Ион

ГЕРМЕС

Атлант, спиною медной мнущий небеса,
старинный дом богов, зачал с одной богиней
дочь Майю, а она властительному Зевсу
Гермеса родила – меня, слугу бессмертных.
В дельфийскую пришёл я землю. Это здесь,
на пуп земли садясь, издревле Феб для смертных
поёт пророчества о том, что есть и будет.
Так вот. В Элладе город есть небезызвестный,
златокопейной он Паллады носит имя.
Там Феб вступил насильно с дочкой Эрехтея,
Креусой, в связь, у взгорий северных, которых
в афинском государстве, под холмом Паллады,
цари аттические «Макрами» назвали.
Без ведома отца (так богу захотелось),
она ходила грузной, и, дождавшись срока,
от бремени в отцовом доме разрешившись,
ребёнка в тот же грот, где возлежала с богом,
Креуса отнесла, чтоб он и умер там,
в пустой корзине с безупречно круглым днищем.
Обычаю она последовала предков
и Эрихтония, рождённого землёю –
дочь Зевса рядом с ним поставила на стражу
двух змеев, поручая девам Аглавридам
ребёнка. Так у Эрехтид возник обычай
детей растить, надев им змеев златобитных
на шею. Цепь свою и девушка надела
на мальчика, его оставив умирать.
Но Феб, мой брат, ко мне пришёл с такою просьбой:
«Родной, иди к народу, взросшему из почвы,
в Афины славные (ты знаешь град богини),
младенца вытащи из углубленья в камне
и отнеси его в пелёнках, с колыбелью,
в святилище моё дельфийское, и там
пред храмом положи, у самого порога.
Об остальном (ведь это сын мой, понимаешь)
я позабочусь». Брату Локсию в угоду
плетёную корзину поднял я с ребёнком,
отнёс вот в этот храм, на верхние ступени,
и здесь оставил, крышку короба откинув
плетёную, чтоб на виду лежал малютка.
Случилось, что под кругом скачущего солнца
входя в оракул бога, жрица обратила
свои глаза к новорождённому младенцу,
дивясь, что девушка дельфийская посмела
подкинуть плод родильных мук в обитель бога,
и прочь от алтарей убрать его желая –
но перед жалостью жестокость отступила,
помог и бог дитя не выбросить из храма.
Она растит его, не зная, что посеял
ребёнка Феб, и мать ей тоже неизвестна,
и мальчик сам своих родителей не знает.
Он маленьким бродил и с алтарей питался,
игрою занят, а как только возмужал,
назначили его дельфийцы верным стражем
и золота, и всякой собственности бога,
и жил он в храме до сих пор достойной жизнью.
С теченьем времени мать юноши, Креуса,
за Ксуфа вышла замуж. Вот как это было:
залило и Афины, и Халкодонтид,
властителей Эвбеи, волнами сражений,
а Ксуф помог, и бился доблестно копьём,
и честь женитьбы на Креусе заработал,
хоть не был здешним, но Эола, сына Зевса,
ахейским сыном. Годы сеял он потомство,
но нет детей у них с Креусой. Потому-то
пришли они сюда, в оракул Аполлона,
молить о детях. Провиденьем правит Локсий.
Не так забывчив он, как может показаться.
Он в прорицалище явившемуся Ксуфу
даст собственного сына, объявив, что Ксуф –
отец его, чтоб мальчик в доме материнском
Креусой узнан был, и сохранилась в тайне
её связь с Локсием, и сын был узаконен.
Страны азийской основателя, Иона,
по всей Элладе будет имя называться.
А я отправлюсь в эту лавровую рощу
и буду наблюдать, что с юношей случится.
Мне кажется, уже сын Локсия выходит
мести у храмовых дверей ветвями лавра.
Он будет наречён со временем Ионом,
и первый из богов так звать его начну я.



Весь текст читайте на моём сайте Еврипида: http://evripid.com/portfolio/ion/


Рецензии