В северном Крыму, где я родился, на полуострове Чонгар, где я провёл детство и юность, – степь. Степь, это моя стихия. Нет ничего лучше для меня трусливого, чем степь. Когда я вижу пустое пространство на многие километры вокруг меня, я спокоен. Мне ничто не угрожает. Но если я вижу яму, холм или куст, где может спрятаться хищный зверь или злоумышленник-человек, мне становится страшно.
Когда я читал, или слушал рассказы о тёмном дремучем лесе, я думал: «Какой ужас! Как там люди живут?» И вот меня призвали на службу в армию. Я стал ракетчиком. Боевая позиция располагалась в лесу. Там строилась ракетная площадка. Наша ракета вышиной 22 метра. Сосны в лесу на много выше ракеты. На верхушки сосен наброшена маскировочная сетка. С воздуха нашей ракеты не видно. Мне смешно было. Зачем маскируют? Какой враг посмеет залететь на территорию нашей могучей страны и сфотографировать нашу ракету? Военной и диверсионной угрозы я не боялся. Но было страшно другое. Мне периодически приходилось стоять в карауле. Пост был сторожевой, и нам огнестрельное оружие не выдавали. На посту приходилось стоять с кинжалом. Что мне кинжал? Нарушитель меня моим же кинжалом и убил бы. Уж лучше я был бы совсем не вооружён. Но я в нарушителей не верил. Я боялся хищных зверей.
Стоял я однажды ночью на посту неподалёку от ангара, где хранилась наша ракета. Караульная палатка была на расстоянии полкилометра от моего поста. В три часа ночи я должен был пойти в палатку, разбудить солдата, который сменил бы меня на посту. Было страшно, и поэтому я жёг костёр. Когда костёр разгорался, я читал книжку, когда меркнул, я подкладывал в него дров. И вдруг прямо над моей головой раздался наглый смех: «Ах! Ха! Ха!» Я этот смех воспринял, как угрозу: «А! Попался!» Это было так неожиданно и страшно, что мои руки и ноги стали, как тряпки. Я совсем не владел ими. Я должен был бежать, но вообще не способен был, ни к каким движениям. Самое слабое существо могло съесть меня беспрепятственно. Так и сидел в ожидании стать добычей какого-нибудь зверя. Но услышал, как где-то вдалеке замычала корова, где-то в другой стороне закукарекал петух. Страх мой немножко рассеялся. Как потом мне объяснили, это хохотал филин.
В три часа я пошёл будить того солдата, который должен сменить меня на посту. В руках у меня, на всякий случай, была палка. Я пробирался между кустами. На ветках мерцали маленькие огоньки. Я понимал, что это были светлячки. И вдруг, прямо передо мной два крупных огонька. Волк! Моё воображение стало даже дорисовывать сверкающие клыки. Очень кстати, у меня в руках была палка. Я замахнулся изо всех сил, чтобы стукнуть волка по лбу между глаз. Но палка ударилась обо что-то твёрдое и отразилась так, что моим пальцам стало очень больно. Я уронил палку. Отступать не было смысла, и поэтому попытался пальцами выколоть волку глаза. Но когда сунул руку с растопыренными пальцами вперёд, там оказалась пустота. Продвинул руку дальше и наткнулся на пень, который светился огоньками. Это была гнилушка. Я расковырял этот пень-гнилушку. Каждая крошка светилась. Тогда набрал полные карманы светящихся крошек и понёс их в караульную палатку. Разбудил своего товарища. Высыпал светящиеся крошки и объяснил ему, что волчих глаз бояться не стоит. Он посмеялся надо мной и пошёл на пост.