Сочинение на вольную тему

Привет тебе, людей творенье!
Седых наук приют и дом.
С тревогой, с трепетным волненьем
Мы утром все сюда идем.
Ведь нынче – первый наш экзамен,
И мы "сошлись". "Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой",
Как мы "взаимной разнотой".
Но все мы здесь науки ради
Склонили головы в тетради
И вдохновения полет
Уж растопил сомнений лед.

Вот Коменюк рукой умелой
Строку за строчкой пишет смело.
И белокурую головку
Склонила вниз легко и ловко.

Вот Сипин, трезвый реалист,
Уже второй меняет лист,
И серо-голубого тона
На нем костюм (не из бостона).
Его соседка Тармина
Сегодня, право, не дурна:
Слегка подкрашенные глазки
И алых губ живые краски.

Острижен по последней моде,
Всегда одетый по погоде,
Сосредоточен, деловит,
Лимко, задумавшись, сидит.
С ним Русов, юный острослов,
Сегодня скучен и суров.
"Не веселит он нынче дам
Огнем нежданных эпиграмм".
Мурыгин, тот наоборот,
Дай волю – не закроет рот.
Готов служить всечасно им
Ужасным юмором своим.

Все тихо. Лишь едва колышет
Страницы книг и словарей
Прохладный утренний Борей.
И слышно, как соседка дышит.
И в этой классной тишине
Являться муза стала мне.
Что делать тут? С мольбой, угрозой
Я гнал ее унылой прозой.
Но с музой рядышком была
Одна, что сердцу так мила,
Чей образ стих и рифмы будит.
И я решился: будь что будет,
Имея дерзостный замах
Писать о Пушкине! – в стихах.

(Быть может, ты не будешь строг
Ко мне, мой добрый Педагог).

Мне Пушкин дорог с детских лет,
И я немало всех забавил,
Когда вставал на табурет
И громко с чувством шепелявил:
"У Лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом".
Тех сказок добрые заветы
Вернулись в прошлое давно.
Мы повзрослели, но поэта
Мы не забыли все равно.
Он жив, пока мы живы сами.
Он с нами в счастье и в беде.
Добро и зло его весами
Я мерил всюду и везде.
И вслед за ним незримой тропкой,
Еще не вызревший вполне,
Я тихо шел с надеждой робкой,
Что он писал и обо мне:
"Нет, весь я не умру – душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит –
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит".

Его таланту нет предела,
(А ты попробуй, напиши!)
Стрелою нам в сердца летела
Лихая боль его души,
Когда "в стихах благоуханных
Он лил потоки слез нежданных".
Он весел был – и мы смеялись.
Грустил – и было грустно нам.
Мы вырастали, мы менялись,
Лишь он был неизменен сам.

Среди забот и наших дел
Поэт великий все нам пел
"И гимны важные, внушенные богами,
И песни мирные фригийских пастухов".

Но вряд ли был бы нам известен
Поэт классическим стихом,
Когда бы не влюблялся он
И не слагал любовных песен.
Что мудрость старцев перед ним,
И бури войн, и лет забвенье!
Он "пел любовь и вдохновенье,
И вечной жизни вечный гимн":
"Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты".
И чудо! Вот она пред нами.
В ней речь и помыслы чисты.
"Звучал мне долго голос" Тани (?),
"И снились милые черты".

(Не удивляйтесь, мой Учитель.
Да, эти строки о другой,
Но не сердитесь, не кричите
И не качайте головой.
Да успокойтесь же, довольно!
Я здесь ошибся не невольно.
Поверьте мне, "я так люблю
Татьяну милую мою").

Меж тем железною пятою
На горло встал жестокий век.
Как мог с чувствительной душою
Быть равнодушным человек
Тому, что вкруг его творилось.
В нем все стихами повторилось:

"Среди цветущих нив и гор
Друг человечества печально замечает
Везде Невежества убийственный позор…
…Здесь Барство дикое, без чувства, без Закона,
Присвоило себе насильственной лозой
И труд, и собственность, и время земледельца…
…Здесь Рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого Владельца…
…Здесь девы юные цветут
Для прихоти бесчувственной злодея.
Младые сыновья…идут собой умножить
Дворовые толпы измученных рабов…"

Был Пушкин с самого  начала
Свободной родины поэт,
И ода «Вольность» прозвучала
До революций за сто лет:
"Питомцы ветреной Судьбы,
Тираны мира! Трепещите!
А вы, мужайтесь и внемлите,
Восстаньте, падшие рабы!"

Но мнил поэт наш благородный,
Шатая ненавистный трон,
Что будет родина свободной,
Коль власть царя смягчит Закон:
"Лишь там над царскою главой
Народов не легло страданье,
Где крепко с Вольностью святой
Законов мощных сочетанье."

Он молод был, поэт любезный,
Но цену знал словам своим,
И царедворцам од помпезных
Не сочинял, не льстил он им:
На лире скромной благородной
Земных богов я не хвалил
И силе в гордости свободной
Кадилом лести не кадил.

Но голос, силу набирая,
Уж слышен был во всех концах.
Во всех умах родного края
Будил свободы дух в сердцах:
"И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа".

То были годы вдохновенья
И время дружбы и любви,
Нетерпеливого движенья,
Кипенья молодой крови.
С друзьями чашу круговую
Он пил в честь муз и красоты.
"Любил вакханку молодую",
Лелеял юные мечты,
Внимал Отчизны "призыванью".
"Нетерпеливою душой"
Он ждал с друзьями "упованья
Минуты вольности святой".

И тесен был их круг сердечный,
И Пушкин – русский соловей –
Служил им музою своей.
Он верил, что "взойдет она
Звезда пленительного счастья.
Россия вспрянет ото сна
И на обломках самовластья
И их напишут имена".

Певец любви, он гордо славил
Вино и дружбу и утес.
Он целый мир в стихах оставил
И целый мир с собой унес.
И в этот светлый день весенний
В стихи облек я пышный слог.
Мне дорог Блок, мне мил Есенин,
Но Пушкин средь поэтов – Бог!

Вот так, легко, свежо, красиво
Хотел я кончить опус свой.
Какая мощь, какая сила
И Божий свет над головой!
О, как хорош мой стих точёный!
Он гладок, сладок будто мёд.
Я, сочиненьем увлечённый,
Писал, строчил как пулемёт.

Но будто лёгкое движенье,
Потом такой же лёгкий шум
Внесли в реальность искаженье,
Смутили музы стройный ум.
Я поднял взор свой. Боже, где Ты!
Передо мною, как во сне,
Стоят ожившие портреты,
Те, что висели на стене.

Вот Блок, Есенин и Тургенев,
Вот Гоголь, Лермонтов, Толстой,
И Пушкин, недоступный гений,
Такой открытый и простой.
Они с горячностью и пылом,
Все вместе, хором говорят:
«Куда тебе с суконным рылом
Соваться в наш калашный ряд!
Мыслитель новоиспечённый,
Тебе ль сломать устоев лёд?
А ну как ваш совет учёный
Тебя неправильно поймёт?

Суровый, хмурый председатель
Не спавший, как и ты, всю ночь,
Быть может сам поэт, писатель.
Захочет ли тебе помочь?
Тебя сочтёт он виноватым,
Он будет зол и, верно, прав.
Тебе ль писать стихом крылатым
Все ваши правила поправ!»

«Но если рифмы одолели
И днём и ночью, что тогда?»
«Мы этим все переболели.
Пиши, ведь в этом нет вреда.
Но не за партой, в самом деле.
Не на экзамене, балда!»

И снова тихо. Чуть колышет
Страницы книг и словарей
Прохладный утренний Борей.
Но кто ж теперь его опишет?
А муза и моя душа,
Соседка в живописной позе
Выводит буквы не спеша,
А я с ней рядом, чуть дыша,
Пишу о Пушкине, но в прозе.


Рецензии
С большим интересом читала Ваше стихотворение. Столько в нём света, тепла, просто невозможно не проникнуться желанием жить по-юношески вдохновенно, смело глядя в будущее, с верой, что всё лучшее ещё впереди. С уважением.

Ирина Вячеславовна Фролова   31.10.2018 21:04     Заявить о нарушении
Спасибо, Ирина Вячеславовна, на добром слове. Доброго Вам здоровья и успехов в творчестве.

Валентин Воробьев   31.10.2018 21:30   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.