Лузану

Звучит над улицей к заутрене,
Туманы тают, как кисель,
Но что-то протестует внутренне,
Избрать мешает точно цель.
Не распылиться взвесью мелкою,
Добра не хватит мир устлать,
Коль прыгать суетливой белкою,
Стараясь всё везде достать.
Чуть что — так люд взгнетает фурию,
И тянет всяк к себе ваш дар,
И мой совет сердечный Юрию:
Не слушать блеянье отар.
Не стоит кровию добытыми
Рублями массам помогать:
Табун затопчем их копытами,
Забыв «Спасибо!» вам сказать.
Люд образумливать не следует:
Затеет быдло с вами спор,
Что он лишь правду исповедует,
Что ваш беспочвенен укор.
Люд верит во враньё особенно —
Оно у каждого своё,
И чужаков толпа озлобленно
Сажает задом на копьё.
Менять ход мысли рою гнусному —
Пустой, неблагодарный труд:
Лишь предадутся спору устному
И вам с три короба наврут.
Коль вы напомните, где родина,
Начнёте к подвигам взывать,
Они вам скажут: «Сказка пройдена,
Старик, пора тебе в кровать».
Вы, надрывая связки хрупкие,
Им захотите возразить,
Но не ответят вам уступкою —
За доброту начнут вас бить.
Не хватит сотни жизней отданных,
Не хватит криков, мольб, кафизм,
Чтоб у российских верноподданных
Взрастить в душе патриотизм.
Вас мало миру — этой пропасти;
Как майя-жрец, она пинком
Швырнёт на край гранитных лопастей
Людей, свалявшихся клубком.

Цените жизнь: одни вы нищие,
Бродяга средь своих идей;
Вас попрекают чьей-то пищею,
Едой безнравственных людей!
Была б возможность вас клонировать —
Тогда б лишь сотни, сотни вас
Могли б России импонировать,
Спася её в тяжёлый час!
Ах, Юрий, речь моя слышна ли вам?
Конечно, я ведь сам бедняк,
В худом пальто дырявом палевом,
Ничтожен, беден, как сорняк.
Я не чета руководителям,
Чинам не ровня и царям;
Мой голос громкоговорителем
Несёт ветрило по морям.
Они же, старые, убогие,
Гусиный пух в ушах несут
И, будто цапли длинноногие,
Вершат лягушкам здравый суд.
Трясётся власть, боится совести,
Вгоняет гвозди ей в гробы,
Ведь чести груз ей тяжело везти,
И власть, убога, как рабы,
Не поднимает взора сладкого,
Боится вам в глаза взглянуть,
Похуже труса, слизня гадкого
Стремясь найти окольный путь.
Оно и ясно: вы прозрачные,
Как линза в лупе, как слюда;
В ваш микроскоп детали смачные
Возможно рассмотреть всегда.
Народ сквозь вас глядит, как властвует
Себя замкнувшая среда;
Ваш микроскоп и ныне здравствует
И власти делает вреда.

Страшить чинуш судьбой вам вверено,
Искать героев средь бродяг,
Но время славное утеряно,
Утрачен полководца стяг...
Усопла в Лете пионерия,
Патриотизм утратил взор,
Но строит небоскрёбы мэрия,
И славу ей лепечет хор.
В квартале-двух за новостройками
В двенадцать лет дымят юнцы,
Их жизнь наполнена попойками,
Дрожат их грязных рук концы.
Гориллам бешеным подобные,
Подростки рушат жизни быт
И помещение подсобное
Шприцами с иглами кишит.
Площадки детские разрушены,
Пивные пробки здесь и там,
Стекло бутылок водки скушанной —
Угроза острая пятам.
Властям же дела нет до этого,
Они живут в своих мирах,
Не слыша возгласа поэтова,
Не зная, что такое страх.
Благоустраивать владения
Им лень из сердца не велит —
Растут под окнами растения,
Растёт в земле рекламный щит.
Площадки погнутые, ржавые
Бычков обкуренных полны,
И хулиганы бродят бравые —
Глаза их злобой сведены;
И верит власть, что арматурою
Насытить можно матерей,
И всю страну считает дурою,
Что лика лунного круглей.

Без вашей правды вера падает,
Без ваших слов в душе свербит,
Слог ваших строк Отчизну радует
И волю к жизни ей твердит.
Без вам подобных звери низкие
Бесстрашно род плодят впотьмах,
Зубами мех друг другу тискают
Средь гущ хорьков и росомах.
Мечом вы тропы расчищаете,
Вам верит непристойный люд,
Коль вы морали им внушаете
Иль шлёте доблести салют.
Но мене в суматохе прыгайте:
Не стоит уголь в жизни печь
Швырять: она не вечный двигатель —
Тепло стремится в мир утечь.
На вашем жаре вдохновения
Паразитирует людьба,
Влачит до ветхости и тления
Лета, что им дала судьба.
Клопы и вши мелкоподвальные,
Сгущаясь в тёмное пятно,
Меж молотом и наковальнею
Зажали руки вам давно.
Гранитных мускул скалы в трещинах,
Крушат вас молотом, крушат;
В чинах и чести, вам обещанных,
Людцы с кувалдами спешат.
С низов же черви ртами вострыми
В труху истачивают трон,
И червоточинами пёстрыми
Покрыт ваш мраморный амвон.
Как власть насядет грузной гузкою
На ваши добрые дела,
То вскрикнет трон ваш болью русскою,
Порвутся в тройке удила,
И рухнут жирные чиновники,
Хребет ваш молотом сломив,
С сука упав в кусты терновника,
И лопнет их раздутый миф.

Вы зрите — стела мужу строгому:
Атлет — России образец;
Сей монумент обязан многому,
Ему вы скульптор и отец.
Но до него жуки-точильщики
Неслышным шагом доползли,
Жуки-олени и могильщики
В дорожной спрятались пыли.
Атлета мускулы хрустальные,
Но в мелких трещинах они:
Жучья улыбки зубоскальные
Готовы грызть стекло брони.
Страшитесь вы, что сонмы правящих
Атлету памятник сломят,
Прильнут спиной обрюзгшей, давящей
И мрамор на бок накренят.
Гранит крошится у подножия,
Пята стирается в песок,
И страха пот над вашей кожею
Покрыл ручьём седой висок.
Вы побежите стелу шаткую
Руками голыми ловить,
А род чинушек грязью гадкою
Вас попытается залить.
Вы, тщетно встав внизу опорою,
Прильнёте к статуе спиной —
Атлет же, как комета скорая,
Вас сплющит каменной стеной.

Поберегите ваше мужество,
Не отдавайте жизнь скупцам,
Секите в кровь чинов содружество:
Их кожа — пастбище рубцам.
Убойтесь также злонамеренных
Неполнолетних хитрых вшей;
В их душах, кровию похеренных,
Благих не сыщете вещей.
Неблагодарные и юные
Способны только мир чернить;
Висит их челюсть тряпкой слюнною,
Висит на нёбе яда нить.
Повсюду в тёмных заведениях
Подростки с козьей головой;
В чернявой тьме грехопадения
Их раздаётся жалкий вой.
В понурой пошлости любительской
Щенки острят свои клыки:
Им крови выпить бы родительской,
Поймав родню свою в силки —
Бегите их! Лишь воля случая
От орд щенячьих вас спасёт,
Иначе зло, собравшись кучею,
В свои чертоги вас снесёт.

Но где же силы вы находите
Восстать за правду в сей стране?
Зачем вы нерв себе изводите
Со страждущими наравне?
Засилья местничества старого
Обычай вам не побороть:
Вас, будто мерина чубарого,
Лишь станут шпорами пороть.
За взятку скользкий полисменишка
Пройдёт, мелодию поя,
И взмыслит: «Появилась денежка —
И жизнь наладилась моя!»
Запорют вас кнутом презрения:
Несвоевременный пророк,
Оплот добра, кусочек гения
Явился в мир не в нужный срок.
Вы к благоденствию взываете,
Халдеев строками клеймя,
Вы мир мертвечин освещаете,
Свой взгляд к светилу устремя.
Толпа же тусклой жабой пялится —
Арабов, фарисеев строй
Вальяжно в креслицах развалится,
Жуя бефстроганов с икрой.
Вы правду людям льёте горькую,
Забыв, совсем забыв о том,
Что вас прирезать могут зорькою,
Попутав гения с скотом.
Неблагодарные невежища
С ножами свой смыкают круг,
Отрезав путь для всех в убежище,
И с этим полчищем зверюг
Вам одному руками голыми
Судьба велела совладать;
Очами зрите вы тяжёлыми:
Ушла из мира благодать...

На самом деле ночь холодная
Вам подарила этот сон.
Толпа, гадюка подколодная,
Ушла из мыслей ваших вон.
Три ночи. Пот по щёкам катится,
Но вы смыкаете глаза —
И новый сон: в чешуйках-платьице
Ползёт зелёная гюрза.
Вы знаете: средь сонных всполохов
Видна вам истина одна —
Вас сгубит вера в русских олухов,
В людей из жизненного дна.
Во сне вас мучат люди низкие,
Дымящим порохом летят,
Слюной, как искорками, прыскают
И смыслу здравому претят.
Вот футболист чрез ограждение,
Чрез борт в прыжке перескочил,
Взбежал наверх, но чрез мгновение
О камень ногу преломил.
Его освистывают криками
Трибуны узких, смуглых морд,
Трясёт главами двуязыкими
Людишек подлых низший сорт.
Сменился сон, и вы служивые,
Удостоверенный министр;
Вокруг вас лишь чинуши лживые
Вбивают ложь свою в регистр.
Сгорает свечкой жизнь за веками,
Мелькает сон, как кинескоп;
Живёт за призрачными реками
Боярство средь бумажных стоп.
Не в силах боле, сном продёрнутый,
В постели сном себя морить,
Листок вы достаёте свёрнутый
И начинаете творить.

Середина января 2011.


Рецензии
Стих получил от Ю. Лузана,
Доволен встречею с судьбой.
Рад, что Костырка, не Сюзанна.
Всё верно! И Готовы в бой. С уважением
http://www.stihi.ru/2009/11/02/7991

Ник Мамаев   20.10.2011 05:54     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.