Уже очнулись дней весенних духи,
дремавшие под дудочку пурги.
Февраль: свинцовых капель оплеухи,
и буковок тяжёлые шаги
по белоснежной глади целлюлозы,
и новоиспечённых мыслей рать,
и к марту расфуфырились мимозы -
влюблять и, осыпаясь, умирать.
И тонкий луч за серою завесой
отточен, словно нос карандаша.
А я - бурлак, тяну свою аскезу,
осознанно, упрямо, не спеша.
Без сожалений и без экивоков,
когда ненастны дни, а сны - не те.
И лунный серп глазеет одиноко
в звенящей, беспросветной пустоте.
И,Ты, гляди как этот мир обуглен
в пожаре, что слезами не унять!
Раздай любви, и каждому свой угол,
голодным - хлеб, уставшему - кровать.
Чтоб больше не поддаться на обманки,
и помнить тех, кого не уберёг,
и видеть устремления, не рамки,
и пробивать сомнений потолок.