All the world is a stage. W. Shakespeare

All the world's a stage,
And all the men and women merely players:
They have their exits and their entrances;
And one man in his time plays many parts,
His acts being seven ages. At first the infant,
Mewling and puking in the nurse's arms.
And then the whining school-boy, with his satchel
And shining morning face, creeping like snail
Unwillingly to school. And then the lover,
Sighing like furnace, with a woeful ballad
Made to his mistress' eyebrow. Then a soldier,
Full of strange oaths and bearded like the pard,
Jealous in honour, sudden and quick in quarrel,
Seeking the bubble reputation
Even in the cannon's mouth. And then the justice,
In fair round belly with good capon lined,
With eyes severe and beard of formal cut,
Full of wise saws and modern instances;
And so he plays his part. The sixth age shifts
Into the lean and slipper'd pantaloon,
With spectacles on nose and pouch on side,
His youthful hose, well saved, a world too wide
For his shrunk shank; and his big manly voice,
Turning again toward childish treble, pipes
And whistles in his sound. Last scene of all,
That ends this strange eventful history,
Is second childishness and mere oblivion,
Sans teeth, sans eyes, sans taste, sans everything.


У. Шекспир. Весь мир - лишь театральные подмостки… Перевод
( из " Как вам это понравится " 2 / 7 )

Весь мир - лишь театральные подмостки,
а люди в нём живущие - актёров горстка:
они имеют собственные выходы и входы,
но, чтобы драму показать, уходят годы -
семь возрастов приходится играть артисту.
Сначала грудничок в пелёнке  из батиста.
Потом унылый школьник с  рюкзаком,
мордашкой свежий, как улитка, с холодком,
ползущий в школу неохотно.  Затем влюблённый
тлеющий, как печь, балладой, тайно посвящённой
бровям его возлюбленной. Засим лихой солдат
обросший бородой и полный странных клятв,
защитник чести, быстрый, резкий в споре,
готовый ради дутой репутации на бойню,
пусть  даже в виде пушечного мяса. Судья потом
с округлым животом, набитым жирным каплуном,
глазами строгими и стриженой по форме бородой,
примерами и мудростями сыплющий с лихвой -
он так играет партию свою. Шестой период на уклон
ведёт комедианта; и шлёпает по дому мрачный клон
с очками на носу, на бок повесив плотный кошелёк;
и молодёжные лосины добро сжимают между ног;
мир опротивел чудаку, а голос, ранее столь веский,
на бабий кажется похож, с оттенком ноты детской -
кряхтит, свистит... И вот последний акт сей пьесы,
венчающий тернистую историю балбеса,
с названием Идиотизм и полное забвение всего:
беззубое, безглазое, без чувств и без всего.


Рецензии
Жизненно! Очень интересно. Оригинально.

Евгения Ступакова   14.06.2014 16:32     Заявить о нарушении