Имя ветра

книга стихов


*  *  *

Всё, как тогда - уходит день,
и вечер удлиняет тень.
И Днепр рассказывает мне,
как ты по берегу бежала
за мной. Вода едва дрожала,
и отражались мы на дне.
И ты так весело смеялась.
Я убежал, а ты осталась
одна на диком берегу.
Вернусь. Увижу отраженье.
За отражением бегу,
а Днепр уносит отраженье.

1982

*  *  *

Как отпущения грехов,
молю заплёванных богов
застать в каком-то из веков
тебя за томиком стихов.

Застать свободной от оков
среди почтенных дураков,
среди гонимых мудрецов,
среди святых и подлецов.

1982

*  *  *

Ты - как омега со спины.
Одна из букв алфавита
взята у женщин. И они
всегда живут в стихах поэтов
любвеобильных и аскетов.

1982

*  *  *

Ушла поэзия. Как женщина ушла –
легко и незаметно, без скандала.
Ни слова на прощанье не сказала
и все слова с собою унесла.
Ушла поэзия, как женщина ушла. 

1982

ДВЕ ЭПИГРАММЫ

1.

О, молодые попугаи,
вас только малость попугали –
вы рады повторять для всех,
что N*** прекрасный человек.

1983

2.

Нет, Вы не Пушкин и не Гёте _
Связать два слова не могёте.
Так и не надо начинать
Стихи и прозу сочинять.

1983

*  *  *

Ты снилась мне короткими ночами,
но сотни километров за плечами
нас разлучали.

Улары над ущельями кричали -
нас разлучали.

В ночи тайга, чуть слышная, ворчала:
“Начни сначала”.
И разлучала.

Но как начать, когда начало
нас разлучало?

1983 – 1984

*  *  *

Не знаю точно - где, когда,
но в зале Страшного суда
предстану я, повязанный, как вор.
Меня разденут донага.
Ну, а потом - вся недолга...
И мне Господь объявит приговор:

“ Ты в этой жизни славно жил,
не волновался, не спешил
и ничего доделать не забыл.
Вот только сад не посадил
да в свет ребёнка не пустил -
не потому, что женщин не любил.

Ты слабым рук не подавал,
своих рублей не пропивал
не потому, что не было рублей.
Своих врагов не побивал.
Да и друзей не предавал
лишь потому, что не было друзей.

Ни разу правды не сказал,
но и не лгал, как есть - не лгал,
и не плодил ни сплетен, ни химер,
не тяготился суетой,
не воевал со сволотой
не потому, что злости не имел.

Ты никому из подлецов
не бросил вызова в лицо
и никого не вытолкал взашей,
не вылетал на виражах
и не сходился на ножах
не потому, что не было ножей.

Не греховодник, не святой,
не из дерьма, не золотой,
не из богатырей, не из калек -
и ни в огне, и ни во льду,
и ни в раю, и ни в аду
ты никому не нужен. Ты не человек”.

1983

*  *  *

Ломайте карту, игроки,
иначе будете в опале.
Вы послезавтра не пропали
лишь потому, что дураки.

Вам торопиться не с руки?
Ещё немного подождёте?
Тогда вчера вы пропадёте
лишь потому, что дураки.

1984


*  *  *

Любимая, мы были дураками,
когда, грозя друг другу кулаками,
припоминали прошлые грехи.
(Какие же мы были дураки!)
Расстались не друзьями, а врагами.
Ты не сказала: “Доброго пути”.
Я промолчал. За это и прости.
Теперь у нас дожди, дожди, дожди...
Морджот опять укрылся облаками,
и, значит, просветления не жди.
(Какими же мы были дураками!)
Но поздно крикнуть: “Нет, не уходи!”
Теперь дожди. Пока одни дожди.

июнь - июль 1984

*  *  *

1.

В почёте будь или в опале,
пока тебя не закопали -
ты вечный раб своих долгов
от пяток до мозгов.

2.

Пока шевелятся мозги,
я раздаю долги.

1986


*  *  *
                1 февраля 1987 года

На постое в селениях дальних
и в палатках, уют не сулящих,
не ищите друзей гениальных,
а ищите друзей настоящих.

Пусть они из числа отстающих,
невезучих и вечно бродячих,
но зато из породы дающих
и взамен ничего не просящих,

из глупцов, что в мирской суете
не таскают за пазухой камни,
и легко, по своей простоте,
ваши беды разводят руками.

*  *  *

На ночной автостраде
под февральским дождем
не спеши, Бога ради,
подождём,
как погоды у моря,
за стеною воды
то ли нового горя,
то ли новой беды.

1987


*  *  *

Красавицы под рюкзаками,
вас ради счастья ваших мам
вовеки следовало б нам
держать за многими замками.
Что за беда у нас такая -
жить, вам безмолвно потакая,
и принимать, как главный приз,
ваш помрачительный каприз?!
Будь проклят день и проклят час,
когда Господь... Гм! Но без вас...
Без вас не лезет в глотку каша,
в палатке хлев, на мордах сажа,
с овчинку небо, ночь темна,
хотя и полная луна.
В душе разлад, в природе хаос,
когда вас нет. Я горько каюсь!
Вовеки да пребудут с нами
красавицы под рюкзаками.

1987


*  *  *

Меня отыщут на песке
с дырой в виске.

И кто-то долго плакать будет,
потом забудет.

А кто-то выплюнет: “Дурак!
Зачем же так...”

Но кто-то ляжет на песок
и выстрелит в висок?

22 ноября 1987

ТРИ ТОСТА

1.

Доселе пили без причины
(и без причины пьют мужчины),
но, наконец, нашлась причина,
и кто не пьёт, тот не мужчина.

1983

2.

Нальём и выпьем понемногу
за нашу дальнюю дорогу,
которой изменить нельзя,
за то, что есть у нас друзья,
за то, чтоб нас дождались мамы,
чтоб наши письма, телеграммы
из разных уголков страны
хранили их ночные сны,
за то, чтоб то, что было, - сплыло,
чтоб нас удача не забыла
и мы не изменили ей.
Всё. Подними стакан и пей.

1986

3.

Давайте отрешимся от забот
и не спеша (кто прозой, кто стихами)
помянем добрым словом старый год,
а после до краёв нальём стаканы.

Отпустим прошлогодние грехи,
забудем прошлогодние обиды,
хлебнём за то, что мы не дураки,
за то, что иногда бывали биты,

за то, что слева друг и справа друг,
за то, что непременно будет осень,
за то, что нам сегодня выпал вдруг
счастливый номер - восемьдесят восемь.

декабрь 1987


*  *  *

Дай Бог мне оказаться из глупцов,
которые среди тщеты и свинства
до гробовой доски искали смысла
да так и не могли свести концов.

январь 1988


*  *  *

Стало меньше друзей,
а врагов не становится меньше,
не становится меньше обид
и нарочно чинимого зла,
не становится меньше
красивых и преданых женщин,
только где из них та,
кто б меня за собой повела?

21 марта 1988


*  *  *

После праведных трудов
воротясь из поля в дом,
я поставлю кирзачи
просушиться на печи
и, откушав сухаря,
помечтаю втихаря:
“Жаль, что я не на Арбате,
а в простой полесской хате
с Пугачёвой на стене”.
А потом приснится мне,
как приеду в города,
где горячая вода,
и небритой борода
не бывает никогда.

23 марта 1988


*  *  *

Или настолько искалечен век,
что оказались блефом постулаты,
и безразлично всё, хоть к чёрту в лапы,
и ни во что не верит человек?

10 апреля 1988


*  *  *

И считался героем, кто дня не прожил без стакана.
И считался дерьмом тот, кто горькую пить не посмел.
Сильным мира сего это на руку было. Вполпьяна
мужики не роптали. Хватало бы на опохмел.

И, почти не трезвея, ходили в роддом и за гробом.
И, чтоб крепче спалось, заливали пустые слова.
Ты не спился, отец. Я ж родился с похмельным синдромом.
Как болит голова! Как позорно болит голова!

21 мая 1988

*  *  *

Проклиная дорогу,
как судьбу сирота,
я тебя, недотрогу,
буду помнить всегда
не за то, что просила
поберечься в пути,
а за то, что простила
и пришла провести.

24 мая 1988


ЭПИТАФИЯ

Не разжился на старость -
ни чинов, ни наград.
И всего-то досталось,
что от Бога под зад.

25 мая 1988

*  *  *

Мы знали вкус вина и табака.
И кто есть кто. Почти наверняка
могли узнать скота и дурака
среди людей. Так было. А пока
имеем туз козырный на руках
и верный шанс остаться в дураках.

июнь 1988


*  *  *

Не пойму что случилось
вероятно приснилось
дух и тело продажны
честь давно не в чести
Любы Веры и Нади
заурядные ****и
в чьей постели  неважно
лишь бы ночь провести

июнь 1988


*  *  *

Уж которую неделю
я не знаю, как мне быть -
оставаться не при деле
или ведьму полюбить.

К чёрту всякие приметы
и сомнительный уют!
Мне б спросить её совета,
да за это в морду бьют.

июнь - июль 1988


*  *  *

И я бы мог, как шут на* плахе
резвиться перед палачом,
да, видно, родился в рубахе
и оказался не причём.

* - курсивом (А. С. Пушкин)

1988


*  *  *

Блажен, кто верует, покуда
живёт на свете. И не худо
бы мне понять, что вера в чудо -
одна из самых светлых вер.
А снег пойдёт. Как раз к обеду,
когда я в Африку приеду.
Во вторник. Или лучше - в среду.
Но после дождика в четверг.

11 - 13 февраля 1989


*  *  *

Не читаем стихов, не считаем грехов,
наживаем врагов да плодим дураков,
а молиться готовы на горсть пятаков.

Так и будет во веки веков.

1989


*  *  *

У всякого свой крест,
у всякого свой Бог,
и никого окрест,
кто бы тебе помог
понять, как ты был прав,
что не прощал измен,
а остальное - прах,
а остальное - тлен.

1990


*  *  *

Не беда, что не сгодился
я тебе, моя душа.
Не беда, что не садился
голой жопой на ежа.

Не беда, что не бодался,
а играл свою игру.
Не беда, что заблуждался.
Не беда, что вдруг умру.

6 - 7 июня 1990

*  *  *

Между птицами и вшами
да с ослиными ушами
и в согласии с пашами
можно очень долго жить,
кушать сытно, аккуратно,
спать в тепле, но, вероятно,
так захочется обратно
в зимний лес - по-волчьи выть.

29 - 30 июня 1990


ВАРИАНТЫ

1.

Создатель наш светло
кого к чему сподобил -
кто хрупок, как стекло,
кто крут и неудобен,
кто мерин, кто свинья,
кто человек, кто птица.

У каждого своя
манера веселиться.

2.

Всяк годен лишь на то,
к чему Господь сподобил -
кто пуст, как решето,
кто крут и неудобен,
кто мерин, кто свинья,
кто человек, кто птица.

У каждого своя
манера веселиться.

4 июля 1990


ДУРАЦКАЯ СКАЗКА

Была страна (неправда?) вне
пространства и веков.
И жили люди в той стране
без всяких дураков.

Не знали, что такое власть,
не знали войн и драк,
трудились впрок, гуляли всласть.
Но к ним пришёл дурак.

Он речи начал говорить
разумные вполне -
что им отныне надо жить
как и в его стране:

де, нужен царь или король,
нужны рабы и знать,
зане любой свою лишь роль
и место должен знать.

Немало на своём веку
слыхали люди врак,
но не сказали дураку:
- Дурак, да ты дурак!

И не прислушались к словам,
и прыскали в кулак.
А между тем по головам
топтаться стал дурак.

Не знаю, как случилось так
и что там дальше будет,
но всё же стал царём дурак,
рабами стали люди.

Теперь они в его руках
работают за страх.
Так те, кто был не в дураках,
остались в дураках.

1990

*  *  *

Чтобы черти пригласили
на два слова за порог
и по городу носили
долгой ночью без дорог,
чтобы ведьмы зазывали
согрешить до петухов
и в карманы насовали
ворох листьев и стихов.

1991


*  *  *

Ни к чему мне Богово,
ни к чему царёво.
Мне своё бы логово
да свою корову,
да свою причину
ждать худых вестей
про свою кончину
на чужом кресте.

1991


*  *  *

Звенят набитые карманы -
в них есть от щедрости Мамоны.
Душа продажная пуста -
в ней нет от мудрости Христа.

1991


*  *  *

Отворите мне дверь,
затворите мне кровь.
Я же комнатный зверь -
мне достаточно крох
с Ваших ласковых рук,
что карают огнём.
А давнишний мой друг?
Я забуду о нём.

1991


*  *  *

И свободный художник,
и опальный поэт,
и прыщавый заложник
сексуальных побед -
все покинуты Богом
без надежды на кров
в этом самом убогом
из возможных миров.

1991


*  *  *

Вместо синего неба
вдоволь ситного хлеба,
да погуще в корыте,
да потолще казна -
мне твои бы заботы,
человек для субботы,
я бы горя не видел
или счастья не знал.

1991

СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ

Нелегко живётся зайцу.
Можно мигом оказаться
то ли в пасти у лисы,
то ли в ломте колбасы,
то ли волк сгребёт в охапку,
то ли дед убьёт на шапку -
жизнь из ужасов одних.
Нет у зайца выходных.

1991


*  *  *

Я был изгнан из рая,
и средь белого дня
государство Израиль
поглотило меня
навсегда, с потрохами,
как Иона кита.

Не машите руками -
я же вам не чета.

1992


*  *  *

Я не скажу ни слова о любви,
поскольку в этом смысла ни на йоту
не стало ныне. Верите ли вы? -
я не скажу ни слова о любви.
А ты, приятель, Бога не гневи
напрасно и купи себе Тойоту -
я не скажу ни слова о любви,
поскольку в этом смысла ни на йоту.

1992


КАК ТРИЖДЫ ТРИ

1.

Когда бы не был я раним
напоминанием одним,
что все мы меркнем перед ним,
и, как творцы макулатуры,
существованием своим
опасны для литературы,
то непременно бы нашёл
наперекор природной лени
возможность Музу на колени
себе привлечь и сесть за стол.

2.

Уж мы придумали б, о чём
поведать миру. Калачом
на задушевную беседу
нас вызвать дошлому соседу
не удалось бы нипочём.
Как не имей он на примете
прознать, каким таким речам
мы предаёмся по ночам -
он о желаемом предмете
не смог узнать бы ничего.
Так пожалеем же его.

3.

Вот это шутка! Се ля ви.
(Надеюсь, что французским Вы,
мон шер, владеете свободно.)
Коль скоро будет Вам угодно
наверно знать, а что в виду
имею я, когда веду
о шутке речь, тогда охотно
признаюсь в том, что на беду
я не могу найти героя
среди знакомых и друзей,
дабы воспеть, как  Одиссей
воспет и как воспета Троя,
а рифмовать на злобу дня
невыносимо для меня.

4.

Герой, однако ж, найден. Он
был от рождения крещён
по православному обряду,
затем четыре года кряду
мочил пелёнки, чем смущён
немало был его родитель,
не зная за собой греха
подобного, ворчал: вредитель.
И, понимая, что лиха
беда, как водится, начало,
а дальше легче, мать качала
седой до срока головой,
ещё не будучи вдовой.

5.

Мне дела нет, какую Вы
из вновь прочитанной главы
науку вынести сумели,
и есть ли в том хоть малый прок
для Вас. Я на короткий срок,
не написав и сотни строк,
родителей у колыбели
оставлю. И пускай они
покамест поживут одни -
им осточёртели до смерти
(уж мне, пожалуйста, поверьте)
немногочисленной родни
авторитетные советы.
Как поговаривали деды:
и малой силой вражью рать
заставить можно землю жрать.

6.

Пусть я смущаю Ваш покой
пустопорожней чепухой,
написанной моей рукой
без напряженья, между прочим.
Но что поделаешь - порочен
я, как иные. (Мы морочим
друг друга много крат сильней,
чем я поэмою своей
морочу Вас.) И мой порок
в том заключён, что этих строк
мне вид приятен. Право слово,
нет в этом ничего плохого -
ведь безобиден графоман,
не сочиняющий роман,
а пожелавший бестолково
без задней мысли и морали
на радость дюжине (едва ли
и столько сыщется) друзей
подбросить парочку идей
для обсужденья за столом
меж преферансом и вином.

7.

Друзья мои! А чем же нас
так привлекает преферанс?
Нас не причислишь к знатокам
всех тонкостей, но под вистуза
мы и под мухой выйдем с туза,
и возмущённым игрокам
нас канделябром по рукам
бить не представится возможность
за явную неосторожность
иль глупый ход. Наверняка,
чем в подкидного дурака
всю ночь, как нанятым, играть,
полезней пульку расписать.
Игра, ей Богу, не глупа,
Так пуркуа бы и не па?

8.

Прошу покорно извинить,
я не намерен изменить
ни слова из того, что было
написано до сей поры.
Такие правила игры
я сам установил. Не мило -
тогда не стоит и читать
лишь для того, чтобы считать
мои досадные повторы,
а после за вечерним чаем
вести пустые разговоры
о том, что, дескать, у него
в пятнадцати строках всего
три раза слово нас встречаем.
Увы, увы, я не Флобер,
хотя беру его в пример.

9.

Что напоследок я хотел
сказать? Поэма выйти втрое
длинней могла бы, но героя
мы позабыли между дел.
А он изрядно постарел
тем временем, заматерел
и процветает, сколотив
торговый кооператив.
Его старушка-мать жива,
читает перед сном Моэма
и, слава Богу, не вдова,
но у родителя проблема -
трещит с похмелья голова.
На том закончена глава,
а с ней закончена поэма.

P.S.

Заранее предвидя Ваше
неудовольствие, прошу
не злопыхать, ведь для Наташи,
для сына Глеба, дочки Саши,
для дорогого друга Паши
и иже с ним, а не для каши
сие писалось. (Воля Ваша,
чем-чем, но этим не грешу -
для каши с маслом не пишу,
поскольку почитаю скучным.
Предпочитаю хлеб насущный
себе промыслить без затей
я геологией своей).

октябрь - ноябрь 1992


ДЕВЯТЬ БЛЮЗОВ ДЛЯ НАТАШИ

1. СОЛДАТЫ БЛЮЗА

Нас не греют постели но во все времена
мы готовы в дорогу и нас не пугает война

мы знаем солдаты блюза гибнут на Млечном Пути
мы знаем солдатам блюза никогда не дойти
до цели

мы устаём как собаки но во все времена
не потерять надежду нам помогает Луна

мы помним солдаты блюза гибнут на Млечном Пути
мы помним солдатам блюза не суждено дойти
до цели

быть солдатами блюза трудно во все времена
но мы смеёмся как дети которых не ждёт ничего

мы верим солдаты блюза любимы на Млечном Пути
мы знаем солдатам блюза уже никогда не дойти
до цели

2. ЧЕТЫРЕ ГОДА

Четыре года не изменили меня
четыре года в дороге  не изменили меня
четыре года пролетели как четыре дня

четыре года не изменили тебя
четыре года в постели не изменили тебя
четыре года просочились как  между пальцев вода

четыре года не изменили тебя
четыре года не изменили меня
и мы не будем вместе ни дня

четыре года не изменили ни тебя ни меня
четыре года пролетели как четыре дня

3. ТВОИ КОЛЕНИ В МОЗОЛЯХ

Твои колени в мозолях
от долгих бессонных ночей
ты считаешь позором
что руки растут из плеч эй

и я обожаю тебя за это

твои колени в мозолях
от бурных бессонных ночей
ты не можешь позволить
себе оставаться ничьей

и я ненавижу тебя за это

твои колени в мозолях
от грязных бессонных ночей
ты живёшь под надзором
похотливых своих палачей

и я презираю тебя за это

но я не могу без тебя


4. ТЫ НИКОГДА НЕ УЗНАЕШЬ

Я ухожу из дома
мне не нужен уют
впереди дорога
позади порог

ты никогда не узнаешь что такое уходить навсегда

я стою на мосту
я не вижу людей
надо мною небо
подо мною река

ты никогда не узнаешь что такое броситься вниз

я не хочу на север
я не хочу на юг
мне не нужен запад
мне не нужен восток

ты никогда не узнаешь что такое никуда не спешить

я открываю дверь
я закрываю глаза
за порогом ты
позади ничего

ты никогда не узнаешь что такое вернуться домой



5. КАК  МЯСО

Я не видел рассвета
и вряд ли увижу закат
я даже не вижу просвета
в серых слепых облаках

я чувствую мы им нужны как мясо

я вижу как всякая сволочь
топчется по головам
мне хочется вырубить совесть
и занырнуть в стакан

я чувствую мы им нужны как мясо

я вижу лощёная сука
хоронит меня в углу
меня заедает скука
но я молчать не могу

я чувствую мы им нужны как мясо


6. ОНА УБИЛА МЕНЯ

Мама она убила меня
ты не поверишь мне мама она убила меня
и я тупею день ото дня

я забросил гитару
я забыл про друзей
я не сдаю стеклотару
и пью теперь каждый день

мама она убила меня
и я тупею день ото дня

мама я не желаю так жить
ты не поверишь мне мама я не желаю так жить
мне надоело себя глушить

я разобью бутылки
я наплюю на неё
лучше дыра в затылке
чем такое житьё

мама я не желаю так жить
мне надоело себя глушить


7. ТЫ ЗАБЫЛА

Ты забыла кем ты была вчера
не жми плечами ты забыла кем ты была вчера
я вижу ясно в твоей груди дыра

твои глаза не излучают тепло
мне страшно видеть что глаза не излучают тепло
они слепые как лобовое стекло

ты не смеёшься и не поёшь мой блюз
ты не смеёшься моим шуткам и не поёшь мой блюз
немного жутко что так тяжел этот груз

я понимаю что моё дело труба
я не дурак и понимаю что моё дело труба
мне безразлично что изменило тебя

ах твой папаша вчера купил Мерседес
ты говоришь что твой папаша вчера купил Мерседес
тогда прощай моя крошка я обойдусь и без

тебя катись катись катись

катись ко всем чертям


8. ЧАСЫ НА МОЕЙ СТЕНЕ

Я сам себе прокуратор
я сам себе иудей
я сам себе генератор
самых безумных идей

потому что часы на моей стене стучат в ритме блюза

не надо сажать меня в клетку
не надо кричать взахлёб
не надо показывать плётку
не надо показывать хлеб

за то что часы на моей стене стучат в ритме блюза

забудь обо мне ради Бога
я буду лежать как вода
ты можешь кусать свои локти
но ты не поймёшь никогда

того что часы на моей стене стучат в ритме блюза


9. МАКАРОВ БЛЮЗ

Макар погнал телят за речку
погнал пастись телят за речку
пересыхающую речку
ему навстречу Серый Волк

Макар сорвал с плеча двустволку
свою охотничью двустволку
великолепную двустволку
Макар в двустволках знает толк

могли пролиться капли крови
могли пролиться реки крови
могло пролиться море крови
но Волк с позором убежал

он скрылся с глаз за горизонтом
прочь за далёким горизонтом
да навсегда за горизонтом
Макар там сроду не бывал

вы не ищите здесь морали
вы не найдёте здесь морали
здесь и не может быть морали
я поучать вас не берусь

чтобы отвлечь вас от раздумий
вас от безрадостных раздумий
от унизительных раздумий
я вам пою Макаров блюз

11 - 16 января 1993


*  *  *

Когда я навещу Ростов,
пять барбарисовых кустов
там посажу в саду конвертом.
Затем, когда я стану ветром,
очередной Екклесиаст
внесёт меня в свою тетрадку,
которую листать никто
не станет. Дальше по порядку
пройдут века. И Вы в пальто
демисезонном в сад войдёте,
на куст засохший набредёте,
последний из того конверта.
И назовете имя ветра.
И Вам за это Бог воздаст.

1993


ТРИПТИХ

1.

Я продолжительно болею
и наблюдаю между делом
сближенье Рыб и Водолея
до допустимого предела
и бег материков по шару
и глупую мечту лелею
что никому не помешаю
и никого не пожалею

2.

Я продолжительно болею
и наблюдаю без надежды
гоненье Рыб на Водолея
в пределах тела и одежды
чему упорно возражаю
и мысль жестокую лелею
что многим сущим помешаю
но никого не пожалею

3.

Я продолжительно болею
и над с ума сошедшим сбродом
холодных Рыб и Водолея
я наблюдаю год за годом
они ж меня не замечают
и даже мысли не имеют
что никому не помешают
и никого не пожалеют

1993

*  *  *

Под горелой берёзой
без царя в голове
откровенно тверёзый
я лежу на траве
и вещаю воронам
(прямо твой Цицерон),
нанося посторонним
ощутимый урон
болтовнёю пустою.
Выше клюв, господа! -
я немногого стою.
Нынче как никогда.

1993


*  *  *

1.

Мне не дано читать
до одури Вордсворта
и недосуг болтать
о прелестях Эскорта,

2.

покрывши матерком
заводы Генри Форда,
с таким же мудаком,
как сам, - какого чёрта!
Я больше не знаком
с тобой, ****а морда.

3.

Отрежь-ка мне кусок
от праздничного торта,
плесни по поясок
в стекло второго сорта -
припомним на часок,
что мы когда-то гордо

4.

хлестали из горла
то с мастерами спорта,
то с Машкой, что дала
полу-городу от порта
до Белицы - тела
дымились, как окурки.

5.

Старушка померла.
Гасите свет, придурки.

1993


*  *  *

Бысть: зачинали и рожали,
над колыбелькою дрожали,
поутру в школу провожали...
Глядишь, дожил до тридцати.
Есть: зачинаю и рожаю,
поутру в школу провожаю...
Ни у кого не вопрошаю,
что ожидает впереди,
так как осведомлен в ответе –
однажды доживу до смерти,
над гробом подведут итог.
Потом в угодный Богу срок
сгниет в могиле плоть моя.
Что дальше будет? Ни ***.

1993


*  *  *

Все в разной мере потребляют алкоголь.
Все, допускаю, знают, кто такой де Голль.
Всех мыслящих волнует красота.
Все разделяют мнение Христа
о том, что в мире все не без греха.
Из всех с годами сыплется труха.
И все гордятся членами своими,
но кто-то сеет семя, кто-то имя.

14 октября 1993


ЧЕТЫРЕ НЕКЛАССИЧЕСКИХ СОНЕТА

1.

Однако ж, осень, пёс её дери,
берёт за горло тощего бродягу,
меня, да так, что ощущаю тягу
глотнуть вина. Такие сентябри
последние лет пять не наблюдали
и старожилы. Что ни говори,
неделю солнца, остальные три
дождей и грязи вынесешь едва ли
без ропота. Я вас прошу, не стоит,
оставьте ваши мудрые советы
носить ботинки, шляпу и пальто.
Весьма растроган, но, как истый стоик,
тем согреваюсь, что пишу сонеты.
Продать бы, да не зарится никто.


2.

А не пойти ли нам с тобой в театр?
Он тем хорош, что он провинциальный,
не модный, не опальный, не скандальный.
И разве в этом кто-то виноват?
Неважно, что дают. Пусть детектив
А. Кристи или драму Реттигана.
“ О, леди Гамильтон ****атая путана ”, -
сказал бы современный нам кретин.
Замечу здесь для полноты картины,
что этих развелось - хоть гать гати.
Досадно, что Господние пути
пересекают наши палестины
лишь изредка. Но каждому по вере.
Обнимемся в полупустом партере.


3.

Я, помнится, вчера наговорил
воз гадостей по случаю скандала.
Ты отвечала, что меня видала
в гробу и тапках. Я же матом крыл
и всех и вся. Дошло до мордобоя.
Пером не описать, что вытворял
в запале, разве только не стрелял -
ружья не оказалось под рукою.
Прости. Не плачь. Я вёл себя, как скот.
Но глаз тому, кто старое помянет
долой. Фонарь до свадьбы заживет.
Свинья не съест, Всевышний не обманет.
А рот на посторонний каравай
ни в коем разе впредь не разевай.


4.

Ну, что нам может предложить эфир?
Диктаторы, министры, президенты -
могущие, но тоже претенденты
в для каждого доступный лучший мир.
А посему давай устроим пир
и загудим, как пьяные студенты,
поскольку, так сказать, ингредиенты -
сиречь бутылка водки и зефир,
с водой водопровод и пачка чаю -
в наличии имеются. Я чаю,
мы поздно засидимся за столом.
Потом поставим с Нопфлером кассету,
возьмём недельной давности газету
с кроссвордом, погадаем перед сном.

октябрь - ноябрь 1993


*  *  *

Се, сказано: вкушая, аз вкусих
и умираю. Покидая тело,
услышит ли душа, о чём радела:
“ Причислен к лику сумасшедших сих ”.

ноябрь 1993

ОКНО

1.

Я от рождения одной
надеждой движим, что напрасно
небритая щека пространства
в окне нависла надо мной.

2.

Конечно, я в Исаии не гожусь,
но всё же ты останешься вдовою.
Ты мне не веришь, ну да Бог с тобою -
я на тебя за это не сержусь.
Я только покачаю головою
и сяду рядом. А теперь спроси,
зачем в окно заглядывают Псы
Большой и Малый и тоскливо воют.

ноябрь - декабрь 1993


*  *  *

Будь проклят, мой двадцатый век,
пропахший трупами и спермой.
Я на следы твои - не первый
и не последний человек -
плюю и ясно понимаю,
что сын ответит за отца
и будет мечен до конца
его позором. Принимаю.

16 декабря 1993

*  *  *

Заткни меня за пояс Ориона.
Мне - не скажу, что белая ворона,
лишь несколько отличный от иных,
отведавших правления Нерона
или ему подобных - подле трона
коленями сучить, как и патрона
в патронник досылать, не довелось
покамест. Кто рогатый, тот и лось,
но может стать, что запрошу пардона,
когда мне будет ловко бить под дых
дородная заплечных дел матрона.

декабрь 1993 - январь 1994


*  *  *

Какого дня какая злоба
согнёт меня в бараний рог
настолько, что друзья до гроба
не пустят даже на порог,
и отвернутся домочадцы
от непотребного отца,
а до Небесного Отца
во все века - не докричаться.

январь 1994


*  *  *

Нет эллина, нет иудея.
Национальная идея
вас подведёт под монастырь -
о благе нации радея,
вы нам оставите, злодеи,
на месте родины пустырь.

21 января 1994

СКАЗКИ ОБ ИТАЛИИ

Штаны протирая за партой,
ты мог бы заметить, дружок,
на географической карте
красивый такой сапожок,
в котором живут итальянцы
и прочие люди - они
танцуют весёлые танцы
без продыху ночи и дни,
а также лакают винище
(другие напитки не в счёт).
Там Тибр поперёк голенища
в Тирренское море течёт.
Оно же, волнуясь и пенясь,
грызёт берега и ворчит.
Пизанская башня, как пенис
у сонной планеты, торчит.
А ты на задворках Европы
с дремучей славянской душой
мечтаешь податься в холопы
за доллар - один, но большой.
Жалею тебя, недотёпу,
рождённого в здешнем аду.
Ты можешь послать меня в жопу -
я захохочу и пойду.

25 - 26 января 1994

*  *  *

Блудливый отпрыск русской музы
был не в почёте у царя,
но этому благодаря
носил придворные рейтузы,
чем, откровенно говоря,
не дорожил. Возможно, зря -
иным пришлось куда как хуже
после седьмого ноября.

2 - 3 февраля 1994


*  *  *

Рифмуются руки и ноги,
рифмуются черти и боги,
рифмуются окна и двери,
рифмуются люди и звери,
рифмуются девы и ****и -
всё хлеба единого ради.
Я так не хочу рифмовать!
Вы слышите, ёб вашу мать?

6 февраля 1994


*  *  *


Происхожу из подлого народу
от новоиспечённых горожан,
но смысла презирать свою породу
разнообразной сволочи в угоду
не вижу, потому что не Иван,
не помнящий ни племени, ни роду.

11 - 13 февраля 1994


*  *  *

Я умер. Было бабье лето.
Четыре дня до Покрова.
Прошла по городу молва,
что дуба дал, как дважды два,
и даже местная газета
заметку тиснула: поэта
солёная от слёз вдова,
вовсю сморкаясь в рукава,
сопровождала у лафета.
Пускай галдят, коль скоро это
не посягает на права
в гробу лежащего предмета.

16 - 17 февраля 1994


*  *  *

Топчи меня, кто без изъяна,
когда наступит время “Ч”,
за то, что бес, как обезьяна,
сидит уютно на плече.

18 февраля 1994


МОЛИТВА

1.

Услыши, Боже, грешного меня.
Не алчу ни соседского коня,
ни птицы, ни рабыни, ни вола.
О том, чтобы жена его дала,
не помышляю. Об одном молю:
храни меня от подлости и блуда,
предательства или другого худа
и дай любить желанную мою.

2.

Дай жаждущим по степени таланта
художника, поэта, музыканта
деньги и славы, счастья и любви,
их бесполезный труд благослови
и каждому исчисли меру дней
не дурью лекарей, но волею Твоей.

22 - 25 февраля 1994


*  *  *

Такие времена, мой друг, настали,
что просто любо-дорого смотреть -
накладно жить, накладно помереть
и даже выпить не на что. Достали!

28 февраля 1994


*  *  *

Вор тити-мити жертвует на храм -
(Мария Сына гладит по вихрам).

Поп в алтаре кладёт за воротник -
(Спаситель на кресте челом поник).

Содомский грех цветёт, как благодать -
(эх, христиане, в жопу вас ****ь).

3 - 9 марта 1994


*  *  *

Уже маячит взгляд колючий,
и времена лихие - те,
когда поэты и получше
околевают в нищете -
идут, как волки в темноте.

17 - 18 марта 1994


*  *  *

Я не хочу прослыть ни под каким предлогом
ни рупором идей, ни идолом ****ей,
но я хотел бы быть в отечестве убогом
таким же чужаком, как нищий иудей,
чьё тело в общий ров под псом-Владивостоком
свалил безвестный зэк из племени людей.

26 - 28 марта 1994


*  *  *

Боевое седло убивает в мужчине мужчину,
но рождает легенды. И в этом я вижу причину

тяготения к тихим омутам пьяного рая.
Я не против надраться. Я считаю, что это вторая

форма небытия, сопряжённая с выбором место-
положения тела относительно Оста и Веста

по капризу души. Нестареющим жестом Пилата
умываю ладони. Мне дороже шестая палата.

апрель 1994


*  *  *

Мне, как до неба раком, до
изящества в речах. Ещё бы -
муниципальные трущобы
моё дворянское гнездо.

22 апреля 1994


*  *  *

Крест Лебедя над городом ночным,
провинциальным, глупым, сволочным,

скрывающим за сотнями замков
унылых баб и пьяных мужиков,

навязчивым, как папиросный дым,
и - никуда не денешься - родным.

27 - 28 апреля 1994


*  *  *

Весельчака и скомороха
из кожи вон изображаю.
У нас великая эпоха,
мне говорят. Не уважаю
её величия. Возможно,
в эпохах я не понимаю,
но шиш в кармане осторожно
держу и зря не вынимаю.

23 - 30 апреля 1994


*  *  *

Под окнами боярышник-барышник
сам-друг цветёт и падалью разит,
а воздух неподвижный, как булыжник
на плечи давит и грозой грозит.
Где рисовальщик, что без линий лишних
весеннюю тоску изобразит?

9 - 12 мая 1994

*  *  *

Этот Богу угодный
загорающий сброд,
этот мост пешеходный
и реки поворот,
этот храм-планетарий
визави КГБ,
эти алчные стаи
городских голубей,
этот пруд с лебедями
и зелёной водой
заколотят гвоздями
и засыплют землёй.

30 мая - 2 июня 1994

*  *  *

Я построю дом. Из Крыма переставлю на чердак
водопад Джурджур весёлый и угрюмый Чатырдаг.

Чтобы не было неловко, гостя встретят на столе
Демерджи пирог слоёный, Понт Эвксинский в хрустале.

И тогда в любое время заходи - поговорим,
будь ты город Севастополь или Александр Грин.

7 - 9 июня 1994


ПАРК

1.

Стоит вода в собачьих валунах
и год за годом отражает небо
над городом. Какая мне потреба
насущная в гранёных письменах,
и что мне скажут каменные строки?
Что Лордъ и Марко, княжеские псы,
здесь упокоились, как, Господи, спаси,
все упокоимся в положенные сроки?

2.

Фонтана нет. И никогда не будет.
Теченье гонит реку на быки.
Гребцы гребут. Монахи-рыбаки
поклёвки ждут. И кто меня осудит
за то, что заплываю за буйки?

3.

Пётр-Павел горит, как гирлянда.
Щегол прорицает июль.
Игривый мышиный горошек
облапил тянь-шаньскую ель.

Брожу по аллеям без проку.
В карманах, на грех, ни гроша,
но здравие в полном порядке.
Мне радостно и хорошо.

20 - 25 июня 1994


*  *  *

Подорожник, дикая гвоздика,
зверобой - аптекарский божок.
Выходи скорее, Эвридика,
погулять за реку на лужок.

Пропоём, пропьём, прокуролесим,
просвистим последние деньки.
Думаю, что будет не до песен -
в лес пошли с лукошком байстрюки.

27 июня 1994


*  *  *

Рентгеновский снимок в зените,
рябина, как смерть на миру,
но я не скажу: извините
меня за двойную игру, -
тому, кому не по нутру
рентгеновский снимок в зените,
рябина, как смерть на миру.

июль 1994


*  *  *

Собачий вой. Созвездий поворот -
небесный вальс - беспечное круженье.
Табак болгарский увлажняет рот
и вызывает головокруженье.

И некуда проситься на ночлег -
мне город чужд от центра до окраин.
Извечно бесприютный человек -
извечно блудный сын - извечно Каин.

25 - 31 июля 1994


*  *  *

Оставь свой стол, оставь свой карандаш
и отправляйся на центральный пляж.

Пока ещё свободен - загорай,
о будущем не думай, не гадай,

а мысли вздорные зашей за поясок -
что зёрна кварца больше, чем песок.

8 - 15 августа 1994


*  *  *

Осколок зеркала - растущая луна -
пускает зайчиков на полуночный город.
Чумацким Шляхом неба свод распорот -
и звёзды густо падают за ворот,
и звёздами исколота спина.
Вам этого не видно из окна.

18 - 19 августа 1994

*  *  *

Север-юг гоняют в небе
кучевое серебро.
В Гомеюк роняет лебедь
невесомое перо.
Несговорчивое лето
повернулось к сентябрю.
Не брани меня - я это
несерьёзно говорю.

23 августа 1994


*  *  *

Я бабочку крапивницу
поймаю на лугу,
свою судьбу-строптивицу
разую на бегу,
но ничего не выманю,
используя момент -
в моём коротком имени
для торга места нет.

23 августа 1994


*  *  *

Меня запомни - молодым,
длинноволосым и худым,
валявшим ваньку-дурачка,
когда вилась вокруг зрачка
осенняя Березина.
Ты это видела одна.

25 - 26 августа 1994


*  *  *

Как незначительных гостей
на пир горой, собрало лето
доисторических морей
косую рябь у парапета.

И грузной россыпью лежат
в пыли архейские кварциты -
недороги, неимениты
и вечности принадлежат.

29 - 30 августа 1994


*  *  *

В ладони луковку часов
верчу - глазам своим не верю:
злодейка двери на засов
и предлагает лбом о двери.

Ещё вчера, как на духу,
о чём ни попрошу - вещает,
и вот (увы мне, дураку)
хоть волком вой - не отвечает.

29 - 30 августа 1994


*  *  *

Вот иду, хозяин-барин,
никуда, ни на ***.
Кто в дому своём татарин -
помолитесь за меня.

1 сентября 1994


*  *  *

По мановению руки,
оповестившему начало,
Плеяд рябиновая кисть
к быку небесному упала.

Уходит день, уходит год,
уходит век - на горнем склоне
бык звёзды горькие жуёт,
и не кончается погоня.

1 - 2 сентября 1994


*  *  *

Лишённые по прихоти людей
своей привычной птичьей процедуры,
скользят по холодеющей воде
два лебедя, как лёгкие фигуры.

И вот когда на опустевший пруд
падёт зимы проклятье воровское,
мы скажем просто: шахматный этюд
вполне решило лето городское.

5 сентября 1994


*  *  *

Удушливый кофе, гранатовый чай -
чего ещё больше хотеть?
Свободы сказать и свободы смолчать
способна лишить только смерть.

5 сентября 1994


*  *  *

Мне противен мессия -
третий справа в четвёртом ряду.
Я не жду Моисея,
ибо знаю, куда я иду.

Я мочусь против ветра
и не дую в чужую дуду.
Моя вера
не растёт в Гефсиманском саду.

6 сентября 1994


*  *  *

Королева без короны,
ковыляет вдоль реки
косолапая ворона.
Спиннингуют рыбаки -
неприступные, как дивы,
и не замечают нас
(мы - слуга ваш нерадивый
и дневной павлиний глаз).

6 сентября 1994


*  *  *

В чём искать оправданье,
если б вдруг захотел,
форме существованья
протеиновых тел?

Невпротык - круговая
и седьмая печать,
а полынь полевая
не спешит отвечать.

6 сентября 1994


*  *  *

То ли в детство впадаю,
то ли вещие сны -
сам себя наблюдаю,
как столица Апсны.

Вот ладонь погружаю
в неостывший песок,
облака провожаю
взглядом наискосок.

Вот сухую травинку,
как телок, тереблю
и гудеть под сурдинку
помогаю шмелю.

Мимо на паутинке
пролетел паучок -
мило, как на картинке,
чья цена пятачок.

Дозревают рябины,
на губах молоко,
и до первой руины
далеко-далеко.

7 - 8 сентября 1994


*  *  *

Тише детского вздоха,
легче взмаха ресниц
монастырская охра
над рекою. И птиц
пролетевшая стая
- на восток, на восток! -
не заметишь - растает,
как отведенный срок.

13 сентября 1994


*  *  *

В сухой траве сухая стрекоза
стрижёт макушку сентября-голубы.
Сухой язык сухие режет губы,
и слёзы высохли, и соль сосёт глаза.

14 - 15 сентября 1994

*  *  *

Я тебя не жалею,
мой народ-инвалид, -
лошадиную шею
только кнут веселит.

И нельзя - отказаться,
ибо свыше дано
по рожденью втоптаться
мне в такое говно.

16 - 18 сентября 1994


*  *  *

Здесь шагу не ступить, чтобы не встретить
лотка, ларька, палатки, магазина,
забитых иноземным ширпотребом -
съестным, исподним, детским, для мозгов.

Здесь можно за умеренную плату
в общедоступном очаге культуры -
кинотеатре, видеосалоне -
осуществить просмотр очередного
крутого суперфильма (боевик,
ужастик, порно - есть обширный выбор).
Здесь все каналы радио и теле
кишмя кишат политикой, рекламой,
тусовками отечественных звёзд
столичного и местного масштаба.

Здесь гаснет небо в свете фонарей.

29 сентября - 3 октября 1994


*  *  *

Слышишь - колокол очнулся
у Святых Петра и Павла.
Звёздный атлас покачнулся -
в руки яблоко упало.

Значит, предыдущих восемь
умерли в своих постелях,
и домой вернулась осень -
время думать о метелях.

сентябрь - октябрь 1994


*  *  *

Где размазаны капли - катит мутный поток.
Где великие цели - важен только итог.

Где случаются волки - появляется страх.
Где не знают о небе - говорят о деньгах.

Где опустятся руки - протечёт потолок.
Где кончается выдох - начинается вдох.

сентябрь - октябрь 1994


*  *  *

Сплю - не сплю, еженощно,
как слепого коня,
одноглазый извозчик
погоняет меня.

И по торной дороге -
песня из-под дуги -
волоку свои дроги
и считаю круги.

сентябрь - октябрь 1994


*  *  *

Всеми звуками своими
необъявленной войной
это дьявольское имя
тяготеет надо мной,
как разлука над порогом,
как над жаждою вода,
как над путником дорога
и Полярная звезда.

октябрь 1994


*  *  *

Мне бросило в ладонь
калиновое лето
кровавую щепоть
раздавленных сердец,
как из колоды лист
червонного валета
или - Бог весть куда -
билет в один конец.

2 - 3 ноября 1994


*  *  *

В нашем доме холопьем
для народных утех
долу выпали хлопья.
Показалось, что снег.

И бездарное время
цепко и тяжело,
как острожное бремя,
на запястья легло.

октябрь - ноябрь 1994,
2 марта 1995


*  *  *

Солнца медный пятак
сунул в тощий карман окоёма
износившийся франт,
облысевший до первых седин,
и отправился прочь
из горящего жёлтого дома -
сорок восемь недель
живота своего господин.

6 - 9 ноября 1994



*  *  *

Кто осенние астры
окатил из ковша
чёрной кровью пространства -
так, что в пятки душа?

Кто в ночной палисадник
внёс тревожный фонарь?
Чей рысак и чей всадник?
Чей египетский царь?

15 - 18 ноября 1994


*  *  *

В холодном парке ворожея
пробормотала мне уныло:
- И на твою, красивый, шею,
не ровен час, наварят мыла.
Оставь пустое - не забыли,
за малым руки не дошли.
До сроку с миром отпустили.
Спеши, пока не сволокли.

24 - 29 ноября 1994


*  *  *

В неверном свете ночника
что можно знать наверняка?

Что речь, как русская верста,
немногим - песней на уста.

Что старый спор добра со злом
не надо делать ремеслом.

2 - 3 декабря 1994


*  *  *

Спит озябшая округа
в белоснежной темноте.
Легкомысленная вьюга
крутит-вертит фуэте.

В добрый час - и будь, что будет.
Даже если новый год
мою голову на блюде
балерине поднесёт.

декабрь 1994

*  *  *

Распахни своё окошко
поскорее - посмотри,
как качается серёжка
в мочке розовой зари.

Здравствуй, взбалмошная вера
ни с погоста, ни с села,
в то, что это не Венера -
капля чешского стекла.

декабрь 1994


*  *  *

Отлегло - и не хочется
за порог выходить.
Серый вечер волочится,
как суровая нить.

Молью трачено давнее
душ случайных родство.
Новый год. Ожидание
Рождества. Рождество.

11 января 1995



*  *  *

Поздно вечером выйдем покурить на балкон
и увидим - на юге поднялся Орион,

и за ним, за домами, за дымком сигарет -
миражом - Галилея, городок Назарет,

двери дома, мужчина подпирает косяк,
завтра утром в дорогу, а жена на сносях,

долгожданный мессия всё еще не рождён,
и висят над горами семь огней без имён.

15 - 24 января 1995

*  *  *

Человек бежит по снегу
и подтаявшему льду.
Человек спешит к ночлегу,
держит время в поводу.

Я по берегу хожу
и вослед ему гляжу,
сам себя не понимаю -
чем при жизни дорожу?

28 - 29 января 1995


*  *  *

Как было бы удобно
отдать себя взаймы
в бумажные ладони
безжалостной зимы,
чтоб не было помину,
коль нечего сказать,
чтоб не плевали в спину -
бубнового туза.

январь 1995


*  *  *

И крестный ход ворон под облаками,
и костный хруст воды под каблуками,
и сладкий страх нечаянных известий -
под сонным взглядом северных созвездий.

февраль 1995


*  *  *

У Святого Петра
стала выше и тоньше звонница.
На каштане с утра
да пораньше запела синица.

Эта песня с листа -
только робкая первая проба.
И торчит из куста
кариозная челюсть сугроба.

16 - 17 февраля 1995


*  *  *

Кто гадал по следам
над болотом поднявшихся уток,
кто хлебал молоко
из прохладной ладони реки,
кто платил свою дань
одиночеству пеших прогулок -
тот меня не поймет
и напишет другие стихи.

21 февраля 1995


*  *  *

До последнего вздоха,
даже падая ниц,
будем славить эпоху
хладнокровных убийств
за враньё государей,
за продажность вельмож,
за богатый подарок -
в спину всаженный нож.

2 - 5 марта 1995


*  *  *

Вопроса нет: иметь иль не иметь -
карманов не оттягивает медь.

Высок и тощ. Никак не датский принц.
Чужак в толпе бойцов за главный приз

любой ценой. Достаточно любви.
И всё-таки - to be or not to be.

26 - 30 марта 1995



*  *  *

В этих диких краях
нужно быть элементом рельефа -
драгоценную плоть
растерзают, и, может быть, бросят,
а копаться в душе
никому недостанет ума.

2 - 3 апреля 1995


Рецензии
Здравствуйте, Олег. Сказать, что восхищаюсь Вашими стихами - ничего не сказать (пустые слова...). Обо всём прочитанном думается как бы параллельно: ЧТО и КАК. "ЧТО": неправильно говорят, что чем старше - тем мудрее. Вся мудрость и понимание жизни приходят в юности, в молодости... Читаешь Вас - юного, молодого - и видишь, что всё уже открыто и понято... и осознано: "Так и будет во веки...""а копаться в душе/никому недостанет ума"... А "КАК" - это вообще непередаваемо... легко, естественно (даже когда - изредка - встречается что-то не совсем "цензурное" - воспринимается как нечто само собой разумеющееся...) Вообще-то не надо бы никаких слов - всё пустое и лишнее. Но - изумление... От избытка чувств - промолчать невозможно...

Светлана Пахальчук   25.01.2018 19:58     Заявить о нарушении
Светлана, спасибо за добрые слова:) Приятно (не то слово - знаменитое "чувство глубокого удовлетворения" больше отражает суть) знать, что писал всё-таки не в пустоту, что кому-то твои мысли близки и понятны. И неважно, что понимающих и принимающих не так уж много:)

Олег Тупицкий   26.01.2018 17:53   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.