Сонет Шекспира 116. Венок

Влюблённых душ незыблeмо сращенье:
Они не гнут перед невзгодой спину
И не меняют лика на личину
От обстоятельств и от их стеченья.

Любовь — маяк, который льёт свеченье
Всем кораблям в штормящую пучину;
Взойти возможно на её вершину,
Но невозможно оценить значенье.

Хотя и блёкнут розовые щёки,
Огонь любви со временем не меркнет —
Он не погаснет до конца столетий.

А если лгут притворно эти строки
И если мой пример их опровергнет,
Тогда любви не знал никто на свете.

1

Влюблённых душ незыблeмо сращенье,
Неколебимо, как таёжный кедр:
Он твёрд и крепок, и на шишки щедр,
А в каждой шишке скрыты повторенья

Ствола и веток, и корней сплетенья.
Пускай нагрянет ураганный ветр —
Ствол не сместится ни на миллиметр,
И простоит до светопреставленья.

Вот так же точно, прочно, как дубы,
Спокойны и исполнены улыбки,
В счастливую и в лютую годину

Стоят влюблённых твёрдые столбы
Торчком. Хотя на вид их члены гибки,
Они не гнут перед невзгодой спину.

2

Они не гнут перед невзгодой спину.
Когда нагрянет легион невзгод
И каждая истошно заорёт:
«Я с вас сомбреро гордой спеси скину,

Расторгну вас и в стороны раздвину,
Заткну вам нагло лыбящийся рот,
Сгною вас в жиже бытовых болот,
И загоню в безденежья трясину!» —

Влюблённые стоят. Им даже скучно.
Для них угрозы — прах и суета.
Взорвать под ними можно даже мину —

Их мина лиц останется радушной.
Они стоят себе с улыбкой рта
И не меняют лика на личину.

3

И не меняют лика на личину,
Хотя личиной может быть и лик.
Ведь сколько ликов, столько же и лыг.
Материал лица похож на глину.

Так превратиться может в дурачину,
Кто к маске пошлой глупости привык,
А кто английский изучил язык,
Шекспиром может стать. Я не премину

Издать давно написанный трактат,
В котором смею голос свой возвысить
В защиту дара перевоплощенья

У многих лиц: я думаю, что вряд
Ли можно жить и вовсе не зависеть
От обстоятельств и от их стеченья.

4

От обстоятельств и от их стеченья
Неволенс или воленс мы зависим:
Бежим к добыче лёгкой шагом рысьим;
Не пойманы на месте преступленья,

Идём на дело вновь без промедленья;
Торгуя, блещем хитроумьем лисьим;
Постигнув правду из амурных писем,
Ревём ревмя, похожи на оленя.

Не такова любовь. Она — маяк.
Над водною изменчивостью форм
Он — постоянной страсти воплощенье.

Кишкой от страха не дрожи, моряк!
Укажет путь тебе сквозь ночь и шторм
Любовь — маяк, который льёт свеченье.

5

Любовь — маяк, который льёт свеченье.
Но не для крыс унылых сухопутных,
Не на судах сидящих, а на суднах:
Им и с женой хватает развлеченья,

Им освещает люстра помещенье.
Вот и пускай живут в домах уютных
Без маяка. К тому ж, из окон мутных
Маячное не видно излученье.

А для кого ж тогда маяк маячит?
Для моряков — ведь их сердца не лёд!
Для голодом измученных мужчин, у

Которых плоть от воздержанья плачет.
Вот почему он ночью свет лиёт
Всем кораблям в штормящую пучину.

6

Всем кораблям в штормящую пучину
Любовь лиёт призывный красный свет.
Он обещает ласковый привет,
Тепло руки, скользящей за штанину,

Расстёгнутую зубками ширину
И наслажденья море, где мин нет,
Где после шторма остаётся след
От ноготков, царапающих спину.

Увы, в порту не так, как на воде.
Любой хотел бы, с палубы сойдя,
Кекс вожделенья съесть на дармовщину,

Но за него приходится везде
Платить: ведь только за любовь платя
Взойти возможно на её вершину.

7

Взойти возможно на её вершину,
Но полной нет перфекции и там.
Давайте всё расставим по местам.
Во-первых, надо натянуть резину

На вздутую от голода хренину,
А без неё не суйтеся в мадам.
Уж лучше вовсе не, иль как-то сам,
Чем после звать на помощь медицину.

Особенно важна для новичка
Резина. О, преодоленье страха!
О, первый раз! О, умопомраченье

От первого внедренья и толчка!
Познать возможно счастье первотраха,
Но невозможно оценить значенье.

8

Но невозможно оценить значенье
Не только лишь резины, но и взрывов
Клокочущих оргазмов и призывов
Ускорить и продлить телодвиженья,

Романтики, луны и приближенья
Зари рассветной розовых отливов,
Последних звёзд, горящих сиротливо в
Окне, и слов, и ласк до озвезденья.

Что начиналось в молодости с бурь,
С безумного галопа б;рзых к;ней,
То остаётся в ровном жизни токе,

Хоть и проходит пламенная дурь,
Хотя и сердце бьётся поспокойней,
Хотя и блёкнут розовые щёки.

9

Хотя и блёкнут розовые щёки,
Становятся морщинистей и плоше,
Тугая грудь — отвислее и площе,
Глаза — как жижа в мутном водостоке,

И статные фигуры кособоки,
Бока, живот и ягодицы толще,
И ждать позывов страсти надо дольше,
И между ними всё длиннее сроки,

В стареющих сердцах любовь не тухнет.
Она уже по-юному не рдеет:
В ней нет тех вольт, и нет ампер, и эрг нет,

Но всё ж она не блёкнет и не жухнет.
Хотя тела со временем хладеют,
Огонь любви со временем не меркнет.

10

Огонь любви со временем не меркнет.
Но где и в ком? Не в чахлой плоти дряхлой,
Которая висит соплёй размяклой:
В ней нет огня, и сил подняться вверх нет;

Ни до, ни после дождичка в четверг нет
Той силы в ней, которую ни тягло,
Ни цепь не сдержит в юной плоти наглой.
Но в молодой крови, как фейерверк, нет —

Сто тысяч фейерверков, нет — салют
Во славу жизни, пышет дивным жаром
Огонь любви. Покуда на планете

Душа к душе и тело к телу льнут
И молодёжь идёт на смену старым,
Он не погаснет до конца столетий.

11

Он не погаснет до конца столетий.
В столетьях прошлых тоже он не гас.
Иначе не писал бы я сейчас,
От вдохновенья пьяный, строки эти;

Иначе бы не пели на рассвете
Капеллы птичьи, пробуждая вас,
Распалась бы причин и следствий связь
И были бы бездетны ваши дети.

Глубок и точен мой любвеанализ,
В нём место каждой выкладке нашлось,
В него поверит даже скептик строгий.

Но если всё же вы засомневались,
Я разрешаю вам задать вопрос:
А если лгут притворно эти строки?

12

А если лгут притворно эти строки,
Тогда они не правда, а брехня,
Облыжная пустая трепотня,
Слух, занесённый на хвосте сороки;

Тогда я, как вербовщик на пороге
Квартиры вашей, вру, гусей гоня.
Но, как бы ни назвали вы меня,
Вы знаете подспудно, что в итоге

Всё верно, что сияют, как кристалл,
В веках любви пленительные стразы
И что любовь не гаснет и не меркнет.

Не меркнет, даже если я налгал,
Слагая эти выспренние фразы,
И если мой пример их опровергнет.

13

И если мой пример их опровергнет,
Пускай меня навек отправит смерть
Туда, где можно и не бздя смердеть,
Где можно только, как подохший зверь, гнить

Во мраке затхлом средь сырых каверн гнид
И червяков; пускай я буду тлеть
В краях, где мы — изысканная снедь,
Какой и в самой скверной из таверн нет.

Пускай застрелят, пуль не берегя,
Охотники меня, как дичь пушную,
Пускай я даже кончу жизнь в кювете,

Но если сей венок вию я, лгя,
И если не люблю ту, с кем ночую,
Тогда любви не знал никто на свете.

14

Тогда любви не знал никто на свете —
В те времена, когда ни на земле,
Ни в океана волглой полумгле
Не слышно было даже междометий,

Когда никто не бегал по планете,
А только в море плавало желе,
Не размышляя о добре и зле.
Так длилось много миллионолетий.

Но вышли в мир живые существа
И потянулись ласково друг к другу,
Возликовав душой от восхищенья.

С тех пор и по сей день любовь жива.
Хотя готовит рок телам разлуку,
Влюблённых душ незыблeмо сращенье.


Рецензии
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.