Ярослав Колман Кассиус. Обычная баллада

                Когда бы ты любил,
                могла бы я уйти,
                когда бы приоткрыл,
                что там, в твоей груди,
                была бы я в пути,
                а ты б от горя выл.

                Когда бы ты любил,
                когда б меня хотел,
                как первый раз в любви,
                могла бы я уйти,
                а ты б страдал, скорбел
                и плакал до крови.

                Но знать нам не дано,
                о чём другой молчит.
                В зрачках твоих темно
                и тихо, как в ночи.
                Свет лунный, не свети
                в холодное окно,
                я не могу уйти.

                Любил бы ты другую
                и лгал мне без стыда,
                с другим на боковую
                пошла бы я тогда.
                Имел бы ты такую,
                могла бы я уйти,
                и Бог нас всех прости.

                Лежал бы ты в могиле
                и спал бы вечным сном,
                меня бы не корили,
                наверно, я б могла
                отдаться в новый плен,
                как всякая, взамен,
                другого бы нашла.

                Но ты не скажешь мне,
                ни бодрый, ни во сне,
                душа твоя тайник,
                и свет бы не проник.
                В кровати мы одной,
                а ты как не родной,
                как будто за стеной.

                Ни мёртвый, ни живой,
                со мною сам не свой,
                и я не как жена,
                прошли те времена,
                а так себе, привычка,
                замочек и отмычка...
                Чем быть с тобою бабой,
                с другим в гробу спала бы.

                Моей судьбины цвет
                на кладбище, в снегу,
                ни в руки, ни в букет,
                ни в радость никому,
                уйти я не могу.

                Когда б ты пригубил,
                припал к моей груди
                иль до смерти избил,
                могла бы я уйти,
                но в доме будто мор,
                а я ночной дозор,
                не гладишь и не бьёшь,
                на камень стал похож.

                О, ночь, луну свою
                хоть облаком затми,
                позор я утаю
                пред Богом и людьми,
                пред ними и Творцом,
                хочу я скрыть лицо,
                туманами и тьмой
                укрой и обними.

                В тебе есть, ноче, тьма,
                в тебе есть лунный свет,
                в тебе любви моей
                почти двойной портрет.
                Скажи мне, ночь: иди,
                тебе такой не нужен.
                Остаться с ним мне хуже,
                чем, сидя взаперти.
                Скажи мне, ночь: постой!
                Он был любовник твой!
                И не смогу уйти.

                Но ты молчишь, как пень,
                знамений не даёшь,
                в окне уж новый день,
                так розов... Ну и что ж?
                Не скажешь, ночь: решись!
                Не скажешь: нет, постой!
                Восток горит, как жизнь,
                зажжёная мечтой.

                А в крике петуха:
                Кукареку! Ура!..
                Но это — чепуха,
                привычная игра...
                Любить и умирать,
                и гнать желанья прочь,
                и крохи подбирать,
                и бросить всё не мочь.

                1935
 


Рецензии
Я молча отзовусь... Можно?

Новаковская Елена   15.07.2014 20:41     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.