Шел дождь и улицы сливались
в бессонной музыке дождя,
о чем-то ветрено шептались.
У подворотни сентября,
слова роняли оболочку
на незнакомом языке
листвы, промокшей
водосточной
оставленной в моей руке.
И день, ничем не обозначен,
блестел слезой календаря,
где я не все переиначил
в тревожном лепете дождя,
не домолчал его начала
в тени любимого плеча
и только время докучало,
по лужам каплями журча.
И фонари глядели в оба,
их отрешенные глаза
за мной следили исподлобья
им было нечего сказать.
Такие странные качели,
в жилой обители утрат
транзит молчания утерян
и дождь ни в чём не виноват.