Тихи шотландские просторы:
Деревни, замки, реки, горы -
В тумане всё белёсом спит.
Как вдруг раздался звон копыт.
Стрелою мчался там Алистер,
Как ветер волен, горд и быстр.
В момент он спешился с коня,
Подъехав к замку родовому.
- Зачем ты ждал опять меня?
За мной погоня. Спрячься, понял?
Он обратился к сыну там.
- Я видел сон.
- Не верю снам!
Десятилетним был ребёнком
Уильям. Видел смерть отца
Во сне, сегодня у крыльца.
- Опасность... - Молвил он тихонько.
Алистер вынул книгу вдруг
И очертил кинжалом круг.
Призвал он ливни проливные -
И вмиг ответили стихии.
Уильям спрятался вдали.
Вот шум копыт - несутся трое.
Плащи - по ветру, ветер воет,
И стонет ширь родной земли.
- Как смел украсть из братства книгу? -
Магистра голос прозвучал. -
Ты возомнил себя владыкой?
Но вес твоих заклятий мал.
- Как смеешь мне бросать упрёки?
Я презираю орден твой!
Я терпеливо ждал и много,
Чтоб силой править колдовской!
Алистер вынул меч из ножен -
И поединок начался.
Гремела сталь, момент тревожен,
Вмешаться Вильяму нельзя.
Алистер дрался быстро, ловко,
Мечи парируя троих.
Не подводила тех сноровка
Среди заклятий колдовских.
Магистр как-то изловчился
И отнял книгу у врага.
Светлее стали неба выси,
Гроза стихала уж слегка.
- Во имя ордена и братства
Раскайся в мерзком ренегатстве! -
Магистр Гренвиль произнёс.
- Раскайся сам, проклятый пёс!
И был Алистер тут же ранен,
Меча не выпустив из рук.
Кинжал схватил он левой вдруг.
- Сдавайся, дерзкий северянин!
МакЛелланд ранил одного.
- Алистер, ждёт тебя расплата.
Свершится суд над ренегатом.
Не внемлет больше колдовство.
Я книги магии хранитель.
- Ты мерзкий лжец, поработитель!
Алистер был пронзён мечом
И наземь пал перед крыльцом.
Уже седлал магистр лошадь.
- Предатель жизнь в бесславьи сложит.
Метнул в него Алистер нож,
Но промахнулся от бессилья.
Хотел кричать - не мог Уильям.
Всё - будто сон, бросало в дрожь.
- Судил изменников опять я!
Магистр воинам сказал.
Алистер бросил вслед проклятье.
Но те уже учались в даль.
К отцу Уильям подбежал.
Алистер взял с него обеты:
Магистра, орден разыскать,
И с книги той сорвать печать,
Освоить магии секреты,
От чувств отречься и страстей,
Чтоб быть бесстрашней и сильней.
***
Спустя 15 лет Уильям
Забыл и думать о всесильи,
Хотя ему являлись сны
Об исполнении присяги.
Но клятвы больше не важны.
Ему ли быть от смерти в шаге,
Когда он служит королю:
Советник первый он, МакЛелланд.
Его все знали дерзким, смелым.
В Париже молодость свою
Провел среди друзей, веселья.
Но как война пришла туда,
Покинул он чужие земли.
Вернулся в здешние места.
Среди пиров, балов, веселья
Встречал послов и вёл дела,
Гулял в тавернах досветла,
Шутя затеивал дуэли...
***
И как-то раз в полночный час
Он шёл среди родных террас.
Явился вдруг ему Алистер
Напомнить о присяге той,
Что в час он молвил роковой.
Окутан ярким ореолом,
Прошёл он гордо тихим холлом,
Приставил к горлу сына меч.
- Ты клятву мне принёс когда-то.
На ветер бросил даром речь?
Среди страстей и звона злата
Ничто не сможет уберечь
Тебя сегодня от расплаты.
- Ты снишься мне, с дороги прочь.
Сплетают сны вино и ночь.
И меч метнул Алистер в стену,
За миллиметр от щеки. -
- Один лишь взмах моей руки -
И ты заплатишь за измену.
Наступит утро - посмотри
На меч в стене в лучах зари...
И все исчезло перед взором.
***
Он спит уже, задернув шторы.
При первом проблеске лучей
С утра стучится в дверь лакей.
- Милорд, вы только посмотрите...
Что было там?.. - Промолвил Эд.
Уильям вспомнил о визите
Отца в ночи, про свой обет...
Спустился быстро на террасу
И отослал оттуда слуг.
И вынул меч с второго раза,
И осмотрел пейзаж вокруг.
- Не сон, так значит правда, всё же...
Алистер вышел из стены.
- Ты вступишь в орден тайной ложи.
Успеть к собранью мы должны.
***
Седлать коня спешит Уильям.
- Ты обретёшь потом всесилье,
Страницы книги прочитав
Среди полуночных дубрав.
Я в мир вернусь, мы будем править.
Ты хочешь быть великим ведь?
И в независимой державе
Желаешь властвовать? Ответь!
- Я потерял и путь, и веру,
Когда ты был пронзён мечом.
Затем страстям забыл я меру,
И власть твоя казалась сном.
Ты открывал мне тайны в детстве,
Водил среди миров иных,
Но я затем не верил в них.
И чары, взятые в наследство,
Скрывали ключ, дорогу, средство.
Но путь отныне обретён.
- Ты видишь этот горный склон?
Дорога к тайной цитадели
Среди лесов лежит во тьме.
***
Уснули в лунном свете ели
На диком северном холме.
В округе разлита прохлада.
А гул копыт смыгчают мхи,
Где шишки падают ольхи.
Внизу - журчанье водопада.
В тумане - горные громады.
И вот вершина, и врата,
И цепь подъёмного моста.
Величье храма с витражами
Ажурной готики в лесах
Ему внушают тайный страх.
Но вот уже под небесами
Звучит волшебными ладами
Орган с загадочных высот.
Чарует хор многоголосьем.
И чуден вид, и грандиозен
В сияньи тех подлунных нот.
Он постучал в кольцо дверное.
Был мост опущен, вышли двое.
- Как Вас представить братству, сэр?
- Уильям Алистер МакЛелланд.
Немалый путь мной был проделан.
Среди метаний и потерь.
Хочу служить отныне братству,
От жизни прошлой отказаться.
Служенье - цель моя теперь.
И, доложив о нем магистру,
Ему открыли в братство дверь.
Звучат органные регистры
И отдалённо барабан.
У входа - каменный фонтан
И благовоний фимиам.
Дорожки света льются храмом.
Оконные витые рамы
Сияют блеском витражей
И отражением свечей.
Двумя рядами в капюшонах
Стоят вельможи за столом,
И пляшет свет на медальонах,
Играя ордена гербом.
И вот магистр Томас Грэнвиль
Обходит доблестных владык.
- Вела сюда ли добродетель,
МакЛелланд, Вас, иль мести лик?
- Я мстить, магистр, не привык.
Мне важен только поиск истин.
- Блажен лишь тот, кто бескорыстен.
А мудр тот, кто справедлив.
Пройти Вам нужно испытанья
Они ведут к вершинам знанья.
Я верно понял Ваш мотив?
Готовы ли повиноваться?
Я знаю: гордый нрав шотландский
Повиновению претит...
- Не вознамерюсь я сдаваться.
Я твёрд и стоек на пути.
К Уильяму подходит стража,
Связали руки за спиной.
И вывел прочь его конвой
Без малых объяснений даже.
Надев повязку на глаза,
Его ведут без ориентира.
Ступени вниз, промозгло, сыро.
Засов задвинут. Два часа
Проводит он в сырой темнице.
Сумел уже освободиться
Сорвать повязку, рассмотреть,
Но в полутьме лишь стены ведь.
Как вдруг - неясное мгновенье -
Змеи послышалось шипенье.
Вокруг темно, не увидать.
Лишь капли падают опять.
Явился вдруг ему Алистер.
Слова заклятий произнёс.
Спастись от смерти удалось.
К утру два стража и магистр
Открыли дверь. - Уильям, Вы
Прошли успешно испытанье.
Не все бы справились, увы.
Но ждёт второе Вас заданье.
Идут по лестницам наверх,
Затем наружу прочь из храма.
Открылась моря панорама.
Шумит над волнами орех.
Вокруг - туманные утёсы.
И холод ветренный несносный.
Уже Уильям на краю.
Глаза завязаны повязкой.
Вот он прислушался с опаской.
- Доверьтесь волнам и чутью,
Когда решенье в силе Ваше. -
Звучит по ветру голос стража.
Связали руки за спиной.
- Опасность внутреннее зренье
Откроет Вам без промедленья. -
Услышал голос он другой,
Шаги и ветер, лязг оружья
И птицы крик над леса глушью.
Прикосновенье острия
Он ощущает у лопаток
Меча магистра, не копья
Второго стража. Миг был краток,
Но Вильям осознал уже,
Что он на самом рубеже
Огромной пропасти над морем.
И камень первый с рёвом скорым
Уже скатился из-под ног.
И страх огнём его обжёг.
Сильней меча прикосновенье,
А дальше - долгое паденье
И плеск холодный ледяной,
Где ветер борется с волной.
Сомкнулась вдруг над ним пучина.
Уж нет повязки на глазах.
Но всё вокруг неразличимо.
Водоворот и шум в ушах.
- Воде доверься и верёвку
Ты перетрёшь о камень ловко.
Спасенье - там, у острых скал. -
Отца он голос услыхал.
Всё было так, как он сказал.
И выплыть нечто помогало.
Уже на суше. Ветер. Ранен.
Рубашка белая - в крови.
Магистр - снова визави.
- Прошли успешно Вы заданье.
Но ждёт Вас третье испытанье.
- Сейчас?
- Бессилье Вам претит?
Закрыл Уилл рукой раненье
И принял равнодушный вид,
Пытаясь как-то скрыть презренье.
***
Ведут в подземный лабиринт.
Уильям хоть уже не связан.
Мосты, скалистые террасы -
Подобье грота и руин.
И видно много тонких лестниц,
Полуобрушенных слегка.
Уильям осмотрел окрестность.
Шумит за стенами река.
- Найдите верную дорогу,
Решает жребий: жизнь иль смерть. -
Но вы спасаться мастер ведь. -
Промолвил страж надменно строго.
За ним закрыли дверь на ключ.
Мерцает факел - светлый луч
В сырой пещерной тьме зловещей.
Он видел сон когда-то вещий.
В нем голос звал: "Освободи..."
И влёк куда-то к водам вниз рок...
Отца возник знакомый призрак.
- Я укажу тебе пути.
Мой дух был заперт здесь в пещере.
Ты видел сны, но им не верил.
Меня магистр наказал.
И после смерти этот зал
Мне был тюрьмой, бродил я тенью.
Я знаю каждую ступень,
Тебя спасу я от паденья.
А ты мне долг вернёшь взамен.
Они прошли по лабиринту
Среди лиан, среди мостов.
Стеблями лестницы увиты.
Туман - подобье облаков.
Спустились вниз - на дне пещеры
Блестит подземный водоём.
Должно быть, рядом - выход, двери,
В тумане скрытые густом.
Уильям спешно осмотрелся.
Отец исчез куда-то вдруг.
А по воде прошёлся круг.
Всмотрелся он из интереса
И чей-то голос услыхал:
- Оставь, Уильям, всё земное,
Печали, долг и груз присяг.
Предайся вечному покою.
От мира ты устал, ведь так?
Вглядись в бездонные глубины.
И увидал он в них картины
Весны и радости без бед.
Там были счастье, радость, свет.
И люди в белом одеяньи
Манили вглубь своим сияньем.
Но вдруг он явно ощущает,
Как на плечо легла рука.
Виденья - в дымке уж слегка,
А он стоит на самом крае.
- Пройду я ныне до конца.
Звучало эхо в сталактитах. -
Не смейте звать к себе отца.
- Тут души мечутся убитых.
Сказал Алистер. - Прочь идём.
Обходят дымный водоём.
Затем ступени, путь короткий.
Поодаль чуть видна решётка.
Открыл замок он остриём.
Вот тайный ход, дверной проём.
Поднялся вверх, он снова в зданьи.
Покинул жуткие места.
Прошёл и третье испытанье.
Попал он в орден, в зал суда.
Прошёлся длинным коридором.
Магистра там за разговором
С одним помощником застал.
Грэнвиль не выдал удивленья,
Промолвил только поздравленья
И пригласил в собраний зал.
***
Стоят в плащах и капюшонах
Людей два ряда посвящённых.
Сомкнули аркою мечи -
К трибуне Вильям шёл под ними.
На книгу в отблеске свечи,
Устава братства на латыни,
Он руку быстро положил,
Прочел торжественно присягу,
Собрав едва остаток сил
При свете свеч под братства стягом.
Его приветствовал весь строй.
Звучал орган как свет над тьмой.
Затем собранье было братства.
Кому-то снова приговор
Был вынесен за ренегатство.
И ждал виновного костёр.
Когда все люди расходились,
Отвлёк от дум чужой вопрос.
- Дурак опять попал в немилость.
Видали Вы таких небось? -
С французским северным акцентом
Сказал Уильяму шатен.
- Не смейтесь, ведь судьба моментом
Меняет роль в театре сцен.
- Скажите: дар или проклятье
Играть судьбой, как сэр Грэнвиль?
- Одно могу уж точно знать я:
Вам не дано, не хватит сил...
- Обманчив вид, поймёте вскоре.
Я Дуглас Джонатан Монтгомри.
Знакомы будем. Ваш черёд...
- Я на присяге представлялся.
- Не помню всех, кто посвящался.
Иных довольно мне работ.
- Меня все знают. - Молвил Вильям.
- Из-за отца? Не позабыл я
Рассказ о краже книги той.
Вы здесь - затем же? - Вот несчастье! -
Наглец махнул и рассмеялся.
Ударил Вильям тут его.
[ДУГЛАС]
- А Вы глупец! Иные средства
Пускает в дело большинство.
Не с тех Вы начали приветствий.
- Я не боюсь тут никого.
Терять уж нечего, поверь мне.
- Я знаю чувство той потери.
Я также потерял отца.
Такие в этом братстве меры,
Один приказ у подлеца.
Но я с магистром поквитаюсь
И место оного займу. -
В глазах его блеснула ярость,
Насмешка - маскою ему
Служила, будто бы формальность,
Скрывая ненависти тьму.
- Вы не покинете обитель.
Запрет на выезд выдан Вам.
Теперь Ваш дом - вот этот храм.
- Приказы пишете, сэр, Вы те ль?
Мне Ваше слово - не указ.
- Узнайте сами у магистра.
И прочь пошёл Уильям быстро.
За коридором коридор.
Давно минуло заседанье,
Но звук органа в целом зданьи
Не покидал высот простор.
Решил взглянуть он, кто играет.
Открывши дверь, заходит в зал.
И там магистра увидал.
И удивленью нету края.
Небесных звуков волшебство
Зовёт внимать: гобоям, флейтам,
Регистрам разным в полумгле там.
И совершенно мастерство.
Луна плывет за облаками,
Но лишь меняется мотив, -
И ночь зовет дожди ветрами.
В магистра нотах был призыв.
Он тайно заклинал стихии
Импровизацией своей.
И скрипку брал затем скорей -
Струились воды дождевые.
Бессильно ночь рыдала лишь.
А не играет - снова тишь.
Стоял, как будто под гипнозом,
И слушал музыку Уилл,
И видел власть незримых сил,
Когда в ночи сверкали грозы.
Прекрасней звуков не слыхал
Он никогда, чем те, что ныне
Будили шторма дикий вал,
Срываясь с окон на вершине.
И вот магистр доиграл.
- Всё так, без стука и без спроса,
Как твой отец, ты входишь в зал...
- Что Вы играли - грандиозно. -
Уилл восторженно сказал.
- Сыграй и ты сейчас, Уильям.
Магистр место уступил.
Бросало в жар раненье сильно,
Что он недавно получил
На испытании в ночи.
Но вот коснулись клавиш пальцы,
И он забыл про боль и жар.
И вспомнил: детство, тайну чар
И то, что стало забываться...
Отец открыл ему секрет,
Что можно музыкой и волей
Лечить раненье на раздолье,
Призвав ветра и лунный свет.
И он вложил всю силу в ноты,
И легче стало в тот момент.
Блистало зарево восхода.
Раздался аккомпанемент.
Магистр взял смычок и скрипку,
И трель звучала соловьём,
Затем мелодия ручьём
Текла и вкрадчиво, и зыбко
Туманом средь шотландских гор.
И солнцем отвечал простор.
Зачем-то вспомнился друг детства.
На скрипке Август де Шарон
Играл мотив знакомый кельтский.
И стаи птиц, и горный склон,
И водопада перезвон
Звучали пением на струнах
Среди ночей парижских лунных,
Когда оркестр отгремел.
И этот профиль в полутьме
Напоминал ему о прошлом,
О дружбе, времени хорошем.
Он забывал и месть, и страх,
И кровь отца на тех руках.
Магистр был тем человеком,
Кому хотелось доверять,
Стоять пред ним в почтеньи неком,
Кинжала спрятать рукоять.
Учиться мудрости мечталось,
Забыв и горечь, и усталость,
Общаться, тайны открывать.
Но тяжка прошлого печать.
- Магистр, нужно мне по делу
Сегодня ехать во дворец.
- Покинуть ордена пределы
Не можешь ныне на заре.
Ты должен быть в библиотеке,
Трактаты братства изучать.
Тома от альфа до омеги
Своей рукой переписать.
Ты писарь ордена отныне. -
Сказал магистр на латыни.
Уильям вышел быстро прочь,
Пытаясь ярость превозмочь.
Он тайный ход сегодня ищет:
Обходит храма каждый зал
И келий скромное жилище,
Идёт по лестнице в подвал.
И странный звук он услыхал,
Как будто кто-то тихо свищет
Из подземелья в ранний час.
Всё выше, резче, громче, чище...
Затем раздался флейты глас.
Лились восточные рулады
Среди шипенья злого змей.
И эхом вторили аркады.
Взглянул в одну он из щелей.
Сидел вальяжно по-турецки
В плаще какой-то человек.
И капюшон на голове
Мешал узнать тот профиль светский.
Вокруг - собрание гадюк
И тайных знаков странный круг.
- Вблизи куда ведь интересней! -
Раздался голос. - Заходи,
Когда пришёл. Мне будет лестней
Играть ценителей среди...
Вошёл Уилл туда несмело.
Снимает Дуглас капюшон
И говорит: "Ну что, МакЛелланд,
В мою ты тайну посвящён.
Не разболтай, смотри, магистру,
Иль с ним конец разделишь быстрый...
Собранье братства - через час.
Увидимся среди террас.
Узнал - теперь ступай отсюда.
Я дважды повторять не буду..."
Шипенье громкое гадюк
Со всех сторон звучало вдруг.
***
Светило солнце утром ранним.
Весь орден в зале для собраний
У мест своих магистра ждёт.
Уж затянулось опозданье.
Шептались стражи у ворот.
Был Дуглас Вильяма соседом
За длинным буковым столом.
- Предстанет ли перед советом?..-
Шепнул Монтгомри со смешком.
Уильям пристально взглянул
На наглеца. Открылись двери.
Поднялся в полном зале гул.
- Кто объясниться здесь намерен? -
Вошёл магистр с парой змей
В руках под блеском витражей.
- Найдём виновного мы вскоре. -
Промолвил деланно Монтгомри.
Кто предал Вас, тот предал храм.
Момент для ордена тревожен.
Магистр вынул меч из ножен,
Гадюк на стол швырнул и там
Рассек двух змей он пополам.
- Предатель новый в тайной ложе.
И будет он сейчас допрошен.
Уильям... - Грэнвиль произнёс.
Имею к Вам один вопрос.
Зачем Вы здесь? Такая низость!
Считали, я - не начеку?
Отцу подобно, книгу выкрасть
Хотите в доблестном кругу?
- Магистр, мстить бы Вам желая,
Я Вас бы вызвал на дуэль.
Зачем мне змей лихая стая,
Когда б манила мести цель?
Хотите - в честном поединке
Сразимся ныне на мечах?
Едва заметные смешинки
Мелькнули в Дугласа глазах.
И он сказал: "Довольно крови.
Откуда змеи у него?
МакЛелланд вряд ли змей наловит.
Он любит дам и щегольство."
Уильям взял того за ворот -
Удар наотмашь по лицу
Пришёлся кстати наглецу.
И пыл острить был переборот.
Ударил Грэнвиль по столу -
Погасли свечи в канделябрах.
- К чему радор? Он сеет мглу.
Кто подл, тот точно не из храбрых
И не из дерзких точно он.
Не смейте драться в стенах братства.
Велит быть мудрыми закон.
С уставом нужно всем считаться.
Я Вас собрал не ради змей.
Дела имеются важнее,
Чем все дурацкие затеи
И подлецов, и бунтарей.
Растёт народа притесненье.
Виной всему - два короля.
Устроить мы должны сверженье -
И станет вольною земля.
Дружны в конклаве нашем страны -
Шотландцы все и англичане.
Нас - ныне поровну, притом,
За этим буковым столом.
Не выполняет пакт союза
Король шотландский Баллиоль.
Сопротивленье дерзко столь,
Что помогают им французы.
- МакЛелланд, Ваши ведь друзья? -
Заметил Дуглас, развалившись.
- Уймитесь! Повторяю я! -
Сказал магистр тоном выше. -
Иль подсудимых ждёт скамья!
Наглец усмешку скрыл, притихши.
Магистр ровно продолжал.
- Я оглашаю на весь зал
Проект великих дел державных:
Объединенье стран на равных.
Проголосуем ныне. За? -
Две трети зала поддержали,
Мечи подняли, и на стали
Сверкнула света полоса.
Прошелся тихо слабый ропот.
- И кто возглавит сей союз? -
Вопрос был тих и слишком робок.
- Не ты уж точно, поручусь! -
Сказал Монтгомри, рассмеявшись. -
Я поддержу решенье Ваше,
Магистр, но и правда, кто?
Средь стен он нашего шато?
- Средь братства стен на высоте гор
Я оглашу вам свой секрет.
Втрое имя мне - МакГрэгор.
И клан мой правил много лет. -
Сказал магистр. - По закону
Имею право на престол. -
Кто "за"? - Спросил он церемонно.
Две трети вновь - за смену трона.
А кто-то молвил: "Произвол!
Монарху служите вассалом
И предаёте в тишине.
Уйти позвольте ныне мне.
Я отзываю перед залом
Присягу ордену свою.
Я больше здесь не состою!"
- Конечно! - Произнёс магистр. -
Вольны Вы клятву отозвать.
Верните ордена печать
И подойдите, бургомистр.
Рукопожатье на прощанье -
Свободны Вы от обещанья.
Тот быстро подошёл к магистру
Грэнвиль пожал ладонь, молча.
И оцарапал невзначай
Он перстнем руку бургомистра.
Отдёрнул руку и к дверям
Тот поспешил покинуть храм.
Как вдруг он резко пошатнулся,
За край стола схватился вдруг.
Позвал на помощь кто-то слуг.
Упал, не дышит, нету пульса.
Шепнул Монтгомри: "Быстрый яд.
Сильней змеиного стократ..."
***
Уильям жил в библиотеке
С тех пор, как был окончен съезд.
Не изъявлял давно протест.
Уже магистр - новый регент.
Куда-то Дуглас вдруг исчез
И дух отца. Тоска без края.
В окно Уилл смотрел на лес.
Туман осенний, птичья стая.
Свобода в мареве небес...
Пришёл к нему магистр как-то
И лишь поставил перед фактом.
- Покинуть орден можешь ты.
Свободный выезд объявляю.
Я оценил твои труды.
В твоих глазах - печаль большая.
В тиши трактаты пишешь лишь.
Со мною уж не говоришь.
- Монарха отвлекать не смею.
Мне не пристало. Писарь я.
Спустился он, прошел аллеей,
Седлал в поспешности коня.
Ему навстречу Дуглас едет.
- И где ты был?
- Скучал, видать?
Ты потерял свою печать.
Возьми обратно. Сник и бледен...
Не хочешь драться, что с тобой?
- Не знаю, что там со страной...
- Ты был советником монарха,
Теперь остался не у дел.
Не возвращайся в стены те,
Живи без прошлого и страха,
Иль позабудь дорогу к нам.
Предателей не терпит храм.
***
Был дом Уильяма обыскан.
Оставил Дуглас все вверх дном.
Украл печать, сжёг переписки.
МакЛелланд перед королём
Прослыл предателем, врагом.
Монарх - давно в тюрьме английской.
Приказы земли отобрать
У многих из шотландской знати
Легли не стол с одной печатью.
Под ними - Вильяма печать.
Не оправдаться, не вернуться.
Не с ним уже друзья-французы.
Земля отобрана у них
Средь гор Шотландии крутых.
Уже он дома средь погрома.
В камине дров отныне нет.
Из окон смотрит - и знакома
Карета вдруг. Элизабет.
Её любил всегда одну лишь,
Но англичанкой та была.
Скрывал он титул и дела.
Иначе как же тут поступишь?
И представлялся ей певцом,
Артистом Англии незнатным.
И вот она перед крыльцом
В наряде пышном и богатом.
Его привычно обняла.
Хотел забыть свои дела
В минуту ту и с ней уехать,
Но стало вдруг не до того.
Любви предаться ли утехам,
Когда манило колдовство?
Чем больше он отца не видел,
Чем дольше тайную обитель
Не покидал, сильней желал
Прочесть листы старинной книги,
Поднять штормов девятый вал,
Разрушить мерзкие интриги
И стать правителем великим,
Вернуть отца, и время вспять
Веленьем слова обращать.
Покой не дарят звезды ночи,
Любовь растаяла, как сон.
Призвать он дух отца лишь хочет.
Поставить жизнь свою на кон.
***
Уильям снова едет в орден.
Вечерний съезд. Все собрались.
Магистр молвит о народе,
О праве, равенстве, свободе.
И благородна целей высь.
Затем велит казнить шотландцев,
Кто отказались подчиняться.
Приказы нужно подписать,
Поставить Вильяму печать.
Его тревожат те приказы.
Собрал он кипу тех бумаг,
Закрылся в келье, кое-как
Разжег камин и бросил сразу
Туда доносы, письмена
(Друзей там были имена),
А заодно и братства рясу.
На стол швыряет медальон
С гербом конклава также он.
Открыл окно и силой мысли
Взывает к призраку отца:
"Настал тот час. Прошу, явись мне.
Мне дай советы мудреца.
Веди меня к сакральной книге.
Тебе верну я клятвы долг.
Я спас людей и сжёг улики."
Белее стал тумана шёлк,
И голос птиц под храмом смолк.
Уже присутствие он слышит.
Знакомый холод ближе, ближе.
Рука ложится на плечо.
Он обернулся со свечой.
Алистер в мантии, с мечом
Стоял, окутанный сияньем.
- Ты путь избрал, ну что ж, идём. -
Отец промолвил с пониманьем.
- Я укажу тебе тайник,
В котором власть над книгой книг.
Они прошли по коридору,
В другое ордена крыло.
И там предстали арки взору,
Колонн огромное число.
- Сегодня лунное сиянье,
Что витражом преломлено,
Укажет путь к вершинам знанья.
Смотри на стену - вот оно.
Вот барельеф - обычный с виду.
Вершина этой пирамиды -
Подвижный камень на стене.
Коснись, доверившись луне.
Затем на два у основанья
Нажми - и дверь отворена.
По белым плитам в сердце зданья
Пройди за книгой, там она.
Там пол - как шахматное поле,
Везде под чёрными - капкан.
Поведал я секрет символик
И подземелья тайный план.
Уильям сделал, как велели.
Минуя смерть, отвергнув страх.
Уходит с книгою в руках.
И близок выход, он - у цели,
Но преградил дверной проём
Ему Монтгомери с мечом.
- Я знал, зачем ты здесь! Окончишь
Свой путь ты так же, как отец.
- С моей дороги прочь, наглец!
Вот лязг оружий сердце ночи
Пронзил и стал безумней, звонче.
Они неистово дрались.
И оглашалась эхом высь.
Его врагу пощады нету.
Ещё задолго до зари.
Мечом пронзён Монтгомери.
Уильям спрыгнул с парапета.
Проклятье бросил Дуглас следом,
Сулив ему расплату, беды.
Уильям отвязал коней,
На одного вскочил скорей -
И мчится прочь. За ним - погоня.
Но знает: смерть его не тронет.
Алистер - с ним, укажет путь
И легче будет ускользнуть.
- На остров Скай, в моё именье
Спеши. Не знает замок тот
Никто в конклаве. Там - спасенье
За неприступностью ворот.
А на пути читай заклятья,
Взывай к ветрам, дождям, грозе.
Могу погоню увидать я,
За много миль те скачут все.
Размоют след сегодня ливни,
И потеряет братство нить.
Магистра власть не эффективна,
От чар его могу сокрыть.
Без книги он узнать не властен
И отвратить свои напасти.
***
В дороге дни - под стягом веры
Отцу, он - верный проводник.
В руках - страницы книги книг.
Недолгим отдыхом в пещерах
Уильям заменяет сон,
Бывает редко утомлён.
Он скачет, видя близость цели,
Минуя скалы и ущелья,
И водопады, и ручьи,
Перебирается на остров.
С отцом в пути легко и просто.
Владенья знает он свои.
Уж виден замок за вратами.
У моря он, туман вокруг.
И рядом поле за дубами,
И мегалитов древний круг.
И в центре там, склонясь над книгой,
Колдует Вильям день и ночь,
Судьбу пытаясь превозмочь
И силой овладеть великой.
Отец пред ним всегда стоит.
Штормов неистов дикий вид.
И круг магический пылает
Средь мегалитов у руин.
И в центре - ветра властелин,
Уильям бурю заклинает.
***
У книги множество страниц.
Она - древнее Атлантиды.
У власти много разных лиц
И магии различны виды.
Уильям - в практиках опять
С мятежным пылом вольнодумца.
И всё желает он узнать,
Алистер - в мир скорей вернуться.
И вот Уильям пожелал
Узнать всю цепь реинкарнаций.
Отцу не хочет подчиняться.
Выходит часто он в астрал.
И вот он видит Древний Рим,
Колонны с блеском золотым.
Дворец, украшенный богато
Рядами венценосных статуй
Титанов и кариатид,
Блистал под солнцем Рима златом.
И восхищал прекрасный вид.
Казалось, нимфы и сатиры,
С картин готовые сойти,
Со стен смотрели на кумира,
За кем иные шли вожди.
Божественный великий Юлий -
На троне важно восседал.
Народ гудел, как будто улей.
О нём шептался полный зал:
Сенат, патриции, плебеи.
И рассыпались в похвалах
Одни, сравнений не жалея;
Другие, глаз поднять не смея,
Его кляли во всех грехах.
И вот в тяжёлых кандалах
Ввели два стражника в ту залу
Раба, кто, отвергая страх,
Сражений выиграл немало.
Алистер - Цезарь, император,
В венке лавровом на челе,
В пурпурный тоге, в цвете лет.
При нём - почёт триумвирата.
Уильям - тот презренный раб.
Он - гладиатор, ранен, слаб.
Промолвил стражник как оратор:
- Он отказался выходить
Пред вами, Цезарь, на арену.
- Он чужестранец, стало быть? -
Алистер вопрошал надменно.
- Да, верно. Знают все о том,
Что родом он из Карфагена.
- Галерным будет он гребцом.
- Я никогда не буду пленным,
Пускай в цепи сейчас стою,
Но волю не сломить мою.
- Я вижу, ты стремишься к правде.
Как звать тебя, наглец?
- Я Клавдий.
И пред тобой не преклонюсь,
Хоть на челе твоем сто лавров,
С богами делишь кровность уз,
Но ты поборник ложных нравов.
Народ не ценен для тебя.
Воюешь ради жажды славы.
Живешь, о павших не скорбя.
И разоряешь все державы,
Дабы тебя запомнил Рим.
Но ты ведь не непобедим.
Ты смертен средь земных иллюзий,
Поклонов и почтенья их -
Людей богатых и простых .
Ты верен славе, будто музе,
На миг которая дана...
- Ты просто раб, а не оракул.
И не имеешь силу мага,
Судьбу мне дабы предрекать.
Сегодня выйдешь на арену
В последний раз, но а потом
Галерным будешь ты гребцом. -
Промолвил Алистер надменно.
***
Шумел безумный Колизей.
Толпа всегда хотела зрелищ:
Боёв зверей, боёв людей,
А кто бойцы - народ несведущ.
Край неба золотил закат.
До смерти с тигром бился Клавдий.
Был зверь пронзён у самых врат.
Плеснуло кровью по ограде,
За коей Цезарь восседал.
- Еще бойцов! - Он приказал,
Как будто бы с вершины мира.
Сверкали копья и секиры
И важных зрителей венцы.
И выходили на арену
На битву с Клавдием бойцы.
И гладиатор бился гневно,
Подчас на Цезаря смотря.
Он отнял много, дерзновенно,
Увез его из Карфагена.
Закат и каждая заря,
Галеры, мачты, якоря -
Напоминали тягость плена.
И снова бой. И вот предел -
И снова победитель - Клавдий.
Он пару бездыханных тел
Переступил, минут не тратя,
И после громко произнёс:
- Я вызываю триумвира
На бой сегодня, Цезарь, Вас.
Спектакль сей - прекрасный шанс
Размяться перед скукой пира.
Вы - всем пример, иль просто трус?
Под свист толпы поднялся Цезарь
И молвил: "С вами я дерусь
Как с наглецом, из интереса".
И вышел он из-под навеса,
И обнажил кинжал и меч.
Блеснули яростно эфесы,
Доспехи звоном пали с плеч.
- На смерть! На равных! - Зло промолвил
Сейчас же Клавдий.
- Жаждешь крови? -
Ответил Цезарь. - Так пролей!
Клинки скрестились двух мечей.
И Клавдий оттолкнул ударом
Врага - кинжалом тот взмахнул
Под вой толпы и ветра гул.
Незримым росчерком, как чары,
Он пролил наземь кровь раба.
Порез специально неглубокий
И рядом с сердцем.
[ЦЕЗАРЬ]
- Что же проку,
Когда вас бережет судьба?
И вновь сошлись клинки. Теперь уж
Кровь триумвира пролилась.
Плечо саднила рана.
[КЛАВДИЙ]
- Веришь
В судьбу, удара не боясь?
- Один - один! - Ответил Цезарь. -
До смерти боя хочешь ли?
- Стереть тебя с лица земли!
- Я сын богов. И без сомненья
Не кану в воды я забвенья.
А ты помилован судьбой!
До первой крови этот бой! -
Промолвил Цезарь. - Не желаю
я убивать сегодня.
[КЛАВДИЙ]
- Стой!
[ЦЕЗАРЬ]
- И так тебе уж честь большая:
"На равных" дрался ты со мной.
Под крик и шум аплодисментов
Уселся Юлий на свой трон.
И подал знак для претендентов
На бой, а Клавдия в цепях
Вели оттуда прочь под грохот
Мечей бойцов, презревших страх,
Под вой зверей и знати хохот,
На бой смотревшей каждый раз
Как на смертельно-глупый фарс.
***
И вот уж Клавдий на галере.
Опять цепей несносен плен.
Слыхал он весть, уже уверен:
Плывут по волнам в Карфаген.
Одно преследует желанье:
На берегу поднять восстанье.
Пьяны от боли и вина
И муки, выпитой до дна,
Рабы смеются зло и дико
Под надзирательские крики,
Когда стегает спины плеть.
Бояться им ли умереть?
Кто умирал - кричали зло:
"Ему сегодня повезло
В неволе больше он не заперт!"
Его бросали тело за борт.
Шторма и бури пережили
Не все конечно. Вот две мили -
И берег Карфагена уж
По курсу. Прибыла галера.
Виднелся лес, немая глушь,
Где часто рыщут флибустьеры,
Сойдя на сушу с корабля.
Гребцы воскликнули: "Земля!"
И судно закрепило якорь,
Спустили шлюпки, и рабы,
Про боль и жажду позабыв,
Перебирались в них вполшага -
По десять человек в цепи.
И вот он - долгожданный берег.
И лес на склонах темных гор.
Неволю долго шагом мерить
Не собирались с этих пор.
Ветвился лес. Они всё выше
В цепях идут, лелея план.
Людской безумный караван.
Два надзирателя притихши
Под ноги смотрят. Тропы там -
Над самой пропастью на морем,
Где ветер мечется простором.
Вела дорога под уклон.
Двум надзирателям на шею
Рабы накинули ту цепь,
Которой скованы. "Скорее!
Ключи!" - С безумством на лице
Они отняли ключ к свободе,
Столкнули в море пару тел
Своих мучителей и цепи,
И рабский заодно удел.
Свободы вздох великолепен.
Ликуют бывшие рабы,
Теперь - хозяева судьбы.
Забрав оружие и вина
У надзирателей, идут,
Горланят песни на латыни
У каменных отвесных груд.
Дней десять или две недели
Они бродили, жгли костры.
И планы строили и пели
О вольный днях лихой поры.
И как-то сидя у костра
Гераклион спросил: "По правде
Куда еще податься, Клавдий,
Как не в пираты? Жизнь щедра
Ко смелым и отважным только.
[КЛАВДИЙ]
- Искать величия осколки,
Чужое вечно отнимать?..
[ГЕРАКЛИОН]
- А из чего нам выбирать?
У нас отняли всё когда-то.
Покинул берег я Эллады
Как римский раб. Мне было пять.
Чужое заберу как плату.
И мне не важно у кого.
[КЛАВДИЙ]
- Мне грабить персов и арабов
Да невиновных - не по нраву.
К чему пустое воровство?
Другое - наказать виновных.
Хочу вернуться снова в Рим.
И драться с Цезарем на копьях.
- Своей ты местью одержим!
А нам что делать предлагаешь?
- Решайте сами. Мне пора.
Пожали руки у костра.
- А передумать не желаешь?
- Нисколько. – Клавдий прочь побрёл.
А за спиной опять шумели,
Дрались, смеялись, пили, ели.
А он стремился в Карфаген,
Найти забытый старый город.
Он помнил башни белых стен,
Ворота и за ними горы;
Как в детстве римский легион
Его похитил с сотней пленных;
Пожары, умиравших стон
И сотни стражников надменных.
Пылал высокий бастион.
Горел пожаром небосклон.
А город выстоял в осадах?
Выходит Клавдий на простор.
Что видит он со склона гор?
Все небо - в бликах розоватых.
Заря. Пожара нет. Зола.
Давно сгорело всё дотла
Или недавно? Нестерпимо
Касаться прошлого опять.
- Мне слишком больно вспоминать,
Всё то, чего уж нет в помине. -
Сказал он тихо на латыни
И прочь побрёл назад к "своим".
Они все также пили, пели,
И дальше "завтра" не смотрели.
Он рядом сел и вспомнил Рим.
- Я очень рад, что ты вернулся. -
Ему сказал Гераклион.
И все о корабельном курсе
заговорили, даже он.
***
Итак, непобедимый Клавдий,
Лелея планы, мести ради,
Сумел добраться снова в Рим.
Колонны белые, аркады
Пленяли зрение пирата.
Простор велик, необозрим.
Закат погас - и канул Рим
Во тьму и марево прохлады.
Пробрался Клавдий в зал сената.
Собранье, Цезарь - посреди.
К нему с прошеньями подходят:
И знать, и люди из народа.
И вот всё замерло в груди -
Кинжалы за спиной сжимают
Людей примерно тридцать пять.
Глаза надменностью сверкают.
Как отказался принимать
Прошенья Цезарь их - наносят
Они удары остриём
И прочь бегут. Вослед - угрозы.
И Клавдий в шуме роковом
К нему подходит.
- Что же, Цезарь...
Конец тебе я предрекал!
- Все предсказанья бесполезны.
Пришёл и ты вонзить кинжал?
Удар за Клавдием последний,
Фатальный. Да, а что затем?
В пираты снова. Ветер летний.
Желанье вечных перемен.
***
Недолго плавали корсары,
Схватил их быстро римский флот.
Они не избежали кары.
Галера. Тут один исход.
Уильям помнил как плетями
Стегали Клавдия, когда
Он весловал. Как Рима знамя
Несла бурлящая вода.
Последний плеск тяжелых вёсел.
Фатальный по спине удар,
И принял смерть гребец как дар,
В пучину кем-то сброшен чтО сил.
И тело увлекла вода, -
Гребцы галерные кричали.
А море полнилось лучами
Дневного солнца, как всегда.
***
Уильям вышел из астрала
И в круг из рун метнул кинжал,
Как будто Клавдием вдруг стал.
И ненависть его сжигала.
Кому он должен помогать?
Тому, кто там обрёк на муки?
Желает мести он опять.
К ветрам воззвал в ночной округе.
Разжег костёр, призвал отца.
На тайный знак напротив встали
Они подальше от крыльца.
Во взглядах - блеск острее стали.
Рассек мечом тогда ладонь
И пролил кровь свою в огонь
Уильям, драться с ним желая,
И в мир людей призвать опять,
Того, в ком сила неземная
И рока тайная печать.
За руку призрака держав,
Своей он силой с ним делился,
Стихии силой средь дубрав.
И отвечали громом выси.
Виденья снова начались,
И он промолвил: "Берегись!"
***
Тянулся лес. Как будто стрелы,
В ночи пронзали небо ели.
Но даже яркий свет луны
Не трогал леса глубины.
Увиты корни белой дымкой.
И бродит кто-то невидимкой.
Ведут охоту волки там -
Вервульфов-оборотней клан.
Давно боролись люди с ними.
И вожака пугало имя
Инг'Вейн (Алистера душа).
И вот у горного кряжа
На дикой северной поляне
Уже мужчины собрались,
К богам своим взывали в высь,
Как повелось в старинном клане.
Они носили тайный знак
На коже, будто бы охранный.
Его боялся вряд ли враг.
Смешон волкам их путь обманный.
Собранье было у костра.
Сейчас клеймить была пора
Того, кто знал пути ночные
И на охоту шёл впервые
В шестнадцать лет. В пору сию
И Кристобалю Монтегю
Шестнадцать полных исполнялось.
И ритуала запоздалость
Не допускалась никогда.
- Зачем на них вести охоту
Среди полуночных долин? -
Спросил у клана младший сын.
- Людей убили те без счёта.
- А чем тогда мы лучше их?
- Они - не просто волки, сын мой,
Вервульфы - оборотни. В них
Иная кровь; с невыносимой
Безумной жаждой крови те
Ведут охоту в темноте.
Отец чертил кинжалом грани –
Шестнадцать граней на земле
Звезды магической во мгле.
И каждый, кто был в этом клане,
Воссел на каждый из лучей
Вокруг огня.
- Никто не ранен? -
Спросил отец. - Мне нужно знать
Пред тем, как ритуал начать.
Вервульфов манит кровь людская.
Мятежный юный Кристобаль
Глядит за пламени завесу
На кромку призрачного леса.
В руке ножа сверкает сталь.
В огне каленое железо
Держал отец его, Альбер.
Но видит сын на кромке леса
Виденье – буквы две "А.Р."
Клеймо, похоже, наготове,
Но не желает он клейма.
Сжимает нож – и капли крови
Родной земли вбирает тьма.
[КРИСТОБАЛЬ]
- Исподтишка я не охочусь,
Желают битвы - пусть придут
На равных драться этой ночью.
Мы встретим их всем кланом тут.
«Что сделал ты?» – Он слышит крики,
Но пред глазами уж туман.
Все будто тени, все безлики,
«Нет, поздно! – Шепчет где-то клан. –
Уже с огнём соприкоснулась
Людская кровь – он сам не свой!»
Земля как будто содрогнулась,
Ворвался в ночь протяжный вой.
Из леса мчится волчья стая.
Глаза горят, во тьме сверкая.
- Вервульфы это! Всем назад!
Они спешат на запах крови.-
Отец промолвил, наугад
Удары отражать готовясь.
Клинки в тумане заметались.
Со стаей волчьей бьётся клан,
Но не боятся волки ран,
В глазах зверей сверкает ярость.
- Смотрите, этот - без клейма! -
Слова услышал и рычанье.
И прояснилось вдруг сознанье. -
- Мятежен он и горд весьма!
Схватил за горло Кристобаля
Какой-то парень молодой,
Не из и своих. И боль пронзала.
А взгляд был волчий ледяной.
Пытался зря освободиться
От хватки он стальной он во мгле.
Был взор опаснее зарницы.
Такой один лишь на Земле.
Рука врага сжимала глотку
И задыхался Кристобаль.
Веселья злого только нотки
Оскал усмешки выражал.
И впился Кристобаль зубами
В запястье лютому врагу.
Тот зарычал – и хватки пламя
Ослабло на ночном лугу.
Но драка их не прекращалась.
Чернел за спинами овраг,
Сливаясь с ночью. Только малость
До края пропасти, лишь шаг…
Дрались безумно, будто звери,
И к краю близились по мере
Удара каждого. Подчас
Казалось, что не с человеком
Дерётся он – в тумане неком
Сверкает блеск звериных глаз.
И вот они сорвались с края
В безумной схватке, как сам рок.
Овраг туманный был глубок.
Удар о камни – тьма ночная
Объяла недругов умы.
Когда сорвало саван тьмы
С просторов диких солнце утром,
Пошевелился Кристобаль.
Поодаль враг его лежал.
И был юнцом он светлокудрым,
Одетым в пару волчьих шкур.
Смотрел, врага он изучая.
Метался в голове сумбур.
«Неужто он – один из стаи?»
Но отмахнулся Кристобаль,
Смотря в заоблачную даль.
Сочтя врага конечно мёртвым,
Он собирался уходить.
- Что шагом движешься нетвёрдым?
Уйти не можешь, стало быть?
Сильны безмерно узы крови.
Ты нашим кровным братом стал.
Вот рок сюрприз мне приготовил!-
Юнец ехидно прошептал -
И обернулся Кристобаль.
- Раз не хотел вести охоту
С людьми на нас, – среди волков
Охоться на людей. Природа
Звала тебя отведать кровь!
- Не стану! – Кристобаль ответил.
- Ты говоришь так на рассвете,
Но, а в ночи, совсем не так, –
Там друг тебе равно, что враг.
- Как звать тебя?
- Инг’Вейн – «достойный
Из клана Вейнов» – имя мне.
- Зачем ведёшь с людьми ты войны?
- Задашь вопросы при луне.
Ар'Вейном будешь называться -
"Мятежник", клан твой отказался
Ведь от тебя за твой огрех. -
Юнца раздался злобный смех.
***
И вот луна уже восстала.
И ночь зовет отведать кровь.
И превращенья ритуалом
Ознаменован вечер вновь.
Но Кристобаль привык бороться,
И подчиняет он инстинкт.
И чертит руны с знаком солнца.
И леса дикий лабиринт
Незримой силой наделяет.
Чужие чувства он читает
Теперь как книгу, как эмпат.
Пирует где-то волчья стая -
Бежит по следу кровный брат.
И видит: бродят те в астрале,
Тела покинули свои.
Их сила - в этом ритуале,
Для крови им нужны бои.
И чаши с кровью золотые
Он опрокинул на земле.
Взревели грозные стихии.
И духи тех - теперь во мгле,
В тела не могут уж вернуться
Не могут больше зло творить.
Он оборвал возврата нить.
Но смог Инг'Вейн один очнуться.
В погоню бросился за тем,
Нагнал его уже у стен
Катаров - замка Каркассона.
И там под высью бастиона
Они дрались, ступив к вратам,
Пугая мирных горожан.
Инг'Вейн в волка превращался,
С врагом неистово сражался,
Но Кристобаль читал его,
Уже освоив колдовство.
Зеркальны были все удары
И превращений мастерство.
Давно сильны эмпата чары.
В руках меча сверкает сталь.
И побеждает Кристобаль.
Народ узнал, что он из клана.
Не верят в замысел благой.
Его обходят стороной,
Боятся подлого обмана.
В заброшенном старинном доме
У леса поселился он.
Он ищет травы в буреломе
И знает зелий миллион.
К нему в отчаяньи приходят,
Когда смертельно ранен кто.
Больной - здоров уж на восходе.
О маге знает всё шато.
Он отражает нападенья
Врагов заклятием стихий.
Боятся все без исключенья
Его - бойцы и пастухи.
Когда лечил в ночи больного
И в ход пускал призыв стихий,
И смеси зелья колдовского,
Заклятий тайные стихи,
Однажды сжёг он урожаи
Призывом грома: молний ряд
Ударил в поле. Пепла стаи
Носила ветрами заря.
За то его изгнал народ,
И обратилось лето в зиму.
Он мёрз в снегах, везде гонимый.
И близок жизни был исход.
Внутри от ветра леденело.
Мерцали звезды в небесах,
Теряясь в зимних облаках.
Когда он преступил пределы,
И дух его покинул тело,
Почти не помнил Кристобаль,
Смотря в заснеженную даль.
Увидел образ он эрцгаммы:
Звезда (двенадцать граней в ней)
Сияла яркостью лучей.
И свет манил его упрямо.
Открылся взору белый зал.
Он очутился перед троном.
Но кто престол тот занимал
Не видел он, в тени фигура.
Повсюду снег и льда скульптуры.
На стенах надписи горят
Среди колонн, среди аркад.
- Кто смел войти в чертоги тайны?
Ты, бывший смертный? Преклонись!
- Кто ты?
- Владыка Нифльхайма.
Повеял вдруг холодный бриз,
Который силой на колени
поставить путника хотел.
Но Кристобаль сильнее тени.
[КРИСТОБАЛЬ]
- Склоняться - то не мой удел.
Ты не склонишь меня обманом
Пускай и в царстве ты своем.
[ВЛАДЫКА НИФЛЬХАЙМА]
- Клубятся судьбы над туманом,
Над снегом, холодом и льдом.
Людей я жизни здесь читаю,
Меняю их, когда желаю.
Приблизься к трону, поклонись.
[КРИСТОБАЛЬ]
- Свой лик открой! Мне покажись!
Владыка с трона вдруг поднялся,
Переместив эрцгамму под
Престол – и осветился лёд.
Теперь и сам он освещался.
Словам сравненья не найти
С тем совершенством неизменным.
Стоял Алистер посреди
Своих владений, речь вел с пленным.
[КРИСТОБАЛЬ]
- О, братец! Я не ожидал.
[ВЛАДЫКА НИФЛЬХАЙМА]
- Ты здесь стоишь не пред Инг'Вейном. –
Сказал Алистер, дрогнул зал. –
Владею судьбами людей я.
Тебя бессильем накажу.
Подобно сну и миражу,
В реинкарнаций эпопее
Забудешь путь сюда навек.
Ты ныне - просто человек.
- О силы тайные, ответьте, –
Воззвал к просторам Кристобаль, –
Достоин разве тот бессмертья,
Кому других людей не жаль?
Из зала голос прозвучал:
- Его уже выходит время.
Ты трон его займешь потом,
Когда страстей низвергнешь бремя
В обличье слабом и людском.
[ВЛАДЫКА НИФЛЬХАЙМА]
- Забрёл сюда ты не случайно.
Пришёл, как вор, моё отнять.
[ГОЛОСА]
- Он будет править Нифльхаймом,
И ты не можешь помешать.
Иные правили владыки
Нифльхаймом, правили до вас,
Владея силою великой.
[ВЛАДЫКА НИФЛЬХАЙМА]
- На Землю пусть идет сейчас
И правит там!
Звезда эрцгаммы
Зажглась под троном - зодиак
Начертан был на ней спонтанно.
В воронку сильным ураганом
Влёк Кристобаля тайный знак.
[КРИСТОБАЛЬ]
- Когда я сослан незаконно
На Землю, - буду средь вельмож.
Успел он выкрикнуть у трона. -
И ты вослед за мной пойдешь!
Поглочен темною воронкой
С последним словом Кристобаль.
Взывал Алистер к силам громко,
Но он закрыть не мог портал.
Слабела магия упрямо,
И свет бессмертья быстро гас.
Разверзлась бездна под ногами,
Владыку поглотив тотчас.
***
И вот окончилось виденье.
Уильям смотрит на отца,
Как на лжеца и подлеца.
В глазах - всевластие, презренье.
Перед пылающим костром
Стоят опять они напротив.
Родство уж больше не заботит.
- Не будь, Уильям, дураком
И мне не становись врагом.
Со мной ты прошлым крепко связан.
Исполнишь долг - свободен ты.
Сдержать обеты ты обязан.
Моё правленье - впереди.
Потом желаешь - уходи.
Кем хочешь будь, вернись в столицу.
Ступай к друзьям, потом к девицам,
Живи, как жил, - гуляй, мотай,
Но мне отныне не мешай!
И делай всё, что пожелаешь!
Алистер человеком стал уж,
И пересечь желал предел.
Он рунный круг, огня окружность
Переступить в тот миг хотел.
Стремится книгу взять он в руки.
Уильям выхватил свой меч.
- Познал я тайные науки,
Могу обетом пренебречь.
Они дрались, гроза сверкала
У врат открытого портала.
- Судьбу желаешь испытать?
Узнать, кто тут из нас кто сильнее?
Скажи, что пользы в той затее?
Меча он стиснул рукоять
И отразил удар опять.
- Я вспомнил прошлое сегодня.
- И будущим пренебрежёшь?
- Всё решено бесповоротно.
Твои слова, как прежде, - ложь.
Ты не желаешь мне ведь блага.
А что ты в прошлом сотворил!
- Не образец и ты, однако,
Добросердечности, Уилл.
Всё поделом, ты заслужил.
Я пред тобой ни в чем не каюсь.
Ничто иное, только зависть
Тебя толкала восставать.
Бросаешь вызов мне опять?!
Я лучшим был всегда, намного.
А ты все жизни - жалок, слаб,
Глупец, мятежник, бездарь, раб...
И вот теперь - куда дорога?
- Твоя - назад к мирам теней.
Меня обманывать не смей.
Теперь обрел я пониманье.
Уильям молвил заклинанье,
Порезал левую ладонь
И пролил кровь свою в огонь,
Схватив Алистера за руку.
Тот попытался прочь из круга
Огня и знаков ускользнуть.
Но нет, закрыт привычный путь.
Прозрачно тело: руки, грудь.
Алистер стал обратно тенью.
А после книгу уж в костёр
Уилл метнул под склоном гор.
- Уильям, с этого мгновенья
Тебе защиты больше нет.
Тебя найдёт магистр скоро.
И будешь там держать ответ.
Исчез Алистер в тот момент.
Уильям смотрит на просторы.
Один, владелец тайны тайн,
Кто променял на ад свой рай.
Он не боится. Он всевластен.
Магистра хочет победить.
Он как Алистер стал отчасти.
Судьба одну соткала нить
Для них двоих, желавших власти.
***
Покинул Вильям остров Скай.
Приехал он в свое именье,
Но не приветлив этот край.
Зола покрыла там ступени.
Что было домом - сожжено.
Магистр? Орден? Знать дано?
Он едет к другу. Мили, мили.
Навстречу стражи братства вдруг.
Дрались, но нет привычной силы.
Разоружили и схватили.
Пришёл в себя он лишь к утру.
Закован в цепи в подземельи.
Пришёл магистр на допрос.
И лишь один его вопрос:
"Где книга власти?"
- Сжёг в ущельи.
Не верит Грэнвиль в тот ответ.
Стегают узника плетями.
Страдает днями и ночами
В темнице он. Спасенья нет.
Нарушил дважды он обет
Отцу и ордену. Теперь уж
Он понимает груз потери.
Зовет отца и говорит:
- Коль смерть, тогда пускай - в сраженьи.
В темнице мерзко умирать.
Прошёл Алистер по ступеням
И говорит ему опять:
- Ты заслужил всё то, что сталось.
Ты предавал всегда не каясь.
Ты примешь то, что заслужил.
Имею ныне мало сил.
И он исчез. Проходит время.
И этих пыток тяжко бремя.
Не может Вильям колдовать
И обратить былое вспять.
Как вдруг открылся ход подземный.
Его лакей, приятель Эд.
В руке свечи мерцает свет.
- Мне снится то, что ты явился?
- Пришёл я Вас освободить.
Я слышал голос с неба высей.
Меня лишь он мог проводить.
Открыл слуга ножом замки все,
И пали тотчас кандалы.
И вывел прочь. На свежем бризе
Уже стоят. Снега белы.
Помог взобраться Эд на лошадь.
В деревне тихой приютил.
С женой своей его лечил.
Уильям был весьма встревожен,
Что Эд рискует для него
Своей семьёй прежде всего.
Найти ведь может их магистр.
Его расправа будет быстрой.
Но верен господину Эд.
Не может дать иной ответ.
Но вскоре по выздоравленью,
Уилл слуги покинул дом.
Он знает: скоро завершенье.
Ищейки ордена кругом.
Он исповедался в костёле
И рассказал про орден тот,
Обетов роковой исход,
Про пытки страшные в неволе.
И день спустя в утра лучах
Погиб он в битве на мечах
С людьми магистра. Так расплата
Его настигла, ренегата.
***
Друг детства, Август де Шарон,
(Племянник нашего магистра)
Искал Уильяма. Вот он
Узнал подробности все быстро.
Ему священник рассказал.
Заходит Август в братства зал,
За ним - войска. Арестовали
Магистра. Регент-еретик -
Вот обвиненье написали
Английский трон помог в тот миг.
Казнили орден и магистра.
МакГрэгоры теряют власть.
И де Шарон лишился быстро
Всего. Забыть спешит напасть
В вине, тавернах и разгуле.
Дуэль - и дни его минули -
Расплата жалким судиям.
Казнил достойных, но а сам...
***
Был дух Уильяма на казни.
Алистер также там стоял
И с этой сцены хохотал,
Был рад, что недруги несчастны.
Покинул те места Уилл.
Куда-то в горы поднимался,
В другое, новое пространство.
Пыталась в ад его увлечь
Гаргулий мстительная речь,
Но он воззвал молитвой к Богу
И стала светлою дорога.
Он космос целый пересёк.
Его встречает совершенством
Планеты райский уголок.
Природа светится блаженством.
И люди дивной красоты.
Выходит, верное решенье
Он принял в жизни в то мгновенье,
Как сжёг опасные листы
Секретной книги и доносов,
Отвергнув страх, презрев угрозы.
Магистра также увидал.
И понял он, что тот оправдан,
Ведь справедливости желал
И правосудья был вассал,
Хотя и методы для правды
Немилосердные избрал.
А получил он наказанье
Уже на казни на Земле,
А тут имеет оправданье.
Не вечно же блуждать во мгле.
Он был учителем духовным.
Уильям знал то безусловно,
Что власть людей меняет всех,
Толкая их порой на грех...