На мемориале лётчикам 130-го авиаполка

Ваш подвиг бессмертен.
Не сломлены крыла.
Весь путь ваш — Отчизны живая честь.
Мы не забудем того, что было.
Мы знаем цену тому, что есть.


Здесь нужно пояснение к этим пяти строчкам, которыми я очень дорожу.

В семидесятые годы я был ответственным секретарём редакции Берёзовской районной газеты «Маяк коммунизма» (нынче просто «Маяк», а в военные годы у неё было название «Пламя»). Заместителем редактора в ту пору был Евгений Васильевич Селеня, бывший морской офицер, служил на Северном флоте, ходил в кругосветку, очень любил флот, но на самом взлёте службы попал под хрущёвское сокращение и вернулся в родные края, заочно закончил факультет журналистики и в результате стал журналистом от Бога. Огромную, можно сказать, решающую роль сыграл в моей судьбе, но это другая песня.

Очень серьезно Евгений Васильевич разрабатывал тему первых дней Великой Отечественной, в которые особенно значимой была боевая работа советских лётчиков, бомбивших фашистов, рвавшихся на Москву по автостраде Брест — Минск (г. Берёза на ней в 100 км от Бреста). Селеня опрашивал очевидцев, рылся в военных архивах, разыскивал места падения самолётов, установил связь с ветеранами 130-го скоростного бомбардировочного авиаполка и в результате издал книжку «В суровом небе фронтовом». О подвигах лётчиков этого полка, о гибели многих из них узнала вся Белоруссия. Вёл Селеня и огромную поисковую работу по выяснению мест захоронения красноармейцев и партизан. Объём и серьёзность работы подтолкнули власть к решению воздвигнуть памятник погибшим лётчиками, захоронив их в братской могиле вместе с найденными воинами и партизанами.

Разместили ее в парке Энергетиков в городе Белоозерске. В ней захоронены 49 воинов и партизан, в том числе 19 лётчиков, а в 1976 году на ней была установлена 8-метровая стела, сразу воспринятая как памятник советским лётчиками, погибшим в первые дни войны. Надо сказать, что города Белоозерска до 60-х годов не было, он возник вместе с Берёзовской ГРЭС как раз у Белого озера. И место захоронения было выбрано не случайно: именно над ним проходили самые жестокие воздушные бои, именно в этой стороне в лесах и болотах больше всего было найдено сбитых советских самолётов. В открытии мемориала принимали участие ветераны 130-го скоростного авиаполка, в годы войны выпестовавшего и своих Героев Советского Союза, и своих генералов.

После утверждения проекта мемориала возникла идея украсить гранитную плиту памятными (скорбными) посвящениями в стихотворной форме, чтобы слева были строки на белорусском, справа — на русском. Был объявлен конкурс на лучшие стихотворные строки и Селеня предложил мне поучаствовать как члену литобъединения «Крыница», которым он руководил. На белорусском языке было отобрано стихотворение широко известной к тому времени белорусской поэтессы и переводчицы Нины Матяш, а на русском — пять моих строчек. Все это отлили в металле и закрепили на гранитной плите.

Здесь надо учитывать, что это были советские годы — 30-летие Великой Победы выпало на пик советской власти, в 1975 году в КПСС состояло до 19 миллионов человек, у всех коммунистов и у всего народа великое наше «Мы» сливалось в сознании с партией, которой народ простил уже почти всё. «Народ и партия едины» — это был реальный, а не виртуальный государственный скреп с функцией национальной идеи. Жаль, конечно, что этот мой пятистрочный стих оказался ошибочным, потому как именно партийная власть отвергла цену того, что было, и слила Советский Союз, развал которого (прав Путин!) явился для большей части трудящихся величайшей геополитической катастрофой. Но и это тоже другая песня…


Рецензии