Раньше я делала так...

Раньше я делала так: падала неживой, неподвижной на кровать, утыкаясь лицом в безразличный паралон, и делала бесконечный выдох, настолько долгий и тягучий, что, казалось, вместе с ним из меня выходит моя душа. Но она оставалась внутри. И тело моё, детское и гибкое тело, начинало ныть. Мышцы становились ощутимыми, каждый член становился отдельным живым существом, которое я, оказывается, тиранила многие дни подряд. Теперь мне кажется, что именно невнимание к своему телу делает меня такой несчастной иногда.

Ведь когда накатывает... когда наливается приторной фиолетовой сливой тоска, я не чувствую ничего, кроме неё. Но вот она проходит, и я чувствую, что в моём теле полно энергии, мне хочется препрыгивать через ступеньку. Отдыхает ли моё тело в такие эпизоды или мне просто чудится?

Когда ты пишешь страшные вещи, мне кажется, что это я пишу страшные вещи. Я так, видимо, привыкла к этому, что всё самое страшное и хорошее сразу же присваиваю себе. Потому что за моим солнечным сплетением слишком глубокая яма, чтобы отправляться туда в одиночестве.

Ты рядом со мной, когда я там. А я рядом с тобой, когда там ты. И моё чёрное дело уходит в серый градиент.


Рецензии