Я сказал ему: «камушки го»,
он, запнувшись, ответил: «даркнет».
Наверху протекло молоко
прямо в головы наших планет.
У меня улыбнулся шалфей.
У него скорчил рожу кизил.
Помолчав, он продолжил: «забей,
я ведь только что сообразил:
вся реальность – расшатанный стул,
а слова изменяют черты.
Чуешь: Северный ветер подул
вдоль невидимой странной черты.
И пускай перед дверью зимы
мы не два бессловесных щенка,
может, больше не встретимся мы
даже где-нибудь на МЦК».
Потерялся я в камушках го.
Он пошёл по Москве точка ру.
Невозможно, насколько легко,
не поняв, говорить на ветру.