„УДАВНИЦИ” („УТОПЛЕННИКИ”)
Асен Петков Коларов/ Разцветников (1897-1951 г.)
Болгарские поэты
Переводы: Анатолий Найман, Терджиман Кырымлы
Асен Разцветников
УДАВНИЦИ
1
Зад тъмните върби умира златен ден,
приижда вечерта на милващи вълни.
Гърмеж подир гърмеж заглъхва уморен
и звездният звънар за мирен сън звъни.
Закотвеният шлеп все тук ли ще седи –
покрит със воден мъх и черен лепкав клей?
О, сякаш чер ковчег над тъмните води
за сетен упокой приспивно ни люлей!
Със вързани ръце и тая вечер пак
ний гледаме в копнеж към светналия град.
И чакаме дали от стихналия бряг
невидими уста не ще ни позоват...
А тихата река разтваря цветна длан
и приказно блестят подводни широти –
о, кой ли тая нощ, ранен и изтерзан,
кат падаща звезда натам ще полети?
2
Своя нежнорозов цвят
утрото разтваря
и над мокрия бряг димят
бели, бели пари.
Спрете, майки, своя бяг
в тая утрин плаха:
в син подводен полумрак
кротко те заспаха.
А русалките, отвред
с таен знак събрани,
угасиха с бистър лед
жежките им рани.
Наредиха ги с треви,
със свещици плахи
и ранените глави
с воден крем венчаха.
И покриха ги навек,
и ридаха тихо –
и огромния ковчег
вдън земя зариха.
Спрете, майки, спрете вий
в свойта бол безкрайна:
тая светла бездна крий
безутешни тайни.
3
Ний носим венци от върба и подводни бодили,
в потънали кораби тайно се готвим дене –
а вечер издигаме копия стари и гнили
и яхваме своите призрачни бели коне.
И мълком по речното дъно във дълги редици
ний гоним миража на някаква светла страна.
И в нашите ледни и мътнозелени зеници
гори безнадеждният пламък на жълта луна.
Ний помним люлякова утрин и песни, и смелост,
и битки сред розови пламъци в стария Лом,
ний помним последната схватка зад някакво село
и вълчите зъби на кървав и страшен разгром.
И както ранените миди грижливо и нежно
лелеят съкровища в пълната с мъх дълбина,
тъй носим и ние в сърцата си свойте копнежи,
смразени в кристали и бисерни бели зърна.
А речните риби, напуснали свойте подмоли,
на хищни ята ни преследват по нашия път
и с дива жестокост разнищват и хапят на воля
и ръфат от нашата мека, подпухнала плът.
И нявга през пролетна вечер, когато възлезе
над сини баири засмяна и чиста луна,
незнайни рибари ще найдат на свойта трапеза
със глъчка и радост безценните странни зърна.
И мигом ще звъннат в душите им нашите песни
и нашите жажди за слънце, простор, свобода –
и ярко във техните смугли чела ще проблесне
през мрежа от бръчки червена и ясна звезда.
Асен Разцветников
УТОПЛЕННИКИ (перевод с болгарского языка на русский язык: Анатолий Найман)
1
День гаснет золотой за темным ивняком,
встречая ласковую сумерек волну.
Усталых выстрелов вдали стихает гром,
и звездный, в вышине, звонарь звонит ко сну.
Баржа на якоре все будет ли стоять,
покрыта тиною и липкою смолой?
Как будто качкий гроб, чернеющую гладь
пошевелив, дарит последний нам покой.
Оковами звеня, в вечерний этот час
глядим на город мы, где свет и суета,
и ждем опять в тоске, не позовут ли нас
с немого берега незримые уста...
Манит к себе река ладошкою цветной,
и сказочно блестят пространства под водой –
о, кто же в эту ночь, истерзанный, больной,
кто полетит туда падучею звездой?
2
Нежно-розовый бутон
утро раскрывает,
над листвой росистых крон
пар прибрежный тает.
Мать, застынь над током вод
в этот час рассветный –
синий сумрак бережет
сон их безответный.
А русалки, встав кругом,
будто кто созвал их,
остудили чистым льдом
ран пыланье алых.
Обложили их травой,
облекли в вуали,
над разбитой головой
лилии сплетали.
Свечки робкие зажгли
и в тиши укромной
зарыдали, в глубь земли
гроб зарыв огромный.
Мать, застынь над током вод
в горести бескрайной,
бездна светлая влечет
безутешной тайной.
3
Мы носим веночки из вербы и стрел водореза,
днем сходимся в трюмах лежащих на дне кораблей,
а к ночи берем топоры, кистени и обрезы
и разом садимся на призрачных белых коней.
И молча по дну извивающейся вереницей
летим за виденьем чудесной и светлой страны,
и ужас в зрачках наших темно-зеленых гнездится,
и светится серпик ощеренной желтой луны.
Мы помним отвагу, и песни, и грозди сирени,
и в пламени розовом старый разрушенный Лом,
и нашу последнюю схватку в каком-то селенье,
и, зубы оскаливший волчьи, кровавый разгром.
Как раненых раковин полость в постели замшелой
лелеет сокровище, спрятав его в темноту,
так ставшую чистым кристаллом, жемчужиной белой
и мы неизменно храним в своем сердце мечту.
А рыбы речные покинули норы, и в стаи
голодные сбились, и нас на пути стерегут,
с жестокостью дикой набрасываются, кусая,
и вспухшую мягкую плоть безнаказанно рвут.
И вечером вешним однажды, когда разольются,
долину лаская, лучи безупречной луны,
за трапезу сев, рыбаки в изумленье наткнутся
на дивный кристалл, на зерно неземной белизны.
И все наши песни, и вся наша жажда свободы,
простора и солнца в их души вольются тогда,
и сразу на лбах, ставших темными от непогоды,
сквозь сетку морщин, пламенея, заблещет звезда.
Асен Разцветников
УТОПЛЕННИКИ (частичный перевод с болгарского языка на русский язык: Терджиман Кырымлы)
1
За тёмным ивняком усоп червлёный день –
и вечер бережок забаловал волной,
и шумы за шумком безмолвно морит лень,
и звёздами звенит царь-терем расписной.
На стрежене баржа на якоре стоит –
колышется по нам безгробия покой!
Здесь кровь и липкий пот, и всё своё болит
на палубе в грязи, а что там под рекой?
Мы связаны лежим и пристально глядим
в весёлые огни на близком берегу:
нагрянет нешто нас спасения ради
неслабый кто живой наперекор врагу...
Утихшая река нас недрами манит,
блестящими как рай сквозь толщу адских вод...
О, кто ещё падёт, растерзан и убит,
летучею звездой за волю, за народ?
2
Вертит розовый роман
зорька с небесами,
а над берегом туман
стелет белый саван.
Полно, матери, бежать
ивняком плакучим:
сыновья во сне лежат
под заросшей кручей.
Им русалки донным льдом
охладили раны
уложили их с трудом
в люли-самобранки.
Обрядили в ряску их
перлами свенчали,
дабы сон был вечно тих
без тоски-печали.
И, камнями завалив
женихов нежданных,
прослезились без молитв,
без свечей подавно.
Будет, матери, рыдать:
вам судьбы прореха,
бездна эта – благодать,
сыновьям утеха.