В лесном краю, в болоте топком
Царит всевластный, грозный царь.
Он завлекает дев по тропке
И развлекает их как встарь.
А сам тогда, дитя отнявши,
Пускает женщину домой
И удаляются, отдавши,
Ему свой плод ночной порой.
Но эти две – как две росинки
Светлы, смешливы, горячи.
Как две прекрасные снежинки
Растут сестрёнки-дергачи!
Им счастья бы вольготной долей
Да одинок сестричек дол!
И как-то раз в обход юдолей
Тайком явился принц-щегол.
Всё пел и пел о солнце чистом,
О сени ласковых берёз
И полонил одну лучистым
Ярило-взглядом взял до слёз!
Ушла. Покинула жилище,
Ни благодарности в ответ.
Впал в ярость папенька плечистый,
От счастья дал иммунитет.
"Ты обратишься вмиг в квакушку
И только на ночь грим долой.
Посмотришь! Эка безделушка!
Как запоёт тогда плейбой"!
В чужом краю грустит девчушка.
Но рядом тот, кто гонит грусть.
Не весела уж хохотушка –
Ведь флёр печали очень густ!
…И утро только засветилось,
Разочарован был "щегол":
Его зазноба растворилась,
А на полу лишь шкурки крой.
Куда идти, зачем скитанья?
Не чувством был наполнен дух.
Одно лишь разочарованье
У тех двоих. Как Бог к ним глух!
…А та, вторая из сестричек,
Живёт у Бога под пятой
В краю болот, красот и птичек
И леший рядом молодой.