Звездой падучей рухну в бурелом,
Измученная жаждой похождений,
Никак не получается ползком
Сбежать от рифм своих стихотворений.
Я слышу шум далеких городов
И неуемной жаждою томима,
Чтоб выведать законы холодов
У девушки-истории незримой.
У каждого столетья есть предел,
Где мы живем, точнее прозябаем,
Не зная сколько в месяце недель,
Эпоху мы с рожденья выбираем.
В глагольной рифме есть и смысл и шарм,
И в каждом роднике вода живая,
Я на земле хожу, не по головам,
Ищу, где середина золотая.
Не голуби клюют слова с руки,
А домовые чахлые в потемках,
В сомненьях всем запретам вопреки,
Что жаждой знаний не спасти ребенка.
А может быть бряцанье звонких шпор
Красотке жажду утолить сумеет,
Когда на жеребце во весь опор
Прискачет принц и с нею постареет.
От знаний не становишься мудрей,
В конце не понимая ни бельмеса,
Но хочется заплакать, как Борей,
Над памятью короткой поколенья.