.
Миян Хасан ШАХ (1743-1821, Мултан, Лахор (Пенджаб, империя сикхов Ранджита Сингха) / Пенджаби (основной), персидский (ранние стихи), урду (отдельные газели))
КАМНИ МЕЧЕТИ
Я приложил ладонь к стене мечети.
Язык камней понятней, чем людей.
Они хранят тепло минувших дней,
Молитвы, что никто уже не встретит.
В их порах – эхо, в трещинах – заветы,
Что высекал не мастер-чародей,
А Время, чей глагол иных сильней:
Стирая буквы, множит в них планеты.
Цех переписчиков аят застыл,
Но камень дышит так, как не умеет
Ничья душа. «Я» – не исток, а бремя.
К стене прильнул – и вмиг распознан был
Тем, Кто во всём незримо пламенеет
Сквозь толщи тьмы, в расщелинах судьбы.
_________________
Миян Хасан Шах родился в Мултане — древнем центре суфизма, где исламская мистика веками переплеталась с индуистской и сикхской традициями. Его отец был смотрителем мавзолея суфийского святого Баха-уд-дина Закарии. Детство Хасана прошло среди древних гробниц и мечетей, многие из которых уже тогда лежали в руинах.
В молодости Хасан Шах много путешествовал по Пенджабу, посетил Лахор, Дели, Аджмер. Везде он видел следы разрушений: войны, набеги, время не щадили святыни. Но именно в разрушенных мечетях он чувствовал особое присутствие Бога.
В 1799 году Лахор был захвачен Ранджитом Сингхом, и многие мечети были превращены в склады или конюшни. Хасан Шах, живший тогда в Лахоре, написал цикл стихов «Патил-намэ» («Книга руин»), куда, предположительно, входит и «Камни мечети».
«Язык камней понятней, чем людей» — для Хасана это не метафора, а реальный мистический опыт. Он верил, что камни хранят память о всех молитвах, произнесенных перед ними, и могут передать эту память тому, кто умеет слушать.
.