахти, Шу и Атон объединены в единого Бога-творца. В период Амарны имя Атон являлось царским титулом (так как он считался царём всех, «атаманам» ). Существовали две формы этого титула: в первой были имена других богов, а во второй форме было больше «особенностей», присущих самому Атону. Ранние сведения об Атоне датируются временам XII династии. Один из примеров – древнеегипетский рассказ «Сказание Синухе». В нём умерший царь описывается как бог, поднимающийся к небесам, затем он объединяется с солнечным диском и его божественное тело сливается с его создателем.
Адонай – Адони, мой господин; Адон; Йеґова, Элоґей Цеваот, Господь Бог воинств, Владыка Господь воинств; Бог, Господь, Иегова, Яхве.
АДОНИМ-АДОНАЙ, АДОН-АТОН- Древние халдео-еврейские названия Элохимов, или творящих земных сил, синтезированных Иеговой.
Афанасий (от др.-греч. Афанасиос /atanatos, в лат. Athanasios-Атанас/, образованного от слова «thanatos», что значит «смерть», с прибавлением отрицательной приставки «a», означающей «без-»/«бес-») – мужское имя, означающее «бессмертный. Эпитет Зевса, Геи и др. древних богов.Скорее всего имена Отто и Оттон того же происхождения.
Адонис (предположительно от финик. adоni «мой господин») – в древнегреческой мифологии – по наиболее популярной версии – сын Кинира от его собстве- нной дочери Смирны; либо сын Кинира и Метармы; либо (по Гесиоду) – Феникса и Алфесибеи; либо (по Паниасиду) Фианта и его дочери Смирны. Адонис славился своей красотой: в него влюбляется богиня любви Афродита. Его также называют возлюбленным Диониса. Был пастухом и охотником на зайцев. Похвала муз охоте вдохновила его стать охотником. Ему посвящён город Библ. Отец Берои. Согласно Харету из Митилены, детьми Афродиты и Адониса были Гистапс и Зариадр. Ат-Рей  в древнегреческой мифологии царь Микен, сын Пелопса и Гипподамии, брат Фиеста, муж Аэропы, отец Агамемнона и Менелая.

«ЗЕРНО».

Мин – Бог плодородия и скотоводства, «производитель урожаев», бог дождя, дарующего урожай. Менес один из первых фараонов Египта(имя «Менес», «Мен» употребляется древнеегипетским историком Манефоном, другими фор- мами его имени являются Мина (по Геродоту) и Менни. Корень «мен, мин» широко распространён в словенских языках. Имя Менуа носил царь державы Ван (Урарту).
МенеЛай – брат Агамемнона, муж Елены (Велены). Назван светловласым.
Геб-земля – Бог земли. Сын Шу (Су) и Тефнут, брат и муж Нут, отец Осириса.
Себек – Бог воды и разлива Нила. Бог – крокодил. Сын Нейт.
Хапи – Бог Нила и изобилия.
Тот – Бог мудрости, науки и магии. Бог-павиан, бог-Ибис. Муж Маат – правда,
истина(Мать?).
Пта, Птах – Бог творец. Покровитель искусств и ремесел. Муж Маат, Баст или Сехмет.
РА – Бог солнца, верховное божество пантеона, Бог-сокол.
Непра, Непри – Бог зерна, плодородия связан с Нилом, и куда же без руских аналогий: Непр-Днепр-Славутич.
«Двойные имена» – Ка. Ка по верованиям древних египтян, двойник души человека. С момента смерти Ка сохранял присущее ему сознание и готовил душу в путь в подземное царство. Затем он находился в гробнице вместе с телом, в то время как душа пребывала в подземном царстве. Подобно людям, животные, предметы, грибы  и вся неживая природа имеют свои Ка. Считалось, что некоторые властители имеют много Ка. КА – руское «как», то есть подобие кого либо, чего либо, в санскрите – «ка», «кай».
КаЗак – как Сак (скиф, правильнее – скит-скол-от, сокол-от, сакалиба у арабов; явно напрашивается сокол; нарицательное имя у тюрков «вольный», «свободный»). Сакал по-тюрски – борода. Монголоиды – безбороды. Ак-сакал – белая
борода, старейшина, мудрец. Саки-соколы стали для тюрков первыми учителя-
ми, и часть их, в конце концов, была ими поглощена и ассимилирована.

«ЛАОКООН».

Лаокоонт или Лаокоон. В греческой мифологии – жрец бога Аполлона в городе Трое. Сын Акета (так у Гигина), брат Анхиса, жрец Аполлона. Взял жену против воли Аполлона и произвёл на свет детей; по Евфориону, Аполлон гневался на него, ибо тот сочетался с женой перед его статуей. По другой версии, сын Антенора. Его два сына были близнецами. По версии, принятой у Вергилия, жрец Посейдона; либо жрец Аполлона Фимбрея, но был выбран принести жертву Посейдону (Евфорион). Прорицатель, во время Троянской войны предостерегавший сограждан не вводить Троянского коня в город. Аполлон послал двух змей, которые переплыли море и поглотили сыновей Лаокоонта Антифанта и Фимбрея, а затем задушили самого Лаокоонта . По другому рассказу, это произошло из-за гнева Афины, и змеи укрылись под щитом у ног статуи Афины (либо змеи приплыли с островов Калидны и превратились в людей). Троянцы решили, что это произошло, так как Лаокоон метнул копье в троянского коня. По Арктину, змеи убили Лаокоонта и одного из его сыновей. По одному из вариантов мифа, змеями были задушены только его дети. Сам он оставался в живых, чтобы вечно оплакивать свою судьбу.

«ТРЕПЕЩЕТ РИМ».

Олисипо – город на западе Пиренейского полуострова в 5 в.н.э.
Теодорих – вождь  племени остготов захвативший Рим.
Авентин – один из 7 холмов, на которых возник древний город Рим. По преда-
нию, здесь Ромул и Рем предсказали основание Рима.
Этруски – самоназвание Расены, расны. Одно из арийский племён Индии имело самоназвание шурасены (сорасены), были и борасены.
Бусый – серый.
«Германь» взято в кавычки по причине того,что мы по сей день точно не знаем какой народ древние авторы имели ввиду, когда употребляли этот этноним. По обширной географии его распространения ещё до «великого переселения народов» под него попадали множество племён и народов. Западно-европейская наука очень просто разрубила этот гордиев узел, признав германцев англо-сак- сами. Под англо-саксами подразумевается сообщество народов, имеющих близкое языковое  родство. Сейчас можно с уверенностью сказать, что языковая метка – зыбкая почва, и совершенно не определяет настоящего единого проис- хождения похоже-говорящих народов. Свежий пример: арабство и словенство. Аравийские арабы, как и словено-арии Руской равнины в своё время совершили территориальную, языковую, религиозную экспансию на близлежащие и даль- ние земли. После чего мы получили исламский арабо-говорящий мир, и так называемую индо-европейскую общность. К сему можно добавить таких не схожих между собой тюрко-говорящих народов. Когда писались эти строки, автор также был уверен, что германцы – англо-саксы. Куда – слепой поводырь, туда и ведовые слепцы. Автор оставил стихотворение неизменным с целью, что его задача не показать происхождение германцев, а выявить взаимоотношение расенского и латинского пространства, так как расены были предтечами и великими учителями Рима. Сейчас можно уже с уверенностью утверждать,что ни готы, ни вандалы не являлись англо-саксами, и не выходили по Иордану из Скандинавии, а были племенами, родственными словенам и балтам.

«ВЕЛИКИЙ КИР ПОЯЛ АШШУР».

Кир II Великий ( Куруш) – персидский царь, правил в 559 – 530 годах до н.э., из династии Ахеменидов. Сын Камбиса I и, возможно, царевны Манданы, дочери царя Мидии Иштувегу (Астиага). Основатель персидской державы Ахеменидов.
Ашшур или Ассур – столица древней Ассирии, первый город, построенный ас- сирийцами и названный в честь ассирийского Верховного бога Ашшура. Вероятно, находился на месте субарейского поселения.
Эсагила (шумерск. «дом поднятой головы») – храм, посвященный Мардуку, богу-покровителю Вавилона.
В этом храме находились изображения Мардука и других покровителей городов, попавших под вавилонское владычество в XVIII веке до нашей эры. Кроме того, на территории храма располагался небольшой водоём, названный Абзу, который являлся образом отца Мардука, Энки, который был богом всех пресных вод.
Комплекс Эсагилы, строительство которого было окончательно завершено при Навуходоносоре II (604—562 годы до н. э.), располагался в центре Вавилона. Комплекс включал в себя большой двор (площадью около 40 гектаров).
Этеменанки («Дом основания неба и земли») – зиккурат в древнем Вавилоне. Неизвестно, когда именно было осуществлено первоначальное строительство этой башни, но она уже существовала во время правления Хаммурапи (1792–1750 до н. э.). Башня разрушалась и реконструировалась несколько раз. Последняя и самая крупная реконструкция, превратившая башню в самое высокое строение древнего Вавилона, была в период Нововавилонского Царства.
Валтасар (библейская форма – БелШарРуСур, убит в 539 до н. э.) – сын последнего вавилонского царя Набонида. Пытался оказать сопротивление войскам персидского царя Кира, но, потерпев неудачу, укрылся во внутренней крепости Вавилона. Персидский военачальник Угбару (Гобрий), овладев Вавилоном, убил Валтасара. В библейской книге пророка Даниила содержится красочное описание пира во дворце Валтасара и пророчество о его гибели («Валтасаров пир»).
Баб Или – Вавилон, «Врата Бога».
Ларса, Сиппар, Ниппур – города Нововавилонского царства, основанные шуме-
рами.
К сему можно добавить, что каждый десятый мужчина Крита, Сирии, (по Палестине пока данных нет) Саудовской Аравии (даже в роду Курейш, род пророка Мухаммеда) имеет гаплогруппу R1a, то есть протословенскую с Руской равнины. В современном Египте меньше, но тоже присутствует. Мнение автора состоит в том, что со второй середины 4 тыс. до.н.э. с южно-руских степей произошёл первый выплеск пассионарных групп людей в сторону Балкан, Анатолии, Восточного Средиземноморья, Междуречья, Египта, Алтая, то есть задолго до ариев Ирана и Индии. Это была первая волна, возможно  небольшая, но харизматичная, нёсщая новые духовные знания и откровения, и технические новшества; которая мирно, а вероятно и не мирно, влилась в местную религиозную и правящую среду.  И, естественно, не стоит говорить об огромных ордах и полчищах. Ярчайший тому пример держава Метанни, индийские и иранские арии, распространение ислама; суть не в количестве, а в качестве закваски.
Сурья – солнечное божество.
Асуры – в индуизме божества низкого ранга, иногда называются демонами, титанами, полубогами, антибогами, гигантами. Это связано с тем, что асуры находятся в бинарной оппозиции к сурам, богам индуизма, аналогично оппо- зиции «боги-титаны» или «боги-гиганты» в древнегреческой мифологии.
Сирия – Сурия, Ассирия-Ас-Сурия-Ашшур-Ас-Сур; Осирис-Осурис (wsir по древне-египетски). Названия древние и индоиранских ариев ещё и в помине не было.
Сура – приток Пинеги, в бывшей Архангельской губернии; название нескольких притоков Днепра, в бывшей Екатеринославской губернии; река в бывшем Гороховецком уезде Владимирской губернии; река в бассейне Вятки; крупный правый приток Волги. Воистину много рек с названием Сура на Руской равнине, так же и восточно-словенских фамилий на корень «сур».
Сура – арабское слово для обозначения одной из 114 глав Корана. Все суры Корана, кроме девятой, начинаются со слов бисмилляхир-рахманир-рахим «Во Имя Аллаха, Милостивого и Милосердного».
Хочется вспомнить Рождественский тропарь, где Христос является Солнцем правды: «Рождество Твое, Христе Боже наш, воссия мирови свет разума, в нем бо звездам служащии звездою учахуся Тебе кланятися Солнцу правды и Тебе ведети с высоты Востока, Господи, слава Тебе».

"КУПАВОНИЯ".

Венедия – южное побережье Балтики .
Купавон – Вождь венетов-венов-СлоВен (объединённых венов), сын Кикна, изображен Вергилием в шлеме, над которым развеваются лебединые перья, как символ его происхождения от Кикна-лебедя.
На севере Италии долгое время сохранялся культ божества Купавона, сходный с культом Купалы. Кика, кичка – головной убор замужней женщины в южных областях Руси: высокий колпак разных форм из проклеенного холста, сверху покрывался сорокой.
«РУСЬ ЭТО СПЕЛАЯ РОЖЬ»,
«В СТОРОНЕ ОТ УЧЁНЫХ ЗАБОТ»,
«ВЫНЕСУ ЦВЕТОЧЕК МАЛЕНЬКИЙ».

Рожь:
На литовском             Rugys, rugiai
На финском               Ruis
На эстонском             Rukis
На шведском              Rag
На голландском           Rogge
На венгерском            Rozs
На английском            Rye
На датском               Rug, rye
На исландском            Rugvisk;
На латышском             Rudzu
На немецком              Roggen
На норвежском            Rye

На литовском светлый – s(ш)viesus, rys(ш)kus.
Древнеиндийское ruks – сияющий, блестящий.
Древнеиранское светлый – rauxs(ш)na, roxs.
От этого скорее всего и византийское росы, то есть русины (самоназвание) –светловолосые, светлолицые, светлоглазые люди, ибо так византийцы определяли их по внешним признакам, в отличие от южных словен.
У Ибн Хордадбеха (820 — ок. 912/913) в «Книге путей и стран» (первый дошедший до нас образец жанра арабской описательной географии.) русы определены как один из видов словен: «что же касается до руских купцов, а они – вид славян, то они вывозят бобровый мех и мех черной лисицы, и мечи из самых отдаленных (частей) страны Славян к Румскому морю, а с них (купцов) десятину взимает царь Рума (Византии), и если они хотят, то они отправляются по реке Славян, и проезжают проливом столицу Хазар, и десятину с них взимает их (Хазар) правитель.»
Так же Ас-Са'алиби в известном из трудов более ранних авторов рассказе о постройке Хосровом I Ануширваном Дербентской стены упоминает наряду с турками и хазарами русов. Русов в VI в. где-то в районе севернее Кавказа помещает и Захир ад-дин.Так же о русах в VII веке, бравших  Константинополь, сообщают и грузинские источники. О русах до патриарха Фотия (860 г.) есть упоминания в житиях Георгия Амастридского и Стефана Сурожского.
«Выписано на перечень изъ двух кроникъ Полскихъ, которые свидетельствованы з Греческою и з Чешскою и с Угорскою кроникою многими списатели, отъ чего именуется великое Московское государьство, и отъ коея повести Словене нарекошася, и почему Русь прозвася. «Русь же описуется по сему, яко тако сему словенскому языку глаголати, понеже власы русы  и лица имуща белы, паче же  РУСЬ нарицаютъ.»
(Изъ Хронографа Румянцевскаго Музея, № 558, л. 568-410; варианты изъ спис- ка принадлежащего издателю).
/Издание: « Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в Хронографы русской редакции/Поповъ А. – Изборникъ славянскихъ и русскихъ сочинений и статей, внесенныхъ въ Хронографы русской редакции. 1869 г.»/

О норманнах и русах у Лиутпранда Кремонского.
1.11 «Город Константинополь, который прежде именовался Византием, ныне носит имя Нового Рима, расположен посреди свирепых народов. Ведь с севера его ближайшими соседями являются венгры, печенеги, хазары, русь, которых иначе мы называем норманнами, а также болгары;» (Habet quipped ab aquilone Hungarios, Pizenacos, Chazaros, Rusios quos alio nos nomine Nordmannos apellamus,…).
Из отрывка видно, что Лиутпранд перечисляет четыре народа, которых называет норманнами. Норманнами, кроме руси, оказались печенеги, хазары и болгары. Здесь также нужно отметить, что в норманнистическом издании «Древняя Русь в свете зарубежных источников т. IV» в переводе этого отрывка вместо «которых иначе мы называем норманнами» стоит «которую иначе мы называем норманнами». Но это явная подтасовка. Местоимение qui стоит в аккузативе множественного числа в оригинале (quos-которых) и это переводчики прекрасно знают. Поэтому во всех переводах стоит такой вариант, который был приведён. Смысл этой маленькой «поправочки» норманистов состоит в том, чтобы название норманны относить только к руси, а не ко всем четырем народам.
Во втором отрывке Лиутпранд уже непосредственно русов называет норманнами, но при этом поясняет, почему он это сделал.
5.15 «В северных краях есть некий народ (именно народ, а не кучка пиратов викингов), который греки по его внешнему виду называют русиос, мы же по их месту жительства зовём «норманнами».
Ведь на тевтонском языке «норд» означает «север», а «ман» – «человек»; отсюда – «норманны», то есть «северные люди». Королём этого народа был Игорь.

Ещё один гвоздь в гроб норманизма, ибо рожь – метка пути словено-арийского Рода R1a в Европе как курганы, свастика, лошадь, колесо, переносимость лактозы...

Вот и настало время сказать о норманнах-скандинавах, якобы основавших древнюю Русь. По мнению современных, некогда советских, норманистов (Клейн, Мельникова, Лебедев, Петрухин, Джаксон, Назаренко, Кирпичников,…) их было «тьмы и тьмы», и являлись они выходцами  со свейской Скандии. Оставлю в стороне археологию: трудно судить по нескольким черепкам, фибулам, молоточку Тора, одной рунической надписи и десятку захоронений как о массовом присутствие варягов-норманнов на огромном пространстве Руси-Гардарики. При этом замалчивается о широком распространение словенской керамики в Скандинавии, и многочисленных захоронениях не скандинавского – пришлого типа. Европейские и скандинавские письменные источники также хранят полное молчание о Руси как о народе вышедшим из Скандии, да ещё клянущемся Перуном и Волосом. По большому счёту не оста- лось ничего: ни скандинавских названий городов и весей, которые они строили (у себя не строили, у нас возводили в огромном количестве, города  появляются только в 12-13 веках), ни личных имён, ни топонимов, ни драккаров, ни словарной лексики, ни одежды, ни характерных видов жилищ. «Повесть Временных Лет» чётко различает Русь, свеев, англов, готов, нурманов как разные народы, при этом «словенский язык и руский един есть». Отчасти топонимика некоторых областей Руси повторяет топонимику северо-востока неметчины. Даже более того: варяги в перечне народов, приседающих к Варяжскому морю, авторами «повести» определяются особым народом (исторические варины, вагры). Летописи 15-16 веков (Воскресенская, Никоновская-Патриаршья, Львовская, Степенная книга,…) ясно и однозначно выводит Рюрика, Синеуса и Трувора из «немец», то есть с тех мест, которые были захвачены немцами-саксами, а раньше принадлежали южно-балтийским словенам. А причиной призвания варягов отсутсвие «наряда» и «нарядника», а не порядка, как переводил фальсификатор Д.С. Лихачёв. Искали князя себе для управы и наряда, как и продолжали делать на протяжении веков. Не нравился выгоняли взашей. Так же из «повести» мы узнаём о самоназвании «русины» в договоре Олега с византийцами. Русины противопоставлены новгородским словенам, как и в «Руской Правде» Ярослава Мудрого. Странного здесь ничего нет, ибо русины были иным словенским этносом с южного берега Балтики, как ляхи, поморяне, лютичи, освоившие путь «из варяг в греки» ещё с готских времён, а вероятней  ещё ранее. Убеждать «за» и «против» можно бесконечно долго, как убеждают уже три сотни лет, а воз и ныне там, ибо норманизм это не направление в науке, а некая вера сектантов от науки. Всё бы это длилось до бесконечности, если бы не появление на свет ДНК-генеологии – науке о человеческих Родах. Ежели скандинавов было много, то должно остаться множество потомков по мужской линии, то есть «тьмы и тьмы». Да они и остались, но на уровне «ДНК-генеологического «шума, проще говоря, одна бумажная пыль, гуляющая по страницам норманоидных историков и археологов. При этом заметен чёткий след со стороны Балтийских словен в Скандинавии, как и на Руской равнине. Викинги (пираты из шхер) действительно оставили свои ДНК-генеологические отпечатки на просторах Западной Европы в Нормандии, Англии, Ирландии, Шотландии, Исландии, то есть там, где и должны были оставить по средневековым хроникам, не более, и не менее того. Ещё недавно казалось странным, когда византийские греки именовали скитами росов (русинов). Выходило, что «росы» просто заместили собой саков-скифов на огромных пространствах Руской равнины. Из записок Лиутпранда читаем, что росами Русь звалась по внешнему виду, по родовым признакам: светлым глазам, волосам, розовато-пунцовому цвету лица. Проще говоря, русины и восточные словене (не южные) внешне походили на саков-сколотов-скитов (соколов-сакалиба). Саки-соколы и восточные словене вышли из одного родового гнезда, но пути были различными. Одни степнняки, другие лесовики, лишь курганы у тех и других хранили память о когда-то единых предках, единой вере, одной прародине. По классификции Геродота царские скиты и скиты-пахари. По данным ДНК-генеологии можно сделать вывод, что саки-скиты и русины Рода R1a имели общего предка, родившегося около 5-5,5 тыс.лет. н. на Руской равнине. Вот только нет в нашей мужской ДНК-памяти пришлых викингов, в смысле особых, характерных только для скандинавов родовых меток, уходящих в далёкие времена легендарного Рюрика.

«СОТНИ ЛЕТ УБИВАЮТ РУСИЧА».

Из 34 академиков – историков романовского периода правления Росийской империи с 1724 по 1840 гг. только три академика были рускими людьми: Ломоносов Михаил Васильевич (1742); Ярцов Януарий Осипович (1818) и Устрялов Николай Герасимович (1837). Вот список остальных академиков-историков:
Коль Петр или Иоганн Петер (Kohl Johann Peter), 1725
Миллер или Мюллер Федор Иванович или Герард Фридрих (M;ller Gerard Friedrich), 1725
Байер Готлиб или Теофил Зигфрид (Bayer Gottlieb или Theophil Siegfried), 1725
Фишер Иоганн Эбергард (Fischer Johann Eberhard), 1732
Крамер Адольф Бернгард (Cramer Adolf Bernhard), 1732
Лоттер Иоганн Георг (Lotter Johann Georg), 1733
Леруа Людовик или Пьер-Луи (Le Roy Pierre-Louis), 1735
Мерлинг Георг (Moerling или Mеrling Georg), 1736
Брем или Брэме Иоганн Фридрих (Brehm или Brehme Johann Friedrich), 1737
Тауберт Иван Иванович или Иоганн Каспар (Taubert Johann Caspar), 1738
Крузиус Христиан Готфрид (Crusius Christian Gottfried), 1740
Модерах Карл Фридрих (Moderach Karl Friedrich), 1749
Шлецер Август Людвиг (Schlеzer Auguste Ludwig), 1762
Стриттер или Штриттер Иван Михайлович или Иоганн Готгильф (Stritter Johann Gotthilf), 1779
Гакман Иоганн Фридрих (Hackmann Johann Friedrich), 1782
Буссе Фомич или Иоганн Генрих (Busse Johann Heinrich), 1795
Вовилье Жан-Франсуа (Vauvilliers Jean-Francois), 1798
Клапрот Генрих Юлий или Юлиус (Klaproth Heinrich Julius), 1804
Герман Карл Федорович или Карл Готлоб Мельхиор или Карл Теодор (Hermann Karl Gottlob Melchior или Karl Theodore), 1805
Круг Филипп Иванович или Иоганн Филипп (Krug Johann Philipp), 1805
Лерберг Август или Аарон Христиан (Lehrberg August Christian), 1807
Келер Егор Егорович или Генрих Карл Эрнст (Kеler Heinrich Karl Ernst), 1817
Френ Христиан Данилович или Христиан Мартин (Frеhn Christian Martin), 1817
Грефе Федор Богданович или Христиан Фридрих (Grеfe Christian Friedrich), 1820
Шмидт Яков Иванович или Исаак Якоб (Schmidt Isaac Jacob), 1829
Шенгрен Андрей Михайлович или Иоганн Андреас (Sjеrgen Johann Andreas), 1829
Шармуа Франц Францевич или Франсуа-Бернар (Charmoy Francois-Bernard), 1832
Флейшер Генрих Леберехт (Fleischer Heinrich Lebrecht), 1835
Ленц Роберт Христианович (Lenz Robert Christian), 1835
Броссе Марий Иванович или Мари-Фелисите (Brosset Marie-Felicite’), 1836
Дорн Борис Андреевич или Иоганн Альбрехт Бернгард (Dorn Johann Albrecht Bernhard), 1839.

«ЭВКСИНСКИЙ ПОНТ СЛЫЛ РУСКИМ МОРЕМ».

Руян – ныне Рюген, остров ругов-русинов, ибо так они себя именовали.
Амастрида древний греческий портовый город в Пафлагонии, на южном берегу Черного моря.
Тракия – так  в руском переводе должна звучать Фракия, как и скиты (греческие скифы), а ещё вернее сколоты («сколы-соколы») у Геродота. Из восточных источников – саки.
Васудева или Васудэва – имя отца Кришны в индуизме, царя Лунной династии, главы племени Ядавов, сына Шу(Су)расены (благой расен). Так и просится на язык: этруски – расены, расны.
Литовский Трокай (Троки) созвучен Тракии-Фракии, ибо  явно прослеживается  присутствие словено-арийского рода R1a. Треть литовских, латышских, эстонских мужчин принадлежат к потомкам этого рода, вышедшего с Руской Равнины.
Сокольда – река  в Белорусии, есть и река Ясельда.
Ольг– в таком написании иногда в летописях именовался Олег Вещий
«Ольга – гордая Преслава».
Оставлю в стороне всех скандинавских Хельги, тюрских Улугов, иранских Халегов, монгольских Хулагу.
В повести временных лет читаем Ольгу как Олга, Волга, Вольга. В некоторых житиях Ольги было написано, что имя Ольга ей дал князь Олег (Олг, Вольга), а настоящее её имя от рождения  было Преслава или Прекраса.
Место рождения село Выбуты под Псковом(старое название Плесков).
Санскритское valaga[валага] – тайное заклинание или заговор; valagin[валагин] – сведущий в тайнах колдовства. Явные аналогии с Вещим Олегом (Вольгой) – ведуном, провидцем, посвящённым в таЙные знания.
ВольгАст (нем. Wolgast, название состоит их двух корней: волг и аст, на санскрите асти – жизнь, на санскрите Валгу – приятный, прекрасный, корень
Волг можно выводить из множества однокоренных словенских слов, а уж руских слов на «асть» не перечесть) – портовый город в Германии, в земле Мекленбург – Передняя Померания. Местность в которой расположен Вольгаст принадлежала словенскому поселению. Здесь располагался храм словенского божества Яровита. Владения Померанско-Вольгастских герцогов основаны в 1295г. / https://ru.wikipedia.org/wiki/Список_правителей_Померании/.
Правители:
Вартислав IV   1309–1326 гг.
Богуслав VI    1372–1393 гг.
Вартислав VIII 1394–1415 гг.
Вартислав IX   1405–1456 гг.
Эрих II        1457–1474 гг.               
Богуслав X     1474–1523 гг.
Георг I        1523–1531 гг.
Филипп I       1531–1560 гг.
Эрнст Людовик  1560–1592 гг.               

Вольгемут  Герхард (р. 16 III 1920, Франкфурт-на-Майне) – немецкий композитор (ГДР).
Михаэль Вольгемут (нем. Michael Wolgemut, 1434, Нюрнберг — 30 ноября 1519, там же) – немецкий живописец, гравёр и резчик по дереву. Представитель нюрнбергской школы живописи.
Вольгемута метод (J. Wohlgemuth, 1874—1948, нем. физиолог и биохимик)
Литвиненко-Вольгемут (урожд. Литвиненко; по мужу Вольгемут) Мария Ивановна, 1(13).2.1892, Киев — 3.4.1966, там же (надгробный памятник скульптора А. П. Олейника, 1971) – арт. оперы (лирико-драм. сопрано), концерт. певица, вокальный педагог и муз.общ. деятель. Нар. арт. СССР (1936).
Ольгерд (белор. Альгерд, лит. Algirdas) (около 1296 –24 мая 1377) – великий князь литовский, сын Гедимина, брат Кейстута. Ольгерд происходит от литовских слов alga – вознаграждение, дар и girdas – слух, известие и буквально означает известный вознаграждением.
Иван Ольгимундович Гольшанский (? – до 1401) – сын князя Ольгимунда из Гольшан. Один из ближайших соратников великого князя литовского Витовта.
Ольгимунд (Алгимунт, Ольгимонт) – легендарный гольшанский князь, достоверно известный лишь из отчества своего сына Ивана Гольшанского.
К сему хотелось бы добавить название рек Неметчины: Лаба(Эльба) и Одра (Одр),  ещё одна Лаба является притоком Кубани . Вот несколько литовских примеров: Аудра – шторм, буря. Аутра – рассвет, утро.
Одра – бурная, Лаба – добрая ( лабас по-литовски – «добрый»).
«Любо, братцы, любо» – то есть хорошо, добро, замечательно.
Имена западных словен: Валгас, Волегость.
Совершенно очевидна место пребывания всех этих «Олгов», «Волгов» – южный берег Балтики, то есть место обитания вендов-варинов-варягов-вагров и пруско-литовских племён, которые ещё в 1 тыс до н. э составляли со словенами единое этно-культурное сообщество. Не зря словенские языки и балтийские имеют такую схожесть с санскритом, как не один другой европейский язык. И всех их ещё объединяет единый Род R1a , основной Род восточных словен, поляков, лужицких сербов, индийских брахманов и второй по значимости Род литовцев, латышей, эстонцев.

«КАЛКА».

Горислав – Олег «Гориславлич» Черниговский стал одним из первым практиковать систему приглашения кочевников для  междоусобной борьбы руских князей. Котян – половецкий (куманский по летописям) князь, тесть Мстислава Галицкгого. Мстислав Мстиславич Удатный (Удалой, внук Ярослава Осмомысла) князь Галицкий и Торопецкий на то время. Ярун – его воевода возглавлял половецкие (куманские) полки перешедших Калку.
Мстислав Романович Старый – Великий князь Киевский был со многими князьями задавлен досками, на которых после битвы пировали монголы. Плоскиня – вожак бродников. Само его имя-кличка, вероисповедание говорит о его словенском происхождение. Автор специально не употребляет к монголам этноним татары, так как ко времени Калкских событий ЧингисХан его практически полностью уничтожил, ещё один исторический казус, о котором знают, но почему-то продолжают повторять о «татаро-монгольском нашествие», да ещё приклеили ко множеству различных тюрко-говорящих народов, которые по сей день думают, что они то и «брали с Руси долгое время дань». Этноним «хиновь», «хиновие» специально взято автором в кавычки, воспринимайте это как образ кочевников, вышедших из степей Монголии, которыми до этого и были гунны-хунну. По руским источникам вернулся домой каждый десятый. Историки считают что общее Руско-половецкое войско составило около 80 тыс, заметим, что на поле Куликовом оно было меньше, а у Мамая сопоставимо, да и  природных монголов у него было немного, не считая правящего слоя. Перед походом, а вернее разведки, на восток корпус Субэдэя составлял три тумена
(30 тыс), то бишь по скромным подсчётам на Калке было уже не более двух туменов. У монголов никогда не было огромных полчищ, как нам  об этом вещали господа «Соловьёвы» и ему подобные; монголы  воевали умением, хитростью, жестокостью, но не предавали друг друга. Ещё раз одно напоминание: без жертвы нет победы, начавшие рассуждать и рядиться во время битвы, всегда проигрывают её, не смотря на численный перевес.

«ВЕК ВОСЕМНАДЦАТЫЙ: ЛИХОЙ, ПЕРЕВОРОТНЫЙ».

Могилянские витии – воспитанники Киево-Могилянской академии, занимавшие подавляющее большинство архиерейских кафедр РПЦ в 18 веке. Ольденбургская немчура – «Романовы».
«Остзейское засилие управ» – Прибалтийские немцы занимали ведущее
положение в управление Российской (Ольденбургской) империи – около 60%
по оценкам Самарина.
Левицкого «Смолянки» – цикл из 7 портретов юных питомиц Воспитательного общества благородных девиц при Смольном монастыре (позже – Смольный институт), выполненный Дмитрием Левицким в 1772–76 годах.
«Струйской взгляд» – имеется ввиду портрет Александры Струйской (бабушки поэта Полежаева), выполненный Фёдором Рокотовым в 1796 году.

«28 ИЮНЯ 1914 ГОДА».

Корнилов, Краснов, Богаевский – сторонники создания отдельной от Росии казачьей Донской республики, лелеявшие миф об отличного от Великорусов особого казачьего народа. В 1922 году Краснов входит в противоречия с Богаевским и поддерживает идею возрождения Самодержавия в Росии. Казаки на Войсковом круге приняли сторону Богаевского и Врангеля. Идеи созыва Учредительного собрания одержали верх.
Из письма казаков-некрасовцев атаману Богаевскому (1921г.):
 «Вы пишете, что наши деды покинули родную Росию, уходя от преследований жестокой власти. Мы считаем долгом заявить, что всякую власть, законно поставленную, мы считаем от Бога и жестокостей от нея в Росии не знали, а ушли от обид своих же братьев казаков, не согласных с нами в церковных упованиях и в большинстве не сочувствовавших нашим взглядам, последнее и заставило наших отцов уйти от зла в сотворение благого. И вот уже свыше двухсот лет мы находим приют в Турции и, живя здесь, сохранив все искания наши, обычаи и веру, продолжаем быть верными сынами церкви Христовой и возносить до днесь молитвы о Руском Царе, моля Всевышнего о скорейшей кончине лета междуцарствия. Да хранит вас и войско Донское Христос Спаситель и да ниспошлет Он Росии Державного Венценосца, могущего умиротворить и внедрить правду и порядок на Святой Руси».
Записка Дурново – меморандум члена Государственного совета, бывшего министра внутренних дел П. Н. Дурново, который был подан Николаю II в феврале 1914 года, незадолго до начала Первой мировой войны. Аналитическая записка, предостерегавшая от вступления России в мировую войну
Побережная Аппель – набережная Аппель в Сараево, где было совершено
покушения на эрцгерцога Франца Фердинанда и его морганатическую жену Софию Хотек боснийским сербом Гаврилой Принципом.

«НЕТ ВОПРОСА ЕВРЕЙСКОГО НА РУСИ».

Ольденбургский дом  – династия немецкого происхождения, ветви которой царствовали в различных странах Европы. Прямая линия Ольденбургов царствовала в Дании с 1448 по 1863, до 1523 года в личную унию с Данией входили Швеция и Норвегия (Кальмарская уния), до 1814 – только Норвегия (Датско-норвежская уния). К младшим ветвям Ольденбургского дома принадлежат, в частности, все Романовы с 1762 года, Гольштейн-Готторпская династия шведских королей (правила в 1751–1818 гг.), датский, норвежский и греческий правящий род Глюксбургов, а через греческих Глюксбургов – британская линия Маунтбеттен-Виндзоров, которая вступит на престол в лице детей и внуков Елизаветы II.
В 1725 г. Карл Фридрих женился на дочери императора Петра I цесаревне Анне Петровне. От этого брака у него был единственный сын Карл Петр Ульрих, ставший в 1741 г. по повелению своей тётки императрицы Елизаветы Петровны наследником руского престола под именем Петра III. Став императором, Карл-Пётр-Ульрих вызвал в Росию своего двоюродного дядю Принца Георга Людвига (1719–1763). Он ранее служил в армии короля Пруссии Фридриха Великого в чине генерал-майора и был кавалером Ордена Чёрного Орла. Во время Семилетней войны он воевал против Росии. В 1761 г. Принц Георг Людвиг уволился с прусской службы и вернулся в Голштинию. При Петре III началась стремительная карьера этого голштинского принца. Государь присвоил ему титул императорского высочества и звание генерал-фельдмаршала. Во время переворота 1762 г. Георг Людвиг был арестован и через несколько дней выслан в Германию. Впрочем, императрица милостиво обошлась с принцем (она приходилась ему племянницей); он был назначен штатгальтером Голштинии и получил 150000 рублей. После смерти Петра III в 1762 году императрица Екатерина II в 1767 году отказалась от прав Великого князя Павла Петровича на наследование в Шлезвиг-Голштинии и после его вступления на Росийский престол и до 1917 года Росией правила Гольштейн-Готторпская линия дома Ольденбургов, принявшая имя  династии « Романовых».
Истинный Род Романовых  по мужской линии пресёкся на Петре II – внуке Петра I.
Сейчас уже действительно определено, что генетически Питерские  Ольденбурги – родственники европейских Ольденбургов, и относятся к роду R1b. Развеялись слухи о том, что Екатерина родила Павла I от своего любовника Сергея Салтыкова. Действительным отцом был  Пётр III. Вот и вся подоплёка «варяжского вопроса», которую взлелеяли Ольденбурги. Туда им и дорога.

НИКОЛАЙ I: «Русские дворяне служат России, а немцы служат мне!»


Рецензии