Венок сонетов по сонету Шекспира 66

Уставший от всего, зову я смерть.
Чистейшей веры преданы устои,
Достоинство живёт, как нищий смерд,
А в роскоши — ничтожество пустое;

В почёте только всяческая мразь,
Честь девственная попрана ногами,
И совершенство втаптывают в грязь,
И обессилен сильный слабаками;

Искусство немо волею властей,
Пред бездарью талант трепещет робко,
И видят глупость в умной простоте,
И правда кривде служит, как холопка.

Уставший от всего, желаю сгинуть;
Вот только жалко мне любовь покинуть.

1

Уставший от всего, зову я смерть.
В ней обрету хотя бы свой покой, а
То ведь и впрямь чёрт знает что такое:
Влачусь по жизни, как голодный смерд.

Вот если бы я был богатый лэрд,
То это дело было бы другое:
Шампанское я пил бы дорогое,
Икру бы ел, жаркое и десерт.

А так моя житуха — просто пакость,
И я расстанусь с нею без печали,
Тем более что всё вокруг плохое:

Везде обман, паскудство, хамство, наглость,
В упадке и культура, и мораль, и
Чистейшей веры преданы устои.

2

Чистейшей веры преданы устои,
Безнравственность вокруг и плутоватость,
Всем наплевать на чистоту и святость.
А поколенье это молодое?

Они способны только на худое
Деяние, на подлость и на гадость.
Но не в меня они. Моя рогатость —
Свидетельство, что для детей никто я.

О, эти шуры-муры наших дам с
Повесами! Любая недотрога
В делах измены мастер и эксперт.

Всё потому, что в мире декаданс.
Роскошествуют низость и порок, а
Достоинство живёт, как нищий смерд.

3

Достоинство живёт, как нищий смерд,
В халупе жалкой, без еды, без денег.
Его власы растрёпаны, как веник,
Он ест очистки редьки на десерт.

Свои трущобы знающий эксперт,
Он в них — пожизненно застрявший пленник.
А знатный вор, развратник и мошенник
В театр поехал цугом на концерт!

Зачем ему концерт? Ведь он не сведущ
В симфоньях! Тонкий же знаток симфоний,
Смиренно за входною дверью стоя,

Внимает звукам их. Он носит ветошь,
Влачит существование в зловоньи,
А в роскоши — ничтожество пустое.

4

А в роскоши — ничтожество пустое,
Невежды, лохи, чурки, дураки.
Пускай на них большие парики,
Кольцо на каждом пальце золотое

И веселит их шут, гримасы строя, —
Но у шута хотя бы есть мозги.
Надень на этих лохов колпаки —
И разницы не будет никакой; а

То, что они в театры ездят цугом,
Так это только лишь для-ради снобства:
Им музыка и на фиг не сдалась.

Таланты же ютятся по лачугам,
Без почестей, без денег, без удобства.
В почёте только всяческая мразь.

5

В почёте только всяческая мразь,
Клеветники, наперсники разврата.
Они живут роскошно и богато
И щеголяют, в бархат разрядясь.

С чужой жены отвесть не могут глаз,
Того гляди и сделают брюхатой.
Пол-Лондона уже давно рогато,
А может быть, рогат любой из нас.

Рогаты все, того не зная даже,
Ведь каждый мнит, что только он другого
Тайком способен украшать рогами.

О, сколько раз для утоленья блажи
И для утехи члена полового
Честь девственная попрана ногами!

6

Честь девственная попрана ногами,
Злословием вралей осрамлена.
Мне стыдно за тебя, моя страна!
Ты утопаешь в похоти и сраме!

Везде беспутство, даже в божьем храме!
Очнётся ли Британия от сна?
Отмоется ль от грязи и говна?
Над нами уж смеются за морями!

Британия, смени парик порока,
Пошлятины бельё, греха камзол!
Избавь себя от лицемерья ряс!

Надень монокль на слепнущее око,
Гляди: вокруг уродство, произвол,
И совершенство втаптывают в грязь.

7

И совершенство втаптывают в грязь,
И красоту, и честь, и идеалы;
Разрушили культуру, как вандалы,
И продолжают рушить, не ленясь.

Те, у кого в Виндзоре блат и связь
И кто крадёт кларнеты и кораллы,
Будь это тори или либералы,
Нам за указом издают указ.

Они гнетут не только нас. Искусство
От них страдает больше, чем народ.
Их гнусными похабными руками

Низведено оно до словоблудства.
Талантом правит слабоумный сброд,
И обессилен сильный слабаками.

8

И обессилен сильный слабаками.
Казалось бы: кто слабый, тот и слаб.
Но у него есть наглость и нахрап —
Берёт нахрапом он, а не мозгами.

Он так искусно понукает нами,
Так ловко умным в рот вставляет кляп,
Что рядом с ним сам Геркулес как раб
Со связанными мощными руками.

Силач, боксёр, борец и богатырь,
Гребец, бегун и многоборец ражий,
Не вырвитесь вы из его сетей!

Сильнее вас безмозглый слабый хмырь:
Он — власть, пред ним молчок! Глядите: даже
Искусство немо волею властей.

9

Искусство немо волею властей.
Способности, умы, таланты немы.
Заглохла нива творчества, и все мы
Молчим, страшася свиста их плетей.

Тупая бездарь, олух без идей,
Предписывает нам сюжеты, темы,
Повелевает обходить проблемы
И скучным хламом потешать людей.

А что же делать? Он законодатель,
Он раздаёт заказы, у него
В руках бразды правления и кнопка.

А если он ещё и наниматель,
То положенье в целом таково:
Пред бездарью талант трепещет робко.

10

Пред бездарью талант трепещет робко.
Бездарный знает, что бездарен он,
Что он умом не шибко наделён,
Что у него что голова, что попка.

Нет, он не блещет черепной коробкой,
Воображеньем тоже не силён.
Он тупорыл, дебилен, несмышлён
И шевелит мозгами неторопко.

А потому он обожает лесть,
Низкопоклонство, робость, раболепье.
В его заумной речи пустоте

Сплетений слов и запятых не счесть.
Иные видят в них великолепье
И видят глупость в умной простоте.

11

И видят глупость в умной простоте,
В умении вещать толково, ясно,
Но также ярко и разнообразно,
Не утопая в пресной слов воде.

Чтоб понимали вашу речь везде,
Не делайте её излишне грязной,
Запутанною, сложной и несвязной,
Как волосы в немытой бороде.

Всегда прозрачна истина простая,
Ясна и внятна, как кристалл. А ложь
Темна, как ночью мутная похлёбка.

Но правдой правит кривда, покупая
И мощь её и ум за медный грош.
И правда кривде служит, как холопка.

12

И правда кривде служит, как холопка,
Стирает ей кальсоны и шмотьё,
Подносит ей то пищу, то питьё
И потчует из ложечки похлёбкой.

А ежели грязна у кривды попка,
Спешит ей правда подтереть её,
И не газетной пакостной статьёй,
А мягкой тканью белою из хлопка.

Весь этот жизни извращенный склад
Невыносим. По сей причине я
Хочу всё это от себя отринуть.

Всё чаще к небу устремляю взгляд,
Поскольку, сытый смрадом бытия,
Уставший от всего, желаю сгинуть.

13

Уставший от всего, желаю сгинуть,
На корешки редисок посмотреть
И никогда не возвращаться впредь
Туда, где груз копыт решил откинуть.

Спокойно лечь, дверной засов задвинуть —
И никогда простудой не болеть.
Там не страшны сквозняк и ожеледь,
Там можно стынуть, но нельзя простынуть.

Мой дух найдёт покой среди гробов,
Забыв о той, кого я так люблю…
Ан нет, пожалуй, тут я лгу. Не вынуть

Мне из ещё живой души любовь.
На этот мир я, в общем-то, плюю,
Вот только жалко мне любовь покинуть.

14

Вот только жалко мне любовь покинуть
На произвол коварства и алчбы,
Бежав туда, где тени и гробы,
И за собой спеша засов задвинуть.

А как она? Довольно рот разинуть
Ей, чтобы стать посмешищем толпы
Иль жертвою превратностей судьбы.
Но я вернусь. Я к ней смогу нахлынуть

Дождём и снегом, запахом цветов.
Вороною на подоконник сяду
И буду долго на неё смотреть.

Но это после. А сейчас, готов
И к раю, и к чистилищу, и к аду,
Уставший от всего, зову я смерть.


Рецензии
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.