Химера 3глава

редактор Юлия Олейник https://www.proza.ru/avtor/skjalv


Под лестницей оказалась дверь в небольшую каморку. Быстро проскользнув в неё, Макс оказался нос к носу с Барказом. Тот приложил палец к губам и, когда шум и топот за дверью стихли, стараясь не создавать лишнего шума, стал открывать окно.
— Что происходит? — поинтересовался Макс.
— Ничего особенного, — спокойно ответил Барказ. — Просто полиция.
— И что?
— В принципе ничего, — также невозмутимо продолжил тип. — Только непонятно, зачем же вы бросились бежать?
«Действительно, — подумал Макс. — И с какого перепуга я дёрнул, как заправский лось?»
— Сам не понимаю, — ответил он Барказу. — Пожалуй, надо пойти к ним и…
— Полностью согласен. Идите, —  безразлично продолжал Барказ, взламывая замок на раме. — Скажите, что вы с Земли и прямым ходом попадёте или в камеру, или в психушку. Думаю, что это одинаково не слишком заманчивая перспектива на всех планетах.
В этот момент, наконец, удалось открыть окно, и он спросил:
— Ну, так что? В полицию, или просторы Марса покорять?
Молча подойдя к окну, Макс стал выбираться во двор ресторанчика. После стольких волнений и неожиданностей хотелось вдохнуть полной грудью, но воздуха явно не хватало. Барказ следом вылез из окна. Они осторожно, пытаясь не привлекать ничьего внимания, вышли со двора на улицу и быстро смешались с толпой. Через некоторое время, почувствовав себя в безопасности, Макс решил выяснить у типа, в чём же всё-таки дело. Но Барказ жестом показал, что сейчас не время для беседы. Пришлось набраться терпения, так как всё равно ничего другого не оставалось.
Город был, конечно, мегаполис. Но мегаполис мегаполису рознь. Они находились далеко не на окраине и не в резервации, но дома были какими-то усталыми. Да, именно, не старыми, не эконом-класса, а усталыми. Безликие, неухоженные. Есть такая поговорка: без хозяина дом сирота. Так вот этот город выглядел сиротским. Толпа, постоянно и, похоже, круглосуточно безразлично плывущая по его улицам, словно не замечала, а, может, действительно настолько привыкла, что не замечала его увядшего состояния. Да и в самом этом движении чувствовались бессмысленность и безнадега. По пути прошли несколько скверов. Но и они не внесли оптимизма во встревоженную душу. Такие же усталые, как и весь город, деревья. Взгляду отдохнуть негде. «Да, — подумал Макс, — понятно, почему Барказ, имея возможность, отрывается на Земле. Отрывается? Просто вот так перемещается на Землю, чтобы… сходить в ресторан? Нет. Что-то не то. Ресторан, конечно, дело хорошее, но только как сопутствующий фактор. Так сказать, бонус. А что он на самом деле забыл там»? Он посмотрел на Барказа, словно ледокол, прокладывающего маршрут, и тот нравился ему меньше и меньше. Макс крепко взял Барказа за руку. Тип недовольно оглянулся и попытался вырваться.
— Стой! — крикнул Макс. — Хватит бегать! Надо поговорить!
— Не здесь и не сейчас, — огрызнулся Барказ.
— Нет, сейчас! — Макс ещё крепче сжал его руку, давая понять серьёзность своих намерений.
Остановка в толпе была более чем неудачна. Они мешали буквально всем. Их стали заталкивать. Толпа могла легко сбить с ног и затоптать. Макс схватил Барказа за грудки и стал проталкиваться к ближайшей стене, используя его, как таран. Барказ, поняв, что так просто, шуточками не отделаться, обречённо посмотрел ему в глаза.
— Ладно, — ответил тип, и, быстро сориентировавшись, добавил, — пошли.
На этот раз он потащил Макса куда-то в почти незаметный переулок. Находясь на главной улице даже запущенного города трудно было предположить, что в двух шагах могут быть почти необитаемые трущобы. Пробравшись в один из, с позволения сказать, домов, мимо, похоже, бомжей и кто знает кого, они поднялись на безлюдный третий этаж. Барказ, подошёл к окну и выглянул наружу. Там по улице нескончаемой рекой двигался людской поток.
— Ну, спрашивай. Что тебе так приглянулось на Марсе? — съехидничал он.
— Удивишься. Но за пару часов у меня накопилось, как минимум, два вопроса. Для начала: зачем ты меня сюда притащил? Только не говори, что из исследовательского интереса. И почему меня ищет полиция?
— Значит мы уже на ты? Ну, что ж. Но ещё один вопрос явно пропустил. Почему незнакомая девочка затащила тебя в кровать, не интересует? — съязвил он.
— Конечно, странно. И откуда ты знаешь? Вряд ли она этим хвасталась. И причём это здесь? — слова Барказа поставили Макса в тупик.
— А это и есть ответ на все твои вопросы.
— Ещё скажи, что во всём виновата Ния?
— Смотри на него, даже имя запомнил. Да, дело в ней и не только. Ещё и в её муже, — усмехнулся Барказ.
— Муже? — Макс совсем ничего не понимал. — Они что, извращенцы?
— Нет, проблема в другом. Думаю, что успел заметить, что перенаселение — бич нашего общества.
— Да, было бы трудно этого не понять.
— Так вот. Чтобы бороться с дальнейшим перенаселением, мужчины при рождении обрабатываются так, что становятся бездетными. А семейные пары хотят иметь своих детей, — Барказ понял, что без объяснений ему не обойтись.
— Может, ближе к делу. История вашего общества, как и его проблемы меня мало интересуют.
— Так это и есть ближе, как у вас шутят, к телу. Так получилось, что для того чтобы получить потомство, нам приходится использовать земных мужчин, — и он тяжело вздохнул…
— Да, эти своего рода доноры единственная надежда многих марсианских семей. А ты думал, что настолько привлекателен, что Ния, забыв всё на свете, сразу потеряла голову? — съехидничал контрабандист. — Всё намного проще.
— Так ты меня притащил как донора?
— Вот именно…
— А не проще сделать ЭКО? Думаю, что несколько стаканчиков с необходимым материалом было бы доставить гораздо проще и меньше головной боли.
— Как раз и нет, — вздохнул Барказ. — ЭКО тоже вне закона. И за это можно получить немалый срок.
— А донор?
— А донор — это инопланетянин. Думаю, на Земле вряд ли официально признано, что среди вас гуляют инопланетяне. Власти знают об этом, но помалкивают. Такое же лицемерие и у нас. Официально не признано, что между нашими мирами давно существует связь. Путешественники вроде меня (их не очень много) помогают страждущим завести потомство. К тому же услуга эта очень дорогая...
–Стоит думать,- предположил Макс.- Но ведь детей прятать всё время невозможно?
–А зачем прятать?- усмехнулся Барказ.- Официально детей никто не запрещал.
–Лазейка?
–Да, лазейка. И способ заработать «путешественникам».
— Теперь непонятно, почему меня хотели схватить полицейские. Хоть я и контрабанда, но меня не существует, — осознание этой неприятной истины сильно взволновало Макса.
— Ну, в принципе…, — Барказ развёл руками, как бы говоря, что поделать, если так уж сложилось.
— В каком принципе? Что меня ждёт? Нет, не хочу знать! Давай быстро отправляй меня назад.
— Что может ждать человека, которого не существует? — пряча глаза, заметил он. — А вот домой! Так с этим не просто.
— То есть я не должен находиться на Марсе. Что значит: не просто с возвращением?
 не понял Макс.
— Канал открыт не всегда.
— Так, когда он откроется? — спросил он, уже понимая, что ответ вряд ли устроит.
— Я думаю, что для тебя это уже не будет иметь значения, — Барказ потихоньку стал отодвигаться.
— Почему? — злость стала наполнять Макса.
— На Марсе для землян маловато кислорода, и, к сожалению, наша атмосфера не такая плотная, чтобы защитить ваше неприспособленное тело.
— Ах, ты!... — Макс резко нанёс Барказу удар снизу в челюсть. Тот, клацнув зубами, отлетел в угол и сполз по стене. Струйка крови потекла из уголка его рта.
Подскочив, Макс схватил ослабшее тело за грудки и встряхнул. Однако Барказ так и не пришёл в сознание. Выругавшись, он присел на какой-то камень и в отчаянии схватился за голову. Вспомнилось прекрасное сегодняшнее утро, не предвещавшее ничего неприятного. И вот. Он находился непонятно где, среди трущоб, безо всякой перспективы оказаться вечером дома. Дома? Иметь бы на ночь хоть какое-то укрытие и то было бы неплохо. Кто знает, что за ночи здесь. А вдруг по ночам заморозки. От подобных мыслей Макса охватил озноб. Он с трудом убедил себя, что это нервное и что надо успокоиться. Да, ещё этот. Макс с презрением посмотрел на лежащее рядом тело. Интересно, он ещё живой? Протянув руку, потрогал пульс на шее. Вроде есть. А может, и нет. Только этого не хватало. Впрочем, кто его знает, где надо проверять пульс у марсиан? Да и Марс ли это? Но холодное маленькое солнце настойчиво говорило о том, что это действительно так. Надо было успокоиться и собраться с мыслями. Он опять посмотрел на Барказа. Грустно было сознавать, но всё-таки тот был ему нужен. Куда идти, где найти крышу или еду, без него было не то, что трудно, а практически невозможно. Не спрашивать же у первого встречного? Да и вернуться домой, если он не врёт, поможет далеко не каждый. Так что, куда не кинь, везде клин, а, точнее, этот инопланетный контрабандист.
Неплохо было бы знать, который час и сколько времени он провёл здесь? А лучше, сколько ещё проведёт? Макс тяжело вздохнул, затем посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату, но сколько оно ещё будет клониться, оставалось загадкой. Да и сколько часов сутки на Марсе также оставалось под вопросом. Нет, он когда-то знал сколько, но забыл, как всё ненужное.
Что вообще он помнил об этой планете? Красная планета. Вопрос! Не очень-то она красная. Диаметр меньше земного. А кто его мерил в нынешней ситуации? Два естественных спутника. О… Есть шанс. Во всяком случае, ночью будет чем заняться. Ещё раз посмотрел на небо. Нет. Обзор маловат. Подняться выше некуда. Идти, пока этот… контрабандист не придёт в чувства, тоже некуда.
Один, в заброшенных руинах. Даже было странно, что при такой перенаселённости остаются места, никем не востребованные. Макс огляделся. Старые, битые стены из чего-то похожего на кирпич. Как странно. Где-то в Богом забытом месте, а всё равно кирпичи. Вспомнились изощрения фантастов. А оказывается всё просто: кирпич и весь сказ. И клал какой-то халтурщик. Вон, швы неровные. Смотри-ка, разъезжаются прямо на глазах. Чушь. Сказывается усталость и куча приключений. Надо поспать. Но швы на кладке не переставали расходиться. Даже наоборот. Через пару минут он уже стал различать образующиеся контуры. Сначала именно контуры, которые постепенно стали превращаться в барельеф. Мурашки побежали по спине. Постепенно барельеф превратился в статую из кирпича, сидящую рядом. Но совсем у Макса сдали нервы, когда статуя открыла глаза. Он от ужаса сам чуть не превратился в барельеф, настолько плотно вжался в стену. Статуя, постепенно меняя не только очертания, но и цвет, превращалась в человека. Стал исчезать рисунок кирпича. Статуя встала и, подойдя к Максу, протянула руку. Беззвучный крик застрял у него в горле. Рука легко легла на голову и, уже теряя сознание, он почувствовал во рту привкус штукатурки.


продолжение:
http://www.stihi.ru/2017/12/04/9156


Рецензии