На старом сердце – ранка к ранке.
Все заросли уже? Ага.
Изба, на стенке две берданки
И лося крупные рога.
Окошечко с прожжённым тюлем,
Стол, допотопная кровать.
Ты приходила с ридикюлем.
Зачем? Да так, потолковать.
Я не бывал в далёких странах,
Сидел и слушал, старый куль,
Твои рассказы о норманнах,
Смотрел в глаза, на ридикюль.
Просился кот Григорий в сенки,
Ему я ласково: «Заткнись».
Смотрел на дамские коленки
И думал: «Вот у бабы жись!»
С ума сойти – была в Париже!
И даже в этом… как его…
Подкрался к даме кот мой рыжий:
Царап, - чулок порвал легко.
Он молод, в нём так много прыти,
Ему под хвост дал: «Ух ты, плять!»
Культурно - даме: «Извините,
Позвольте мне чулочек снять».
Я старый куль, я осторожен,
Тут расстегнул, погладил там…
Какие чудные одёжи
У этих элегантных дам!
Налил в фужер ей самогонку,
Сказал: «Прилягте на кровать».
А ридикюль куда?
В сторонку.
«Давайте это… толковать».
А утром сунул три баранки -
Презент - в красивый ридикюль.
Рога на стенке и берданки.
Окно, на нём прожжённый тюль.