К

Старушка задела другую старушку,
Когда попыталась её обогнать,
И та, посмотрев боевитой лягушкой,
Воскликнула, вяло пытаясь стонать:

" Эй ты, малолетка! Куды навострилась?
Не видишь - тут важная дама спешит!
Да чтоб ты в белье сиротливо зарылась?
Да чтоб разучилась и штопать и шить!

Да как ты посмела коснуться особы,
Которую весь уважает подвал!
Да чтоб ты носила спартанскую робу!
Да чтобы в тебя каждый встречный плевал! "

Бабулька на хищную речь лишь вздохнула
И молвила голосом выпи смурной:
" Прости! Я тебя не нарочно толкнула!
Большая беда приключилась со мной!

Ушёл в облака мой любимый Корнелий
И я затужила без братца-кота!
Угрюмо бродила в дырявой шинели,
Пугая народ выражением рта!

Тоска поглощала меня ежедневно
И даже экран почернел голубой,
Как вдруг твёрдый голос услышала гневный:
" Хозяйка, да что же такое с тобой?!?

Хорош тосковать и достаточно хвори -
Сходила бы лучше сегодня в кино!
Опомнись, пора избавляться от горя!
Жалею тебя, ведь не всё же равно!

Ведь я же твой котик, поверь, дорогуша!
Вещаю тебе напрямую с небес!
Давай, котофея родного послушай
И сбегай немедля по ягоды в лес! "

Услышав хвостатика, ошеломившись,
На крону осины залезла, скорбя!
Дрожала, лишь ночью домой устремившись,
Вареной картошкой безумно клубя!

Теперь же лечу на приём к психиатру,
Ведь голос кошачий - последний сигнал!
Здесь жуткая драма и не для театра!
Здесь неизлечимый маячит финал! "

Крестясь, ухмыльнулась бабулька вторая,
Шепнув, как взволнованный майский вьюнок:
" И мой Гай Антоний в объятиях рая -
Он был для меня и внучок и сынок!

Сперва без него исстрадалась жестоко,
Угрюмо скитаясь в дождливой ночи!
Рыдала сама неуёмным потоком,
Швыряя в машины порой кирпичи!

Успела отчаяться до исступленья,
Однако внезапно пронзил голосок:
" Родная! Спасибо тебе за терпенье!
Приспел нашей встречи заветный часок!

Я - твой котофей! Гай Антоний Небесный!
Теперича будем общаться всегда!
Конечно, в раю благодать, если честно,
Но, всё ж, без тебя, если честно, беда! "

И начали мы разговаривать бодро,
Беседы на разные темы ведя!
Я словно глазела в любимую морду,
Себя за былое унынье стыдя!

Мы лихо болтали о дивных годочках,
Где нам телевизор дарил нежный свет!
Ещё осуждали соседскую дочку,
В которой ни грамма стыдливости нет!

Мы кости всем тщательно перемывали,
Мы всех перебрали генсеков, царей!
Мы в пламенных мыслях друг другу кивали,
Ругая синиц, воробьёв, снегирей!

Да только недавно затих Гай Антоний -
Пропал голосок, заставляя страдать!
Вновь музыка сердца лишилась симфоний,
Где звукам нельзя и сравнение дать!

И я осознала - рехнусь непременно!
Безмерно ужасен молчания гнёт!
Разлука пронзает меня внутривенно
И мерзкими иглами колется пот!

Поэтому я и лечу к психиатру!
Молчанье кошачье - последний сигнал!
Здесь лютая драма и не для театра!
Здесь неумолимый маячит финал! "

Обнялись старушки и руки пожали,
А дальше пошли к психиатру вдвоём!
Да нет, не пошли, а, кряхтя, побежали,
В дороге треща о недуге своём!..