В поисках луны

В водовороте лунных чар
сама луна тиха.
Сиянья верного нектар,
И грусти плоть, ветха.
Пока восторга зрим угар,
Неполот сад греха.
Над впалым морем - ярок яр
И зыбок шум стиха.
Роднее звезд, добрей зеркал
Молчанье серебру.
Сияй же, пробуя накал,
Чернильница перу.
Небес и солнца черновик,
Я раб твой и двойник!

В водовороте лунных чар
калейдоскопы снов
не помнят броуновских пар
словесных мотыльков.
Свеченья ровного нагар
разлился до краев,
запляшешь эльфом, юн иль стар,
все квант, а не улов.
Роится смыслов хоровод,
урок, что тмят уста,
от ночи к ночи - лунный брод,
читай по ней с листа.
Дистиллировано-суха,
Сама луна тиха.

Сама луна-тиха
песком в саду камней
умыта. Росчерк мха -
блаженство для ступней.
Цикада петуха
рассоренных огней
не высверкнет, глуха
гармониям над ней.
То лунные моря горят,
то раковины недр
усталым эхом повторят
закон, на твердость щедр.
О, мантий мантр нетленный шар,
сиянья верного нектар.

Сиянья верного нектар,
сверхъяви торжество.
Садов мечты расцвел базар,
здесь идеал всего.
Монета на любой товар,
со всеми всех родство.
Полночный чувственный загар,
русалки колдовство.
Дочь сладкой манны, ты сейчас,
чрез край перелиясь,
сама нас пробуешь на зуб,
сплошна ли шелуха?
Когда надежды колос груб -
И грусти плоть ветха.

И грусти плоть ветха.
Чуть дышат пирамиды,
столетий вороха
пронзая без обиды.
Добыты потроха,
но вечен клад Изиды.
На роздыхе соха
свои имеет виды.
Наперстки, шарик. И где там она,
удача? За пуповиной
укрылась снасти змеиной,
чей поплавок - Луна.
Ау, герметично-нем ее дар,
Пока восторга зрим угар.

Пока восторга зрим угар,
песчинки рунных стад
расплавят час-резервуар
и над землей летят.
Коль пульса лунного удар
взошел, звеняще-злат,
тела всех скрипок и гитар
лишь светят и молчат.
Ах! Моногамию cвою -
холодной гаммы чешую
влюбленных вод  - блюди и множь,
Ладья без пастуха!
Не то уныньем зарастешь,
неполот сад греха.

Неполот сад греха.
Сед лунь парит над чадом,
сережки мнет ольха,
был лад перед разладом.
Черемухи меха
сменились листопадом,
а ты плывешь плоха,
иль хороша, но рядом.
Моря неневинности,
кратеры бурь?
На тени старинности
натиск-глазурь.
Все тот же круг, и всяк - гончар.
Над впалым морем - ярок яр.

Над впалым морем - ярок-яр,
чешуй драконий бор,
Раздутых форм агар-агар
и меры перебор.
Священных рощ высокий пар,
Жемчужноликой взор,
и зайца яшмовый футляр
расписан с давних пор.
А в зайце селезень зашит,
а в селезне кроссворд.
Разгадан прежде и закрыт
и ластиком оттерт.
Брутальный сор средь лопуха,
И, зыбок, шум стиха-...
 

И зыбок шум стиха,
Но, накопившись, слышим.
Топочет и блоха
По перочинным крышам.
Словесные цеха
разобраны по нишам,
чих чихуа-хуа-
горе; родившей мышь им.
Терпенья муравьиный торт
усердием разбух,
но скрепы винтиков и хорд,
надстраивая дух,
себе возводят Тадж-Махал
роднее звезд, добрей зеркал.

Роднее звезд, добрей зеркал
прибежище-фиал.
Страстей измыленных зашкал
нас в лунах измерял.
На все про все, ноктюрн-хорал,
и светоч, и кинжал,
и неразменный белый нал,
и славы терминал
лишь путь в родную конуру.
Под пепел звезд к утру,
прильнуть к оконному ребру,
растаять на ветру.
О, сколь златое по нутру
Молчанье серебру.


Молчанье серебру
Устав-напоминанье:
зрит Солнце сквозь чадру
за Словом уст сиянье.
Гармоний алгебру
Терпи без отрицанья.
Луною быть в миру -
не слава, а призванье.
Вселенский пазл, увы, увы,
нам ночи чуть длинней.
Грани; же не кристалл молвы,
свеченья луч над ней.
Вослед лучу, зри глубь начал,
сияй же, пробуя накал.


Сияй же, пробуя накал,
Не Слова плод, судьбы,
тростник немыслимых лекал
спрямляя на дыбы,
как только рельсы среди шпал
и зримы, и грубы.
То лунный горн звучать призвал
просторы голубы.
Пророчеств в легкие приму
и нотой отрешусь!
И волку страшно одному
в краю дремучих муз.
К добру иль не к добру
чернильница перу?

Чернильница перу
Родит детей со скрипом,
Талантову сестру
танталы мучат всхлипом.
Эх, бросить мишуру
сирен стереотипам
иль профилей муштру
пегасокрылым липам!
Мерцает лонный свет,
край Ле;бедей и Лед -
в чернильной луже лунный диск -
оттаивает встык!
Ужель за льдом словесных брызг
небес и солнца черновик?

Небес и солнца черновик,
расклад немых ходов,
всей метафизики родник
вмещает лунный кров!
Лишь тленной пыли сердолик
слежавшись в толще слов
родится рифмой под язык
волне без берегов.
О, Луночерпий! Знать одно
Грааля слов вино,
сверканьем тмящее миры,
мечты лишь я достиг.
С тех пор, не вхож в твои шатры,
я раб твой и двойник.

Я раб твой и двойник.
Наложницей-рабой
влачишь хрустальный лик,
не властна над судьбой.
Не озаренья миг,
безбренность и покой.
Приятие вериг
материи нагой.
Скафандр души чужой.
Вперед, за слоем слой...
Розовой чайки лунных морей
миф и ночной кошмар
скажет лишь трель. Земной соловей
в водовороте лунных чар.

Рисунок Сергея Орлова
Рисунки ко всем сонетам венка можно посмотреть по ссылке:
http://burdonov.ru/Podval1/2017_01_28/Kirstain/menu.html


Рецензии
Прекрасный венок! И Сергею мои восхищения, иллюстрация восхитительная!

Виктория Негрий   08.02.2017 18:09     Заявить о нарушении
Виктория, спасибо!

Ингрид Кирштайн   08.02.2017 21:36   Заявить о нарушении