Оригинал:
Not mine own fears, nor the prophetic soul
Of the wide world, dreaming on things to come,
Can yet the lease of my true love control,
Supposed as forfeit to a confined doom.
The mortal moon hath her eclipse endured
And the sad augurs mock their own pres ge,
Incertainties now crown themselves assured,
And peace proclaims olives of endless age.
Now with the drops of this most balmy time
My love looks fresh, and Death to me subscribes,
Since spite of him I'll live in this poor rhyme,
While he insults o'er dull and speechless tribes.
And thou in this shalt find thy monument,
When tyrants' crests and tombs of brass are spent.
Подстрочник Шаракшанэ:
Ни мои собственные страхи, ни пророческая душа
всего мира, воображая грядущее,
все же не могут определить срок моей истинной любви,
полагая ее ограниченной роковым пределом*.
Смертная луна пережила [испытала] свое затмение**,
и мрачные авгуры смеются над собственным пророчеством;
то, что было неопределенным, теперь торжествует [венчается короной],
став надеждым,
и мир провозглашает оливы на вечное время***.
Теперь, с каплями этого целительнейшего времени,
моя любовь выглядит свежей, и Смерть мне подчиняется,
так как вопреки ей я буду жить в этих бедных стихах,
пока она злобно торжествует над тупыми и безъязыкими племенами.
И ты в этом моем творчестве обретешь себе памятник,
когда гербы и гробницы тиранов истлеют.
Перевод Цви:
Гербы истлеют, зарастут гробницы,
Падут дворцов колонны навсегда…
И что в итоге?.. Пьяница проспится –
Дурак же – не проспится никогда!
Он будет верить, что любовь бессмертна,
Что вместе с ним она не канет в прах, -
А вознесётся ввысь и милосердно
Двоих там будет ждать на облаках!..
Какая глупость!.. Отрыдав для виду,
Могилу посетив раз или два,
В себе взлелеяв давнюю обиду,
Собой займётся умная вдова!..
…Так что надежда только на стихи,
Что бросят в бак с ехидным «Хи-хи-хи!»