Влечение ко мне тебя ведёт –
к копне густых волос и мягкой попе.
И если Троя всё-таки падёт,
мой Одиссей вернётся к Пенелопе.
Вот женщина твоя: грешна, нежна,
разнузданна, меж ног её скоромно.
Заглядываешь под, но смотришь на
тревог её гудящие паромы;
на снег её беспамятства: летит,
кружится, вьюжит, мягко заметает
крыльцо твоё, где полночь без пяти.
И снова вместо точки – запятая.
И снова – время сдаться и обнять.
Сложить доспехи строгости до срока,
и греться у домашнего огня,
не думая о страшном и жестоком.
О Трое, тщетной славе, о богах,
которые людей приносят в жертву,
и жертва им тем больше дорога,
чем мельче нас размелет рока жернов.
Бушует непогода за стеклом,
и снег весь день, и вечереет в сырость.
Но в доме сухо, тихо и тепло,
и славно нянчить дочерей и сына.
Люби меня, я вся – очаг и дом.
Я буду разной, но останусь той же.
Заботой, смыслом, верностью, трудом.
Вернись.
И никаких скитаний больше.