Двадцатый век дал миру ряд мерзавцев,
А двадцать первый – свору подлецов.
Ликует легион христопродавцев,
Редеет строй несломленных бойцов.
Опять в чести наветы и доносы
И тянет несогласных убивать…
Седой старик бредёт по снегу босый
Бескрайним полём, вспоминая мать…
Но власть бросает в тьму людскую дрожжи
И всё бурлит, как сотню лет назад.
Кровавый след ведёт по бездорожью
За дальний горизонт, где новый ад…
Какие времена - такие скрепы…
Проклятьем заклеймённый, не вставай…
Привык носить нанизанные цепи,
Вняв обещанью впущенным быть в рай…
В отсветах неба бьётся птицей ангел.
Непризнанный, непонятый, чужой…
И буква "зэт" на обожженном танке,
Ударившая в сердце, как ножом…