Мой дорогой Пьер!
Я сижу в гостиничном номере, в кресле у темных портьер, за которыми окна, а там течет жизнь, только нужна ли она мне, скажи? Если тебя нет со мной, зачем мне Париж? Увидеть и умереть? Ты как сломанный палец. Болишь и болишь.
Наверное, ты не спишь. Как и я. Мысли на части, кроя. Куришь сигару и пьешь свой горячий грог. И какая-то Мэри ластится у ног. И у вкусных горячих губ… ты с ней ласков, а может груб… Я не знаю. И не хочу знать. Зачем мне тебя вспоминать?
Для чего мне прошлое в ступе толочь? Шел бы ты прочь, Пьер!.. Нет, знаешь, не уходи. Расскажу, как ела сегодня эклер и смотрела «Мадам Дюбарри». На французском, конечно, но всё поняла. Такие, мой друг, дела.
Иногда можно взять в толк и без лишних слов. Как там в Лондоне? Снова дожди и смог? Ты ведь смог без меня. И я без тебя смогу… Я точно забуду тебя к какому-то там четвергу. Или к субботе лет через триста, да! Париж, мон ами, это всё ерунда. Если ты здесь одна.
Там, за окнами, Сена течёт, бурля. Лувр. Башня. Поля, поля… Но ты знаешь, как опустела земля. Мой корабль давно уже сел на мель. Приезжай и спаси меня.
Вечно твоя Адель.