Наяривающему поэту

В государстве, где все толсты и сыты,
Где налажена работа и быт,
Появился удалой, плодовитый
И весьма любвеобильный пиит.

Мужики там по гаштетам и пабам
Вечеряли под пивко и бильярд,
И давно к своим упитанным бабам,
Растеряли всякий пыл и азарт.

А поэт за баб готов на мытарства.
Он поклялся, напружинив всю прыть,
Невеликого того государства
Максимально территорий покрыть.

Словно ветер был свободным художник,
Лишь подмышкой дорогой несессер.
И заладил, страшной клятвы заложник,
Заводить три раза в день адюльтер.

Красивистом он прослыл, как Ландау.
Заработал кличку "Красная ртуть".
Полагая, что прекрасны все фрау:
В коих бедра находил, в коих грудь.

И когда встречал аморфную тушу,
Не брала его тоска и ленца -
Он влюблялся в симпатичную душу,
Не смущаясь сталактитов лица.

И пока жуя лениво шпикачку,
Чешет бюргер свой отвислый живот,
Наш герой очередную пруссачку
Охмурит и в свой реестр внесёт.

Разомлеет фрау на оттоманке...
Он же вскочит: "Ich muss gehen..." - мол, ждут.
И останется алмаз без огранки,
Без шлифовки будет тлеть изумруд.

Стартовал он с порта города Любек.
А теперь почти прошел ЧерныйЛес*.
Несть числа наверх им задранных юбок,
Ни один он вниз спустил комбидресс.

И пускай рябит в глазах от исподних,
Пусть завистники шипят: «Вертопрах…»,
Он в походном дневнике каждый подвиг
Вдохновенно отражает в стихах…


*Шварцвальд - регион на юге Германии