Верона содрогнётся

По черепичным красным крышам
Пронёсся луч, из солнца вышит.
Его оттенки золотого
В улыбках отразились скоро.
И люди дружною гурьбой,
Под шум Вероны золотой,
На карнавал, толпой собравшись,
Костюмы с масками надев,
Цветами радуги обнявшись,
И песню радости запев,
Бурля, крича и веселясь
На площадь кинулся шумя,
Чтоб карнавал, взамен на труд,
Свободу обретя от пут,
От городской казённой власти,
Которая в пиковой масти,
Уже приветствует народ,
Подарок славный получить
И дать рабочим городским
Насытится и покутить.

Народ, собравшись под балконом
Не меньше, точно, короля
Затих на миг, чтоб положенье
О том, что надобно веселье
В кровь гегемону подливать,
Прослушать мирно и потом
Пустится в пляс под звук валторн.

Однако эту тишь да гладь
Прервал вдруг громкий крик.
Толпа вся в эту точку глядь!
Из подворотни воротник,
Расшитый золотой тесьмою,
Крича и радуясь, возник.
То парень был младой, красивый,
Чей стан, скажу, стройнее ивы
В камзол шикарный облачен,
Взметнулся в радостном порыве
И прокричал: «Я обручен!»

Его история понятна,
Она проста как Божий день.
И потому, не очень-то опрятно,
Он отмечал поступок сей.
Его деяние красиво,
Как розы молодой бутон,
Раскрылся в пламенном призыве,
Любви своей обняв балкон.
Он говорил ей комплименты,
Он целовал её уста.
Бывали даже те моменты,
Когда осталось лишь сказать,
И он уж будет твоим верным
И нежелающим предать!

Обычай же свой взор суровый
На пару эту обратил
И строго ей он запретил
Слова любви пустить наружу.
Запрет сей не был ей нарушен.
Ведь незачем теперь страдать,
Вот он! Стоит уж под балконом
Осталось только ей сказать
Ответ на тот вопрос знакомый,
Что долго так не мог задать
Её жених на всё готовый:

«Бутончик, милый, что сказать
Готов к тебе пчелой летать,
Готов читать тебе стихи,
Шептать лишь только о любви,
Готов я стать твоим Ромео,
И одарить подарком смелым:
Пускай же бьётся моё сердце
В твоих руках, где Рая лоно,
Завистливым огнём зардется
Позволим мы ночной Вероне!»

Объятье. Долгий поцелуй.
И душу радостью терзая,
Из сердца звонко вылетает
Его истошный «люблю!»
Звук проскользнул под чьей-то дверью,
Скачком, подобным соловью,
Пронёсся мимо, став заметным,
Толпе скучающих мужчин
И жаждущих веселья женщин,
Заставив головы свои
Вдруг повернуть, с желаньем зрелищ.

Утративши толпы вниманье,
Король свой грозный взор простёр
На жёлто-красный тот ковёр,
Который служит украшеньем
Парадной царского двора,
Где разночинная нога
Приобретает блеск и статус,
Оставив грязь в ворсу ковра.

Король с балкона тянет руку,
И указания шипя,
Велит доставить бунтаря
Под золотые своды скуки.

Правитель, властью наделён,
Решил потешить свой народ
И указать пороку место,
Заставить голос сей протеста
Послушным сделать, словно тесто,
Что, разминая мы в руках,
Формуем в пышку пирога.
Король, прищёлкнул пальцем лихо.
На площади вдруг стало тихо.
Король обвёл рукою круг
И затянул как будто жгут.
Секунда. Пленника уводят.
И вот его и след простыл.
Король уж пальцами не водит,
Он всем ещё раз объяснил,
Что добродетельностью слыл
Не зря.
И милость молодого короля
Рекой толпу объяла снова,
Лишь чья-то тень, едва жива,
По каменной стене сползла
И не вставала уже боле.