Пелагия

ПЕЛАГИЯ

 венок сонетов

 *  *  *

 Хочу ли я о главном говорить?
 Хочу, но иногда не вижу смысла,
 пока ещё планиды коромысло
 умет равновесие хранить.

 И некого к ответу пригласить:
 мне ждать момента истины доколе,
 как Дмитрию Мамая в чистом поле?
 Не все ж упрёки Пушкину сносить!

 Мы единицы, мы же и нули,
 и в летоописании земли,
 где каждому отведена страница,
 юдоли мне на бис не повторить,
 стремлюсь ли очевидное сокрыть,
 рискую ли интимным поделиться.

 *  *  *

 Рискую ли интимным поделиться?
 Нет, не рискую. Разве ж это риск?!
 Куда страшнее налакаться вдрызг,
 уйти в нирвану и не возвратиться.

 Давно известно: человек не птица,
 ему не предназначено парить.
 Он обречён до смерти землю рыть
 за пайку хлеба. Как тут не напиться?

 Я вверх тянусь, вставая на носки.
 Спешу от настигающей тоски
 и чтобы в тёмный угол не забиться,
 а беглеца, с которым по пути
 случилось, от сомнения спасти –
 искусно сочиняю небылицы.

 *  *  *

 Искусно сочиняю небылицы
 порою, но заведомо не вру!
 Эпохе не пришёлся ко двору
 и не пытаюсь перевоплотиться.

 Такие экзерсисы не к добру
 и противопоказаны здоровью
 душевному. Не поведу и бровью,
 вступая в безнадёжную игру.

 Мне не указ вожжа или узда –
 могу под настроенье дать дрозда
 и сочинить пиесу в ритме блюза.

 Бывало, приходилось мастерить
 венок сонетов (ай эм сорри, муза!).
 Себя же не могу перехитрить.

 *  *  *

 Себя же не могу перехитрить,
 как золотая жила рудознатца?!
 Хоть и петляю порезвее зайца,
 а козыри придётся приоткрыть.

 Что в нашем деле главное? Кураж!
 Мне без него нельзя – иначе лажа,
 халтура, кавардак и ералаш
 выходят. В уголке для антуража
 пристроился стреноженный Пегас.
 Он крыл усекновением наказан
 не в первый раз и не в последний раз
 за то, что я по гроб ему обязан
 тем, что в своем желании парить
 такую часом проявляю прыть!

 *  *  *

 Такую часом проявляю прыть
 в одушевлённых рифмой сочиненьях,
 в замысловатых словосочлененьях,
 что некогда присесть перекурить.

 О, как я непростительно спешу!
 Всё кажется, чего-то не успею
 договорить. Ночами не умею
 при свете лампы – на ходу пишу.

 Конечно, я не бриллиант в пыли,
 и не маэстро Сальвадор Дали,
 и не в соку на выданье девица,
 но сам с усами. Зря пренебрегли
 моей персоной. Как же вы могли
 (о коей услыхав) не удивиться?!

 *  *  *

 О коей услыхав, не удивиться...

 Я здесь, признаюсь, угодил в тупик
 и не воскликну с гонором из книг
 почерпнутое: вени, види, вици.

 Не в силах пары фраз объединить,
 чтобы звучали складно и приятно.
 О, где ты, пресловутой Ариадны
 не менее прославленная нить?!

 Сплетаю примитивные узоры,
 которые мне избежать позора
 помогут, может быть. Или не быть?

 Но исполнять сомнительные трюки,
 играючи в словесные бирюльки,
 способен только пень – и нечем крыть.

 *  *  *

 Способен только пень! И нечем крыть,
 когда легли на стол такие карты.
 Перелистайте рейтинги и чарты –
 вмиг пропадёт охота споры длить,
 поскольку предварительный расчёт
 одну закономерность отражает:
 количество ума не прибывает,
 а населенья численность растёт.

 Мы навсегда смотреть обречены,
 как звезды никакой величины
 восходят и заходят вереницей,
 и знать неукоснительно должны
 то, что права на истину даны
 всем навсегда безликим третьим лицам.

 *  *  *

 Всем навсегда безликим третьим лицам
 невероятно в жизни повезло –
 они плевали на добро и зло,
 рождённые скучать и веселиться.

 Им нет нужды сплеча рубить узлов,
 не зная броду через рубиконы
 переть, устои рушить и законы
 опровергать. Не стоит лишних слов
 произносить – их это не волнует.
 Важнее знать, откуда ветер дует,
 и чтобы никакие господа
 не задавали в лоб вопросов лишних,
 касающихся интересов личных:
 откроется ли истина когда?

 *  *  *

 Откроется ли истина, когда
 моё существование прервётся?

 Земная жизнь уйдёт, как из колодца
 уходит в пору засухи вода,
 закончится короткий разговор
 о вечности глазами дилетанта,
 которому судьба ярмо таланта
 набросила и занесла топор.

 И мне ещё придётся отвечать
 за эту несводимую печать,
 назначенную словно бы в награду.
 Не избежать сурового суда
 по самому высокому разряду.

 Сказал бы: нет, когда б ни знал, что: да.

 *  *  *

 Сказал бы: нет, когда б ни знал, что: да,
 произойдёт (об этом знает каждый,
 но вспоминает нехотя) – однажды
 закончится житейская страда.

 Не беспокойтесь, я в своём уме
 и вряд ли составляю исключенье.

 Так арестант в процессе заточенья
 свыкается с порядками в тюрьме,
 где одному – в больничке дуба дать,
 другому суждено околевать
 под нарами, воротничок пеньковый –
 для третьего. По-разному умрём
 и наконец свободу обретём,
 какие б ни теснили нас оковы.

 *  *  *

 Какие б ни теснили нас оковы
 – финансов, государства и семьи –
 мы напеваем песенки свои
 и за глоток свободы родниковый
 готовы буйну голову сложить
 или сгореть дотла звездой падучей.
 О, нам  бы шанс! О, нам бы только случай
 представился! И продолжаем жить.

 Когда невероятное начнётся?
 Колосс не рухнет – еле покачнётся,
 когда душе вернём ориентир,
 когда рассудок ото сна очнётся,
 когда на кухнях собственных квартир
 разрушим храм и разобьём кумир.

 *  *  *

 Разрушим храм и разобьём кумир,
 ступая на одни и те же грабли
 и видя, что бумажный наш кораблик
 разлазится от носа до кормы?

 Пускай опять взойдут на небеса
 пророк во сне или Спаситель въяве –
 не охнем. Упоение в забаве,
 где божья поминается роса,
 находим. Лебезим подобострастно
 перед властями. Совершенно ясно,
 насколько духом обнищали мы.

 Я знаю, это прозвучит ужасно:
 одолевают мысли, что напрасно
 евангелисты расшатали мир.

 *  *  *

 Евангелисты расшатали мир,
 когда произнесли всего два слова.
 Вы не найдёте случая другого
 в истории, зачитанной до дыр.

 Но даже их сумели извратить
 архонты многочисленных конфессий,
 своей теологической конфетой
 надеясь прозелитов залучить.

 И подменив собою вышний суд,
 джихады и крестовые походы
 терзают государства и народы,
 убийства и насилие несут.

 Возможно ли не подорвать основы,
 сказав о том, к чему не все готовы?

 *  *  *

 Сказав о том, к чему не все готовы,
 заставить несогласных замолчать,
 на право слова наложить оковы,
 чтоб неповадно было им ворчать –
 такой маневр из ряда пустяковых
 стоит с учётом слабости натур
 в репертуаре новых диктатур
 калигул и неронов местечковых.

 И вот: лавины не остановить,
 когда возьмутся от восторга выть
 и славословить имярека всуе,
 за личный вклад его благодарить.

 Благонадёжных не интересует,
 хочу ли я о главном говорить.

 28 апреля – 21 мая 2011

 *  *  *

 Хочу ли я о главном говорить,
 рискую ли интимным поделиться –
 искусно сочиняю небылицы.
 Себя же не могу перехитрить.

 Такую часом проявляю прыть,
 о коей услыхав, не удивиться
 способен только пень. И нечем крыть
 всем навсегда безликим третьим лицам.

 Откроется ли истина когда?
 Сказал бы: нет, когда б ни знал, что: да.
 Какие б ни теснили нас оковы –
 разрушим храм и разобьём кумир.
 Евангелисты расшатали мир,
 сказав о том, к чему не все готовы.

 8 – 9 июня 2010


Рецензии
"Евангелисты расшатали мир,
сказав о том, к чему не все готовы".
Истинно так!

Вера Чижевская Августовна   20.01.2020 19:28     Заявить о нарушении
К сожалению так. Не в человеческой это природе - возлюбить яко самого себя. Усилий требует, а перспектива туманная. Но кто-то всё равно по мере сил пытается.

Олег Тупицкий   20.01.2020 22:07   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.