To me, fair friend, you never can be old,
For as you were when first your eye I eyed,
Such seems your beauty still. Three winters cold
Have from the forests shook three summers' pride,
Three beauteous springs to yellow autumn turned
In process of the seasons have I seen,
Three April perfumes in three hot Junes burned,
Since first I saw you fresh which yet are green.
Ah yet doth beauty, like a dial-hand,
Steal from his figure, and no pace perceived;
So your sweet hue, which methinks still doth stand,
Hath motion, and mine eye may be deceived;
For fear of which, hear this, thou age unbred:
Ere you were born was beauty's summer dead.
Для меня, прекрасный друг, ты не можешь состариться,
ибо каким ты был, когда я впервые узрел твои глаза,
такой мне по-прежнему представляется твоя красота.
Три холодные зимы отряхнули с лесов великолепие трех лет,
и три прелестные весны превратились в желтую осень
в ходе чередования сезонов - вот что я наблюдал.
Три апрельских аромата сгорели в трех жарких июнях
с тех пор, как я впервые увидел тебя, который по-прежнему юн.
И все же красота, как стрелка часов,
украдкой удаляется от своей цифры*, хотя движения незаметно;
так и твоя прелестная внешность, которая, как мне кажется, остается неизменной,
на самом деле меняется, а мои глаза могут обманываться;
страшась этого, я скажу: послушай, век нерожденный,
еще до твоего рождения лето красоты умерло.
---------
* В оригинале - "figure", что создает игру слов на значениях "цифра" и "фигура".
++
Мой друг, ты не состаришься вовек,
Каким ты был при нашей первой встрече,
Таков сейчас – красивый человек,
Хотя трёхлетний срок уж мной отмечен.
От зим холодных до осенних дней
Я наблюдал чудесный ход сезонов,
Как летний жар губил весны елей,
А ты такой же, словно нет законов.
Но стрелка на часах ползёт вперёд,
Пусть медленно, уходит от начала;
И облик твой, хоть кажется не лжёт,
Меняется, во что бы то ни стало.
Страшась конца, скажу: грядущий день,
Всё до тебя погибло, ты лишь тень.
++