Ногтис

Постриг ногти на руках и чёрт дёрнул пересчитать отстриженные ногти. Их было одиннадцать.
Три раза пересчитал пальцы. Одного не хватало!







   В фитнес центре Марина уже полгода любовалась украдкой молодым парнем с аккуратной короткой стрижкой русых волос и холодными серыми глазами. Удивляло преображение холодных глаз в смеющиеся с искринкой, когда он что-то весело обсуждал с приятелями между подходами к штанге и тренажерам. Он не был красавцем ни лицом, ни телосложением, но в нём чувствовалась какая-то ладность, какая-то непонятная гармония.
   
   Появлялся он в спортзале один-два раза в неделю и всякий раз вокруг него ребята собирались словно пчёлы на мёд, что-то горячо обсуждали и хохотали словно одержимые, именно в эти моменты глаза его преображались. Как-то раз Марина заметила в зеркале, как он незаметно и как бы между прочим, приласкал ладонью промежность одной фитнес-дивы, по которой вздыхали все вокруг без всякой надежды на взаимность.  "Во даёт!" - подумала тогда Марина, отметив про себя, что выражение холодных глаз у него тогда не изменилось.
   Чем он так привлекает ребят, подумала Марина, многие из них продвинутые атлеты - жмут штангу лёжа под двести килограмм и более, а он скорее похож на гимнаста, только ростом повыше. Очень скоро она убедилась чем именно.

   Кто-то из ребят соблазнил тренера по спортивной гимнастике, секция которой располагалась этажом выше, уделать зарвавшегося чмошника по отжиманиям в стойке на руках на брусьях. Итог был печален - "чмошник" с холодными глазами в стойке на руках отжался на брусьях десять раз, а тренер гимнастов осилил только три.
   Марина, наблюдая за соревнованием, заметила, что, глаза у предмета её внимания горели как у жирафа, ударенного молнией, в мультфильме "Колобки".
Как странно, подумала Марина, тискать задницу подобию Клаудии Шиффер глаза не горят, а в пустую доминировать на брусьях - очи словно прожекторы!

   Больше всего Марину бесило то, что взгляд его скользил мимо неё, как будто она была пустым местом, несколько раз она нарочно попадала в поле его зрения, но, глядя, казалось, ей прямо в глаза, он смотрел словно в пустоту холодными серыми глазами. Вот сволочь, думала Марина в такие моменты, провожая взглядом равнодушный поворот головы мерзавца.

 
   Марина увлекалась греблей на каноэ, а для этого требовалось укреплять мышцы груди и поэтому основное внимание она уделяла жиму лёжа. Сегодня в полупустом зале её придавило штангой весом в 40 кг. Сил снять с груди снаряд не было, звать на помошь  было неловко и стыдно и Марина тужилась изо всех сил, пытаясь выбраться из-под штанги. Кто-то подбежал к ней, схватился за гриф, тут Марина громко пукнула, штанга улетела куда-то вверх и Марина, не видя ничего вокруг, горько залилась слезами.  Кто-то оторвал её от лавки для жима лёжа, рыдающую, привёл в положение сидя, этот кто-то уверенно и нежно гладил её по голове и плечам, и сквозь слёзы она услышала: "Всё хорошо, всё хорошо, не переживай, я с тобой, я люблю тебя, всё хорошо... не переживай...". Открыв заплаканные глаза, Марина увидела перед собой его серые глаза, обжигающие как электрическая сварка. 





    В подвале хрущёвки было тихо и пустынно, воняло кошками и дустом. Подвал представлял из себя два длинных параллельных коридора со множеством комнат по бокам. Каждая комната была чревата засадой. Мушкетёр осторожно шёл вдоль южного коридора, прислушиваясь к каждому шороху. Он остался один из гарнизона, все остальные выбыли. Верная шпага в руках придавала уверенности. И тут, спереди и с тыла, уверенно и нагло вышли ребята на три-четыре года старше мушкетёра. Самый старший из тех, что спереди, как бы снисходительно атаковал со шпагой. Бой был
напряжённый и недолгий... старший на четыре года воткнул шпагу в горло мушкетёру... поражённый в горло мушкетёр, отбросив в сторону шпагу, набил морду своему визави, который от страха возможной нанесённой смертельной травмы не сопротивлялся. В этой истории удивительно то, что мушкетёру тогда было всего шесть с половиной лет.  Шпаги были из стальной проволоки с защитными чашами из крышек для консервации - очень опасные были шпаги.

Уже потом, в 12 лет, традиция мушкетёрства была возрождена и уже куда серьёзнее, но это уже другая история.


Рецензии